Предпосылки и исторический контекст
Принятие Декларации прав человека и гражданина в августе 1789 года стало кульминацией длительного интеллектуального и политического кризиса французского абсолютизма. На протяжении XVIII века европейское Просвещение выработало концепцию естественных, неотчуждаемых прав личности, предшествующих государству и ограничивающих произвол монаршей власти. Важнейшими теоретическими истоками документа стали концепция общественного договора и народного суверенитета Ж.-Ж. Руссо («выражение общей воли»), учение Ш.-Л. Монтескьё о разделении властей как гарантии политической свободы, идеи индивидуализма и защиты собственности Дж. Локка, а также гуманизация уголовного права, отстаивавшаяся Ч. Беккариа и Вольтером.
Мощным практическим импульсом послужил американский конституционный опыт. Виргинская декларация прав Джорджа Мейсона и Декларация независимости США 1776 года, а затем конституции американских штатов были широко известны во Франции, где с 1770-х годов сложилась развитая публичная сфера — салоны, кофейни, масонские ложи, читательские общества и пресса. Непосредственно в период избирательной кампании в Генеральные штаты весной 1789 года требование издать торжественный перечень прав граждан и положить конец внесудебным арестам по королевским приказам (lettres de cachet), цензуре и налоговому неравенству прозвучало во многих наказах избирателей (cahiers de doléances).
Революционная обстановка лета 1789 года превратила философскую идею в безотлагательную политическую необходимость. После преобразования третьего сословия в Национальное (17 июня), а затем в Учредительное собрание (9 июля), взятия Бастилии (14 июля) и волны крестьянских восстаний («Великий страх»), Собрание в ночь на 4 августа провозгласило упразднение феодального строя и сословных привилегий. В этих условиях депутаты сочли необходимым не просто написать будущую конституцию, но и предварительно сформулировать универсальные правовые начала, которые разрушили бы саму легитимность Старого порядка и закрепили новый общественный договор.
Ход событий и ключевые механизмы
Разработка проектов и парламентские дебаты (июль — август 1789)
Инициатива предварить будущую конституцию декларацией прав исходила от умеренных и либеральных депутатов, стремившихся опереться как на французскую просветительскую мысль, так и на трансатлантический диалог с американским послом в Париже Томасом Джефферсоном. Дискуссии в Учредительном собрании выявили острые расхождения между осторожными монархистами, опасавшимися социального радикализма абстрактных формулировок, и сторонниками решительного разрыва с сословным правом.
- Инициатива Мунье и проект Лафайета (9–11 июля 1789): Депутат от Дофине Ж.-Ж. Мунье 9 июля предложил предварять конституцию декларацией прав, а 11 июля герой Американской революции маркиз М. Ж. Лафайет представил первый детальный проект текста, подготовленный в консультациях с Т. Джефферсоном.
- Представление альтернативных вариантов (конец июля 1789): Свои проекты внесли ведущие юристы и публицисты Собрания, включая Э.-Ж. Сьейеса (20–21 июля, с философским обоснованием активного и пассивного гражданства), Г.-Ж.-Б. Тарже, Ж.-Ж. Мунье и П. Гуж-Карту. Консерваторы и часть правых настаивали на том, чтобы декларация прав была уравновешена декларацией обязанностей (предложение аббата А. Грегуара).
- Постановление 4 августа и Комитет пяти (12–17 августа 1789): В день исторического ночного заседания 4 августа Собрание официально решило, что конституции будет предшествовать Декларация прав. 12–13 августа был учреждён редакционный комитет из пяти депутатов (Демёнье, Ла Люзерн, Тронше, О. Г. де Мирабо и Редон), представивший 17 августа компилятивный проект из преамбулы и 17 (по другим отсчётам — 19) статей, в редактуре которого ключевую роль сыграли Мирабо и Сьейес.
