Предпосылки и исторический контекст
К середине XVIII века экономика Российской империи переживала заметное оживление: росло мануфактурное производство на Урале, в Центрально-промышленном районе и Петербурге, углублялась хозяйственная специализация губерний, расширялись ярмарочные связи. Однако движению товаров внутри страны препятствовал архаичный и крайне запутанный фискальный режим, унаследованный от допетровской эпохи. Несмотря на принятие Торгового (1653) и Новоторгового (1667) уставов, установивших единую рублёвую пошлину вместо множества старых мытов, внутри государства сохранялась густая сеть внутренних таможенных застав на границах уездов, провинций, при въездах в города, на водных переправах и мостах.
На практике купеческие и крестьянские обозы при следовании из одного региона в другой подвергались многократным досмотрам и повторному обложению. Помимо основной таможенной пошлины (5% с рубля при продаже, а при перепродаже — ещё выше), взимались десятки так называемых «мелочных» сборов: мостовщина, перевозное, привальное, отвальное, померное, весчее, амбарное, за клеймение хомутов, за явку и выдачу проезжих писем, канцелярские пошлины в воеводских избах. Это не только удорожало сырьё и готовые изделия и затягивало сроки доставки грузов, но и порождало массовые злоупотребления: таможенные сборы нередко отдавались на откуп или управлялись выборными целовальниками и чиновниками, допускавшими произвол и поборы.
В то же время правительство Елизаветы Петровны искало способы стабилизировать государственный бюджет без чрезмерного обострения недоимок по прямой подушной подати. Как отмечает биографическая статья в «Русском биографическом словаре» А. А. Половцова, граф Пётр Иванович Шувалов, назначенный в Сенат в июле 1744 года, последовательно проводил линию на перераспределение налогового бремени в пользу косвенных сборов и рационализацию государственного хозяйства. Ранее, в 1745–1750 годах, он добился реформирования казённой продажи соли и винной монополии, доказывая, что замена множества неудобных локальных поборов едиными и предсказуемыми ставками способна одновременно облегчить оборот и принести доход казне.
Ход событий и ключевые механизмы
Подготовка и проведение таможенной реформы заняли более трёх лет (1752–1755) и потребовали преодоления сопротивления консервативных сановников, опасавшихся потери казённых сборов.
От частичных мер к полной ликвидации внутренних барьеров
Первоначальный замысел носил ограниченный характер и был направлен на защиту мелкого сельского торга и борьбу с коррупцией на заставах, но в ходе сенатских дебатов перерос в радикальную перестройку всей таможенной системы империи.
- Инициатива 1752 года: 7 (18) сентября 1752 года П. И. Шувалов представил в Правительствующий сенат проект об освобождении крестьянской торговли от внутренних таможенных сборов и мелочных поборов. Однако выяснилось, что избирательное освобождение одних лишь крестьян технически невозможно без постоянного досмотра купеческих товаров на тех же самых заставах.
- Доработка радикального проекта (весна — лето 1753 г.): в марте — августе 1753 года Шувалов, опираясь на расчёты Коммерц-коллегии и сенатских канцелярий, предложил принципиально иное решение: полностью уничтожить все внутренние таможни и 17 видов мелочных сборов для всех торгующих сословий, перенеся таможенный контроль исключительно на внешние границы и в морские порты.
- Согласование компенсации: поскольку внутренние таможни приносили бюджету около 900 тыс. рублей в год, Сенат долго обсуждал источники восполнения потерь. В итоге была принята предложенная Шуваловым фискальная конструкция: введение единой дополнительной («прибавочной») пошлины на внешних границах и незначительное увеличение ставки подушной подати для компенсации отменяемых мелких поборов.
