Предпосылки и исторический контекст
Середина XVIII века во Франции характеризовалась острым противоречием между стремительным прогрессом естественных наук, ростом городской мануфактурной экономики и косной социально-политической системой «Старого порядка», опиравшейся на королевский абсолютизм, сословные привилегии и духовную монополию католической церкви. В интеллектуальной среде зрела потребность в критическом пересмотре средневековой схоластики, суеверий и традиционных авторитетов с позиций опытного знания и человеческого разума.
Первоначальный импульс к созданию «Энциклопедии» носил коммерческий характер. В 1745–1746 годах парижский книгоиздатель Андре-Франсуа Ле Бретон и консорциум столичных типографов задумали выпустить французский перевод успешного двухтомного английского словаря Эфраима Чеймберса «Циклопедия» (1728). После двух неудачных попыток найти энергичного руководителя проекта (включая короткое редакторство математика Гюа де Мальва) издатели в октябре 1747 года передали руководство малоизвестному тогда литератору и философу Дени Дидро (1713–1784), сыну ножовщика из Лангра, и прославленному математику и академику Жану Лерону д’Аламберу (1717–1783).
Под их руководством скромный переводной проект быстро перерос в грандиозный оригинальный замысел: не просто перевести устаревший британский справочник, а свести воедино все достижения современной науки, философии, политики, литературы и производственной техники. Даже арест и трёхмесячное заключение Дидро в Венсенском замке летом–осенью 1749 года за вольнодумное «Письмо о слепых в назидание зрячим» не остановили подготовку издания: в ноябре 1750 года Дидро опубликовал «Проспект» будущего труда, открывший широкую подписку (свыше двух тысяч первых подписчиков), а 1 июля 1751 года вышел первый том «Энциклопедии».
Ход событий и ключевые механизмы
На протяжении почти четверти века издание «Энциклопедии» превратилось в настоящее идейное сражение между кружком философов-энциклопедистов и консервативным лагерем иезуитов, янсенистов, Сорбонны и Парижского парламента. При этом сами редакторы сумели превратить структуру словаря в гибкий инструмент обхода королевской цензуры.
Философская программа, структура и авторский коллектив
- «Введение» Д’Аламбера и классификация наук: Открывшее первый том 1751 года программное «Введение» (Discours préliminaire), написанное д’Аламбером, стало манифестом эпохи Просвещения. Опираясь на схему английского философа Фрэнсиса Бэкона, редакторы разделили всё человеческое знание на три ветви: «Память» (история), «Разум» (философия) и «Воображение» (поэзия и изящные искусства). Принципиальным вызовом традиции стало то, что теология была низведена до скромного раздела внутри «Философии» и подчинена суду разума.
- Республика учёных и ремёсел: К работе удалось привлечь более ста сорока выдающихся авторов эпохи. Сам Дидро редактировал издание, писал статьи по истории философии, политике, религии и самостоятельно обходил парижские и провинциальные мастерские, чтобы описать ремесленные станки и технологии, подчёркивая равенство труда рабочего и мыслителя. Д’Аламбер курировал математику и физику; Вольтер писал статьи по истории, литературе и философии; Монтескьё оставил фрагмент «О вкусе»; Руссо вёл раздел о музыке и написал знаменитую статью «Политическая экономия»; барон Гольбах специализировался на химии, минералогии и критике религии; физиократы Франсуа Кенэ («Злаки», «Фермеры») и Анн Робер Жак Тюрго закладывали основы современной экономической науки; Бюффон и Добантон разрабатывали естествознание. Колоссальный подвиг совершил шевалье Луи де Жокур, безвозмездно написавший в 1759–1765 годах 17 266 статей (около восьми статей ежедневно).
- Механизм скрытой полемики (система перекрёстных ссылок): Чтобы обойти королевских цензоров, официальные догматические статьи по богословию и праву часто излагались внешне ортодоксально, однако снабжались системой иронических перекрёстных ссылок (renvois), отсылавших читателя к статьям критического содержания и разрушавших догматы сопоставлением фактов и мнений.
Цензурные гонения, кризис 1759 года и завершение труда
- Первая буря (1751–1752): Выход первых двух томов вызвал ярость богословов, отстранённых от редакции. Сорбонна лишила учёной степени автора богословских статей аббата де Прада (бежавшего к Фридриху II в Пруссию); архиепископ Парижский осудил словарь, а в феврале 1752 года Королевский совет запретил первые два тома. Дело спасло заступничество просвещённого директора книжного ведомства Мальзерба (заблаговременно предупредившего Дидро об обыске) и маркизы де Помпадур, благодаря чему публикация III–VII томов возобновилась в 1753–1757 годах с королевской привилегией.
- Кризис 1757–1759 годов: В седьмом томе (1757) появилась статья д’Аламбера «Женева», восхвалявшая веротерпимость и социнианские настроения женевских пасторов, что вызвало скандал как среди французского клира, так и в самой Женеве (Руссо ответил «Письмом к д’Аламберу о зрелищах» и окончательно порвал с энциклопедистами). Вслед за выходом материалистической книги Гельвеция «Об уме» (1758) и яростной атакой генерального прокурора Омера Жоли де Флёри Королевский совет 8 марта 1759 года аннулировал привилегию на издание и запретил продажу уже вышедших томов, а папа Климент XIII внёс труд в «Индекс запрещённых книг». Измученный травлей д’Аламбер покинул пост соредактора, а Вольтер предлагал перенести печать за границу.