- Постатейное обсуждение и принятие (19–26 августа 1789): 19 августа Собрание приняло за основу обсуждения более лаконичный 24-статейный проект Шестого бюро под руководством архиепископа Ж. Шампьона де Сисе, существенно переработав его в ходе прений. С 20 по 26 августа были утверждены преамбула и первые 17 статей (20 августа — преамбула и ст. 1–3; 21-го — ст. 4–6; 22-го — ст. 7–9; 23-го — ст. 10; 24-го — ст. 11–13; 26-го — ст. 14–17, завершившиеся статьёй о праве собственности). После этого работу над дальнейшими статьями прервали ради перехода к проекту Конституции.
Правовое содержание и пределы универсализма
Итоговый текст Декларации соединил естественно-правовую философию с конкретными процессуальными и конституционными гарантиями. Преамбула объявляла, что «неведение, забвение или презрение прав человека суть единственные причины общественных бедствий и порчи правительств», и провозглашала права «естественными, неотчуждаемыми и священными» «пред лицом и под покровительством Верховного Существа».
- Народный суверенитет и разделение властей (ст. 3, 6, 16): Источником всякого суверенитета провозглашалась не династия, а нация; закон определялся как выражение общей воли; доступ ко всем должностям открывался по добродетелям и талантам без сословных барьеров; общество без гарантии прав и разделения властей объявлялось не имеющим конституции (ст. 16).
- Естественные права и законность (ст. 1, 2, 4, 5, 17): В отличие от американской Декларации независимости, говорившей о «жизни, свободе и стремлении к счастью», статья 2 французской Декларации назвала четыре неотъемлемых права — свободу, собственность, безопасность и сопротивление угнетению. Утверждался принцип правовой дозволенности: «Что не запрещено Законом, тому нельзя препятствовать» (ст. 5), а собственность признавалась священной и неприкосновенной (ст. 17).
- Уголовно-процессуальные и духовные гарантии (ст. 7–11): Запрещались произвольные аресты, вводились презумпция невиновности (ст. 9) и запрет обратной силы уголовного закона (nulla poena sine lege, ст. 8), гарантировались свобода религиозных и иных мнений (при условии соблюдения общественного порядка) и свобода слова и печати (ст. 10–11).
- Публичные финансы и ответственность власти (ст. 12–15): Провозглашались равное распределение налогов сообразно средствам граждан, право общества контролировать расходование налогов и требовать отчёта у любого государственного агента.
Вместе с тем универсалистский пафос Декларации сразу столкнулся с политическими ограничениями на практике. Король Людовик XVI отказывался санкционировать документ вплоть до похода парижан на Версаль 5 октября 1789 года. В дальнейшем Учредительное собрание декретом 29 октября 1789 года и Конституцией 1791 года разделило граждан на «активных» (мужчин старше 25 лет с определённым налоговым цензом, около 4,3 млн из 29 млн населения) и «пассивных», лишённых избирательных прав. Права не распространялись на женщин, что вызвало резкий протест Олимпии де Гуж, опубликовавшей в сентябре 1791 года полемическую «Декларацию прав женщины и гражданки», и выступления Н. де Кондорсе. Кроме того, из-за сопротивления плантаторского лобби («Клуб Массиак») Декларация 1789 года умолчала о рабстве в колониях, однако её провозглашение равенства от рождения стало мощным идейным толчком для восстания в Сан-Доминго (Гаитянской революции).
Источниковедческая база и свидетельства
Текстология и история создания Декларации 1789 года реконструируются благодаря хорошо сохранившемуся массиву парламентской документации и печатных памятников. Основным источником служат официальные протоколы Национального учредительного собрания, опубликованные в VIII томе «Парламентских архивов» (Archives parlementaires), где зафиксированы последовательные доклады Мунье (9 июля), Лафайета (11 июля), Сьейеса, отчёт Комитета пяти (17 августа) и постатейные поправки, вносившиеся с 20 по 26 августа 1789 года. Сопоставление черновых проектов с окончательным текстом позволяет проследить, как Собрание переходило от философской дидактики к лаконичной нормативно-юридической формуле.