Именной указ 1753 года и Таможенный устав 1755 года
Законодательное оформление реформы и её практическое развёртывание прошли в несколько чётких этапов:
- Принятие указа (декабрь 1753 г.): 18 (29) декабря 1753 года Сенат утвердил итоговый доклад, а 20 (31) декабря 1753 года императрица Елизавета Петровна подписала именной указ «Об уничтожении внутренних таможенных и мелочных сборов» (ПСЗ-I, т. XIII, № 10164). Указ предписывал закрыть все внутренние таможни на территории Великороссии и Сибири, оставив пошлинный контроль лишь на пограничных и портовых пунктах.
- Финансовый механизм перенесения пошлин: на внешних таможнях устанавливалась дополнительная 13-процентная пошлина (13 копеек с рубля цены товара или сверх действующих тарифных сборов) на все ввозимые и вывозимые товары. В отношении экспорта (сырья, пеньки, железа, хлеба, пушнины) эту надбавку фактически оплачивал иностранный покупатель, а на импорте (прежде всего на предметах роскоши, винах, тонких сукнах) она ложилась на состоятельных потребителей — дворянство и верхушку горожан. Тем самым основная тяжесть налога снималась с внутреннего обращения и мелкого производителя.
- Вступление в силу (1754) и кодификация (1755): практическое прекращение взимания внутренних пошлин и упразднение таможенных контор началось с 1 апреля 1754 года (на отдельных окраинных направлениях, в том числе в сибирской и малороссийской торговле, ликвидация застав завершалась поэтапно). Логическим завершением реформы стал первый систематизированный «Таможенный устав» от 1 декабря 1755 года, подробно регламентировавший работу пограничных и портовых таможен, порядок декларирования грузов, борьбу с контрабандой и беспошлинную внутреннюю торговлю.
Источниковедческая база и свидетельства
Источниковая база изучения таможенной реформы 1753–1754 годов отличается высокой степенью сохранности благодаря развитому делопроизводству Правительствующего сената и Коммерц-коллегии. Основным законодательным памятником служит текст именного указа от 20 (31) декабря 1753 года с приложенным сенатским докладом и реестром отменяемых сборов, опубликованный в первом «Полном собрании законов Российской империи» (т. XIII, № 10164), а также текст «Таможенного устава» 1755 года (ПСЗ-I, т. XIV). Эти акты позволяют точно установить перечень ликвидированных 17 мелочных сборов, порядок закрытия внутренних таможенных изб и расчёт 13-процентного внешнего сбора.
Второй важнейший пласт документов — служебные записки и экономические проекты («прожекты») самого П. И. Шувалова в Сенат (впервые широко использованные в XIX в. С. М. Соловьёвым и биографами Шувалова), протоколы сенатских заседаний 1752–1753 годов и ведомости таможенных доходов, хранящиеся в фондах Российского государственного архива древних актов (РГАДА). Они показывают эволюцию замысла от узкосословной крестьянской льготы к общеимперской либерализации внутреннего рынка и раскрывают баланс сторонников и противников реформы при дворе.
Реакция современников и торгового сословия отражена в благодарственных адресах купечества и материалах о поднесении императрице Елизавете Петровне в начале 1754 года крупного бриллианта (около 57 карат) и денежного дара в знак признательности за освобождение от внутренних мытарств. Вместе с тем дореволюционные справочные издания, представленные в корпусе исторических энциклопедий — статья о П. И. Шувалове в «Русском биографическом словаре» А. А. Половцова (т. 23, 1911), раздел о хозяйстве крепостной России в «Энциклопедическом словаре Гранат» и статья «Торговля» в ЭСБЕ, — дают ценный срез досоветской историографической традиции: в них подчёркивается сочетание государственного кругозора Шувалова (знакомство с европейскими политико-экономическими идеями меркантилизма) с его личной деловой заинтересованностью в торговых и промышленных операциях.
Исторические итоги и долгосрочное значение
Реформа 1753–1754 годов оказала глубокое и долговременное воздействие на социально-экономическое развитие Российской империи, опередив аналогичные меры во многих государствах континентальной Европы (где внутренние таможенные границы, например во Франции или раздробленной Германии, просуществовали вплоть до конца XVIII — первой половины XIX века).
