Предпосылки и исторический контекст
Кризис, приведший к Клятве 20 июня 1789 года, вызрел в первые шесть недель работы созванных Людовиком XVI Генеральных штатов. После открытия заседаний 5 мая в Версале депутаты третьего сословия, представлявшие подавляющее большинство населения страны и нёсшие основное налоговое бремя, отказались подчиниться требованию двора и первых двух сословий (духовенства и дворянства) проводить раздельную проверку мандатов и голосовать посословно, что гарантировало бы привилегированным вето на любые финансовые и социальные реформы. Опираясь на политическую философию памфлета аббата Сийеса «Что такое третье сословие?», депутаты третьего сословия вступили в открытую борьбу за преобразование сословного съезда в общенациональный парламент.
Решающий политический прорыв произошёл 17 июня 1789 года, когда третье сословие (присоединив к себе около двадцати приходских священников) приняло резолюцию Сийеса и 490–491 голосом против 89–90 объявило себя Национальным собранием, присвоив исключительное право согласия на налогообложение. Спустя два дня, 19 июня, большинство депутатов от духовенства в бурных дебатах проголосовало за присоединение к третьему сословию. Для королевского двора ситуация стала критической. Людовик XVI, тяжело переживавший смерть старшего сына — семилетнего дофина, скончавшегося от туберкулёза 4 июня, удалился в замок Марли, где королева Мария-Антуанетта, братья короля (включая графа д’Артуа) и члены Тайного совета убедили его провести торжественное королевское заседание (Séance royale), отменить декреты 17 июня и приказать сословиям заседать раздельно.
Ход событий и ключевые механизмы
Утро 20 июня: закрытые двери и переход в зал для игры в мяч
Чтобы подготовить зал «Малых забав» (Menus-Plaisirs) к королевскому заседанию (и сославшись в официальных объявлениях на ремонтные работы и придворный траур, не допускавший публичных сборищ), власти утром 20 июня 1789 года заперли вход в зал и выставили у дверей вооружённый караул. Прибывшие в проливной дождь депутаты третьего сословия не были заблаговременно оповещены о причинах недопуска; среди них мгновенно распространились слухи о готовящемся аресте лидеров и силовом разгоне Собрания.
- Выбор нового места: Председатель Собрания, известный астроном и мэр Парижа в будущем Жан Сильвен Байи, потребовал от караульного офицера пропуска, но получил отказ. Тогда парижский врач и депутат Жозеф-Игнас Гильотен предложил переместиться в расположенный неподалёку просторный крытый зал для королевской игры в мяч (Jeu de Paume), находившийся на территории владения графа д’Артуа, но арендовавшийся частным содержателем.
- Разработка текста присяги: Разместившись в голом неотапливаемом помещении с высокими окнами, 577 депутатов (среди которых присутствовали и пятеро делегатов от колонии Сан-Доминго) приступили к экстренному заседанию. Проект постановления и присяги сформулировали депутаты-юристы Антуан Барнав и Исаак Ле Шапелье при активном участии дофинезца Жана-Жозефа Мунье, а нотариальное оформление текста осуществил Жан-Батист Бевьер.
- Суть клятвы: В преамбуле провозглашалось, что Национальное собрание призвано установить конституцию королевства, восстановить общественный порядок и поддержать истинные принципы монархии, а потому «существует всюду, где собираются его члены». Сама клятва обязывала всех депутатов «никогда не расходиться и собираться везде, где потребуют обстоятельства, до тех пор, пока конституция королевства не будет создана и утверждена на прочных основаниях».
Церемония подписания и позиция оппозиции
Председатель Байи взобрался на стол, чтобы его было слышно всем присутствующим, и первым зачитал текст клятвы, после чего все депутаты повторили её с поднятыми руками под рукоплескания наблюдавших с галерей горожан и затем скрепили документ личными подписями. Из 577 присутствовавших за присягу проголосовали и подписали акт 576 человек. Единственным открытым оппонентом выступил депутат от Кастельнодари Жозеф Мартен-Дош: он публично приписал к своей подписи слово opposant («противник»), заявив, что считает законными только постановления, санкционированные королём. Вопреки возмущению части зала Байи настоял на уважении свободы мнений и сохранности этой подписи в протоколе как свидетельства свободного характера голосования.