Особую историческую ценность имеют первые печатные издания текста типографией Бодуэна, а также официальная публикация ответа Людовика XVI от 5 октября 1789 года, хранящиеся в Национальных архивах Франции (именно первопечатный экземпляр 1789 года был включён ЮНЕСКО в реестр «Память мира»). В отечественной юридической и исторической науке классическими источниками рецепции текста стали дореволюционные русские переводы (прежде всего точный юридический перевод Ф. Ф. Кокошкина 1905 года, а также изложение в трудах Н. И. Кареева и М. М. Ковалевского). Для сравнительного анализа принципиально важны и более поздние революционные декларации — жирондистский проект и якобинская Декларация прав человека и гражданина 1793 года (Конституция I года), расширившая социальные права на труд, помощь неимущим и образование, а также Декларация прав и обязанностей человека и гражданина Конституции III года (1795).
Исторические итоги и долгосрочное значение
Несмотря на то, что в 1793–1794 годах в период якобинского террора провозглашённые Декларацией свободы личности и печати были фактически приостановлены чрезвычайным законодательством, её историческое и правовое влияние оказалось колоссальным. В краткосрочной перспективе документ выступил преамбулой первой французской писаной Конституции 1791 года, послужил юридическим обоснованием для отмены пыток, секуляризации актов гражданского состояния, введения суда присяжных и даже косвенной декриминализации однополых отношений в Уголовном кодексе 1791 года (исключившем религиозно-нравственные составы, не наносящие вреда третьему лицу).
За пределами Франции принципы Декларации вдохновили аналогичные конституционные акты в Бельгии (Декларация Франшимона 1789 года и бельгийская декларация 1792 года), Батавской республике (1795), а позднее легли в основу либеральных конституций Европы и Латинской Америки XIX века. Во Франции Декларация 1789 года была включена в преамбулы конституций Четвёртой (1946) и Пятой (1958) республик. Переломным моментом стало решение Конституционного совета Франции № 71-44 DC от 16 июля 1971 года, признавшего Декларацию 1789 года составной частью «блока конституционности», обладающей прямой юридической силой и обязательной для законодателя. Наконец, архитектура и ключевые положения акта 1789 года оказали прямое влияние на Всеобщую декларацию прав человека ООН 1948 года и Европейскую конвенцию о защите прав человека.
Дискуссии и оценки в историографии
С момента обнародования Декларация стала предметом острой идейной и научной полемики. Первые критики — английский консерватор Э. Бёрк в «Размышлениях о революции во Франции» (1790) и идеолог утилитаризма И. Бентам — обвиняли авторов текста в метафизическом абстракционизме, отрыве «прав человека вообще» от исторических институтов и провоцировании анархии. С противоположных, социалистических позиций К. Маркс в работе «К еврейскому вопросу» (1843) подверг разбору различие между «правами человека» (droits de l'homme), защищающими эгоистического буржуазного собственника, и «правами гражданина» (droits du citoyen).
На рубеже XIX–XX веков развернулся знаменитый научный спор между немецким государствоведом Г. Еллинеком и французским правоведом Э. Бутми. Еллинек доказывал, что французская Декларация была в решающей степени заимствована из американских биллей о правах штатов и протестантской идеи свободы совести, тогда как Бутми и А. Олар отстаивали её самобытные корни во французском Просвещении и рационализме XVIII века; позднее Ж. Лефевр подчеркнул её более радикальный антифеодальный и эгалитарный характер по сравнению с американскими образцами. В конце XX века историки Ф. Фюре, М. Гоше и К. М. Бейкер сместили фокус к изучению политического языка Декларации, указав на внутреннее напряжение между неприкосновенными правами индивида и безграничным суверенитетом нации («общей воли»), открывавшим в кризисной ситуации путь к диктатуре Конвента. Современные исследователи (Л. Хант, Я. Боск) рассматривают Декларацию не только как нормативный кодекс, но и как динамический инструмент политической мобилизации, открывший борьбу за эмансипацию женщин, религиозных меньшинств и порабощённого населения колоний.