- Подпольное завершение и тома гравюр (1759–1772): Проявив исключительную стойкость, Дидро отказался бежать в Берлин или Петербург и продолжил работу нелегально при молчаливом попустительстве Мальзерба и поддержке полиции. В 1764 году он пережил тяжёлое потрясение, обнаружив, что испуганный издатель Ле Бретон тайно вымарал наиболее острые места в корректурах последних десяти томов; тем не менее в 1765 году тома VIII–XVII были отпечатаны под фиктивным швейцарским местом издания («Невшатель») и разосланы подписчикам. Одиннадцать томов высококачественных гравюр (3129 таблиц с изображением механизмов, мануфактур, анатомии и ремёсел) полностью вышли к 1772 году.
Источниковедческая база и свидетельства
Главным источником выступает сам монументальный корпус текста «Энциклопедии»: 17 томов статей (около 60 тысяч публикаций в основном издании и 71 818 с учётом дополнений Шарля-Жозефа Панкука 1776–1780 годов), проспекты, предисловия д’Аламбера и Дидро, а также 11 томов иллюстраций (сегодня целиком доступных в академическом цифровом проекте Французской академии наук ENCCRE). В отечественной науке важнейшие программные статьи переведены в академических сборниках серии «Памятники исторической мысли» (1978, под редакцией А. Д. Люблинской) и «Памятники философской мысли» (1994, под редакцией В. М. Богуславского), а также представлены в электронной библиотеке исторического факультета МГУ.
Внутренняя кухня конфликтов, преследований и издательских интриг документируется в богатейшей переписке Дидро (особенно в его письмах к Софи Воллан), корреспонденции Вольтера и д’Аламбера, «Литературной корреспонденции» Ф. М. Гримма, правительственных постановлениях о лишении привилегии 1752 и 1759 годов, отчётах Парижского парламента и полемических журналах противников Просвещения (иезуитском Journal de Trévoux, газете Эли Фрерона Année littéraire). Крупным культурно-историческим свидетельством рецепции труда в России стали переводы XVIII века (в том числе Я. П. Козельского), а также публицистика и очерки XIX столетия — такие как эссе Д. И. Писарева «Популяризаторы отрицательных доктрин» (1866) и биографии Дидро и Д’Аламбера, написанные Р. И. Сементковским (1896) и Е. Ф. Литвиновой (1891).
Исторические итоги и долгосрочное значение
Несмотря на цензурные преследования и внутреннюю неоднородность материала (которую Вольтер метко назвал «вавилонским столпотворением», где смелость соседствует с проходными заметками), «Энциклопедия» одержала грандиозный культурный и коммерческий триумф. Первое парижское издание вышло тиражом 4250 экземпляров — колоссальным для XVIII века, когда средний тираж книг не превышал полутора тысяч. В 1758–1781 годах последовали переиздания в Лукке, Женеве, Лозанне и Ивердоне, доведя общее число распространённых в Европе полных комплектов примерно до 25–30 тысяч (а доход издателей, по оценкам, превысил затраты более чем вдвое), причём к 1774 году уже существовали переводы на иностранные языки. С 1782 по 1832 год Панкук и его преемники развили традицию в 166-томной «Методической энциклопедии».
В интеллектуальном отношении «Энциклопедия» легитимировала светский научный метод, права человека и критику сословно-церковных порядков, став идейной лабораторией, подготовившей общественное сознание к Великой французской революции 1789 года. Не менее велик её технологический вклад: впервые в мировой культуре ремёсла, мануфактурное производство, сельское хозяйство и рабочие инструменты получили подробнейшее научное описание и визуализацию, что сделало труд практическим пособием на пороге промышленной революции. Одновременно успех парижского проекта породил общеевропейскую эпоху энциклопедизма: уже в 1768–1771 годах (завершено в 1772-м) в Эдинбурге вышло первое издание «Британники», а в XIX веке национальные универсальные энциклопедии сложились в Германии, Испании и России.
Дискуссии и оценки в историографии
Историография оценивала роль «Энциклопедии» с различных идеологических и методологических позиций. Консервативные критики конца XVIII — XIX века (от аббата Баррюэля до Ипполита Тэна) видели в кружке Дидро и д’Аламбера сознательный «заговор философов», разрушивший традиционную религию и монархическую мораль и приведший Францию к революционному террору. Либерально-просветительская традиция XIX века и Британская энциклопедия 1911 года подчёркивали беспрецедентную общественную роль издания, которое «не только давало информацию, но и формировало общественное мнение», став символом прогресса разума и гражданской смелости Дидро.
В русской и советской науке (от Д. И. Писарева до В. П. Волгина, А. Д. Люблинской и Т. Б. Длугач) «Энциклопедия» рассматривалась как идейный манифест поднимавшегося третьего сословия, соединивший материализм (в русле Дидро и Гольбаха), деизм и прославление производительного труда. Современная историография книгопечатания и чтения, прежде всего классические исследования Роберта Дарнтона («Дело Просвещения: издательская история Энциклопедии», 1979) и Франка Кафкера, сместила фокус от одних лишь радикальных статей к социальной истории книги: историки показали, как типографская экономика, подписки в провинции, контрабандная книготорговля в Швейцарии и прагматичное покровительство реформаторов внутри самой французской бюрократии (Мальзерба, Тюрго, Помпадур) сделали «Энциклопедию» подлинным общеевропейским феноменом.