Попытка двора заблокировать и зал для игры в мяч — 21–22 июня граф д’Артуа снял помещение для собственной игры — не остановила депутатов: 22 июня они перешли в версальский собор Святого Людовика, где к ним присоединилось большинство духовенства. На проведённом 23 июня королевском заседании Людовик XVI под охраной войск объявил постановления 17 июня недействительными, предложил умеренные фискальные и правовые уступки при сохранении трёх сословий и приказал депутатам разойтись. Однако третье сословие осталось в зале, а Байи и Мирабо открыто отвергли королевский ультиматум; 27 июня король сам предписал дворянству и духовенству войти в состав Национального собрания.
Источниковедческая база и свидетельства
Главным документальным памятником события выступает подлинный текст декрета и Клятвы от 20 июня 1789 года с автографами 576 подписавших её депутатов и оговоркой Ж. Мартена-Доша, сохранившийся в Национальных архивах Франции (Archives nationales) и опубликованный в Archives parlementaires. Сравнительный текстологический анализ выявляет идеологическую преемственность преамбулы и формулировок клятвы с американской Декларацией независимости 1776 года и просвещенческими теориями общественного договора Руссо и Монтескьё.
Ход заседания в мельчайших деталях зафиксирован в Мемуарах Жана Сильвена Байи, в переписке и дневниках депутатов (например, Адриена Дюкеснуа и маркиза де Ферьера), в ранней революционной прессе, а также в классической историографической публицистике — например, в известном очерке Джеймса Харви Робинсона (1895). Исключительную роль в иконографии события сыграла монументальная композиция Жака Луи Давида «Клятва в зале для игры в мяч» (эскиз 1791 года, заказанный Якобинским клубом): хотя картина осталась незавершённой из-за быстрой политической радикализации революции и раскола среди самих изображённых героев, её детальные портретные штудии и гравюры закрепили визуальный канон события в мировой культуре.
Исторические итоги и долгосрочное значение
Политико-правовое значение Клятвы в зале для игры в мяч выходило далеко за рамки тактического спора о месте заседаний. Впервые в истории французской монархии представительный орган открыто провозгласил, что источник верховной легитимности и учредительной власти принадлежит не королю, а нации и её избранным депутатам, и обязался ограничить абсолютизм писаной конституцией. Именно солидарность депутатов 20 июня сорвала силовое закрытие Генеральных штатов и вынудила Людовика XVI 27 июня признать объединение всех трёх сословий.
В последующие два месяца события стремительно развивались по траектории, заданной присягой в Версале: 9 июля Собрание объявило себя Учредительным, 14 июля восставший Париж взял Бастилию, 4 августа были отменены феодальные права, 26 августа принята Декларация прав человека и гражданина, а в сентябре 1791 года король присягнул первой конституции Франции — клятва депутатов была формально исполнена. Однако единство 20 июня 1789 года оказалось недолговечным: в 1791–1794 годах многие герои зала для игры в мяч оказались по разные стороны баррикад — Байи и Барнав были казнены в годы якобинского террора, Мунье эмигрировал, а Ле Шапелье также погиб на гильотине. В Третьей республике в 1889 году, к столетию революции, исторический зал в Версале был превращён в музей, а в 1989 году к двухсотлетию тщательно отреставрирован.
Дискуссии и оценки в историографии
В историографии Клятва в зале для игры в мяч традиционно оценивается как переломный момент революции, однако причины и смысл поведения участников трактуются по-разному. Романтическая и классическая республиканско-марксистская историография (Ж. Мишле, Т. Карлейль, А. Олар, Ж. Лефевр; в СССР — А. З. Манфред и А. В. Адо) видела в событиях 20 июня сознательный, героический акт восходящей буржуазии, впервые противопоставившей волю нации королевскому деспотизму. Эта традиция напрямую перекликалась с пафосом знаменитого полотна Давида, изображавшего в центре композиции братское объятие католика, протестанта и монаха под председательством Байи.
Современные исследователи (Ф. Фюре, У. Дойл, Т. Такет, а в российской науке — Д. Ю. Бовыкин и А. В. Чудинов) предлагают более трезвую и психологически нюансированную интерпретацию. Историки обращают внимание на роль недоразумения и взаимного страха: король закрыл зал частично из-за подготовки королевского заседания и траура по дофину, не предупредив депутатов, тогда как те действовали в состоянии паники перед мнимой угрозой немедленного ареста, что превратило их решение в отчаянную импровизацию. Вместе с тем исследователи единодушны в том, что субъективный страх депутатов породил объективно необратимую конституционную революцию, разрушившую политическую архитектуру Старого порядка.