Главным экономическим итогом стало устранение внутренних фискально-административных барьеров и резкое снижение транзакционных издержек. Товары смогли беспрепятственно перемещаться по всей территории от западных границ до Сибири, что ускорило оборот торгового капитала, выравнивание межрегиональных цен и интеграцию локальных ярмарок (Макарьевской, Ирбитской, Свенской и др.) в единый всероссийский рынок. Облегчилась доставка сырья и продовольствия к растущим промышленным центрам — уральским металлургическим заводам, центральным текстильным мануфактурам и столичным портам. Показательно, что опасения скептиков о падении бюджетных поступлений не оправдались: перенос обложения на внешнюю торговлю не только компенсировал выпавшие внутренние сборы, но и в последующие десятилетия приносил казне стабильно растущий доход.
С точки зрения эволюции таможенной политики реформа 1754 года чётко отделила внутренний рынок от внешней торговли, создав основу для целостной протекционистской системы (закреплённой Таможенным уставом 1755 г. и последующими тарифами 1757 и 1766 гг.). Вместе с учреждением в том же 1754 году Дворянского и Купеческого заёмных банков и началом Генерального межевания отмена внутренних таможен обозначила важный вектор модернизации экономики. В то же время, как подчёркивается в исторических обзорах («Энциклопедический словарь Гранат»), елизаветинская политика оставалась внутренне противоречивой: стимулируя свободное обращение товаров, правительство одновременно укрепляло крепостническую монополию дворянства на землю и крестьянские души (указы 1746, 1754 и 1758 гг.), что в долгосрочной перспективе сдерживало развитие капиталистических отношений и рынка свободного наёмного труда.
Дискуссии и оценки в историографии
В отечественной историографии реформа 1753–1754 годов получила в целом высокую оценку, однако в центре дискуссий неизменно оказывались мотивы её инициатора и степень влияния социально-экономического строя на итоговый эффект преобразований.
Ещё современники — в частности, Екатерина II в своих заметках — оценивали «принципии» П. И. Шувалова с известной долей скепсиса, полагая, что его проекты были «достаточно прибыльными для самого его». Дореволюционные историки (С. М. Соловьёв, В. О. Ключевский, Н. Д. Чечулин, авторы «Русского биографического словаря») признавали, что Шувалов не чуждался корыстных выгод, получая откупа, монополии и казённые подряды, однако подчёркивали, что именно он обладал редкой способностью видеть коренные нужды государственного хозяйства, обобщать статистику и предлагать системные решения, двигавшие страну вперёд. Авторы ЭСБЕ и «Энциклопедического словаря Гранат» рассматривали елизаветинскую политику как своеобразный компромисс между интересами дворянства и крепнущего купечества.
В советской исторической науке (М. Я. Волков, Н. И. Павленко, С. М. Троицкий) исследование реформы было переведено на прочную архивную основу. М. Я. Волков в классических работах 1957 и 1962 годов подробно реконструировал три этапа подготовки указа 1753 года, доказав, что решающий толчок к отмене внутренних пошлин дали не только фискальные расчёты верхов, но и объективные потребности развивающегося всероссийского рынка и многочисленные жалобы купечества и крестьянства на злоупотребления застав. Вместе с тем советские исследователи акцентировали ограниченность реформы в условиях феодально-крепостнического строя, указывая, что замена части мелочных сборов прибавкой к подушной подати ложилась на плечи податных сословий.
Современная российская историография (Е. В. Анисимов, Ю. Г. Кисловский, И. В. Курукин и др.) рассматривает отмену внутренних таможен как ключевой элемент комплексной экономической программы 1750-х годов (наряду с банковскими проектами и тарифным протекционизмом), демонстрирующий, что елизаветинское правление вовсе не было эпохой застоя, а стало временем серьёзной институциональной модернизации, заложившей экономические основы для внешнеполитического могущества и рыночного роста второй половины XVIII столетия.