Предпосылки и исторический контекст
К лету 1918 года политический альянс большевиков и Партии левых социалистов-революционеров (ПЛСР), сложившийся после Октябрьской революции, оказался на грани полного разрыва. Первым рубежом конфликта стало подписание Брест-Литовского мирного договора в марте 1918 года: протестуя против территориальных уступок Германии, левые эсеры вышли из Совнаркома, но сохранили ключевые посты в ВЧК, наркоматах и Советах, выдвигая лозунг С. Д. Мстиславского «Не война, так восстание!». Второе острое противоречие возникло в деревне после провозглашения большевиками «продовольственной диктатуры» (декреты ВЦИК о продотрядах от 9 мая и о комитетах бедноты от 11 июня 1918 года), вытеснявших левоэсеровские сельские Советы. 14 июня из состава ВЦИК были исключены правые эсеры и меньшевики, а III съезд ПЛСР в начале июля постановил разорвать Брестский договор «революционным способом».
Параллельно в антибольшевистском лагере действовала нелегальная офицерско-эсеровская организация — «Союз защиты Родины и Свободы» (СЗРиС), созданная Борисом Савинковым при финансовой и политической поддержке французской дипломатической миссии и ориентированная на Добровольческую армию. На фоне восстания Чехословацкого корпуса и высадки союзных сил на Севере Савинков и военный руководитель организации полковник А. П. Перхуров планировали серию одновременных восстаний в городах Верхнего Поволжья (Ярославле, Рыбинске, Муроме), чтобы перерезать коммуникации Москвы с севером и восстановить Восточный фронт против Германии и большевиков.
Развязка в столице назрела на V Всероссийском съезде Советов, открывшемся 4 июля в Большом театре, где 353 делегата ПЛСР оказались в меньшинстве против 772 большевиков. После отклонения предложений выразить недоверие Совнаркому и объявить войну Германии левые эсеры перешли к реализации принятого ещё 24 июня решения ЦК ПЛСР о теракте против германского посла.
Ход событий и ключевые механизмы
Выступление левых эсеров в Москве (6–7 июля 1918)
6 июля 1918 года около 14:50 сотрудники ВЧК от ПЛСР Яков Блюмкин и Николай Андреев по поддельным мандатам проникли в германское посольство и застрелили посла графа Вильгельма фон Мирбаха (оставив при бегстве портфель с документами). Исполнители укрылись в штабе отряда ВЧК под командованием левого эсера Д. И. Попова в Большом Трёхсвятительском переулке, где заседал ЦК ПЛСР. Прибывший туда председатель ВЧК Ф. Э. Дзержинский потребовал выдачи убийц, но сам был взят в заложники (всего восставшие задержали 27 большевистских функционеров, включая М. И. Лациса и П. Г. Смидовича). Одновременно Мария Спиридонова объявила делегатам съезда в Большом театре об убийстве Мирбаха, а отряды левых эсеров заняли здание ВЧК на Лубянке, центральный телеграф и Главпочтамт, разослав воззвания о свержении власти большевиков и разрыве с «германским империализмом».
Однако, располагая отрядом Попова численностью около 800 человек с орудиями и броневиками, руководство ПЛСР не пыталось штурмовать Кремль или арестовать правительство, ожидая народного восстания. Большевистское руководство (В. И. Ленин, Я. М. Свердлов, Л. Д. Троцкий) немедленно изолировало и арестовало в Большом театре около 450 делегатов ПЛСР, а ночью перебросило с Ходынского поля единственную надёжную силу — латышских стрелков во главе с И. И. Вацетисом (до 3300 бойцов). Утром 7 июля батарея Э. П. Берзина открыла артиллерийский огонь прямой наводкой по штабу Попова; к 14 часам мятеж был ликвидирован. 8 июля ВЧК расстреляла зампреда ВЧК В. А. Александровича и 12 чекистов, а 10–11 июля был быстро подавлен и застрелен пытавшийся поддержать Москву командующий Восточным фронтом левый эсер М. А. Муравьёв в Симбирске.
Ярославское восстание «Союза защиты Родины и Свободы» (6–21 июля 1918)
Буквально в те же часы, в ночь на 6 июля 1918 года, в Ярославле началось организованное полковником А. П. Перхуровым выступление «Северного отряда Добровольческой армии». Отряд из 105–106 заговорщиков внезапно захватил артиллерийские склады на окраине города, после чего на сторону восставших перешли местная милиция, бронедивизион, часть гарнизона и добровольцы (численность гарнизона выросла до 1,5–2 тыс. человек). Восставшие арестовали и убили председателя губисполкома и военкома С. М. Нахимсона, а около 70–200 советских работников были помещены на так называемую «баржу смерти» посреди Волги (на 13-й день осады истощённым пленникам удалось перерубить канаты и сплавиться к красным позициям).
Планировавшийся единый удар провалился из-за неудачных выступлений в Рыбинске (8 июля) и Муроме (8–10 июля). Оказавшийся в изоляции Ярославль подвергся 16-дневной осаде частями РККА под командованием А. И. Геккера и командующего южным участком Ю. С. Гузарского (заявившего о готовности «срыть город до основания»). Красные использовали бронепоезда, авиацию, тяжёлую артиллерию и зажигательные снаряды, вызвавшие опустошительные пожары. Лишившись боеприпасов и надежды на помощь союзников с севера, Перхуров с группой офицеров ночью прорвался из города, а оставшийся отряд под началом генерала П. П. Карпова и при участии генерала К. И. Гоппера 21 июля 1918 года капитулировал перед находившейся в городе германской комиссией по делам военнопленных, которая немедленно передала сдавшихся советскому командованию.
- Различие политических проектов: левые эсеры в Москве стремились не к свержению советской системы как таковой, а к давлению на Совнарком ради денонсации Бреста, тогда как ярославский СЗРиС ставил целью полный демонтаж большевистской власти и созыв нового Учредительного собрания.
- Тактический паралич и изоляция: пассивная оборона отряда Попова в Москве и срыв синхронных выступлений в Рыбинске и Муроме позволили большевикам поочерёдно подавить оба очага превосходящей артиллерией.
- Внешнеполитический расчёт: несмотря на провокацию ПЛСР и заявления Мирбаха о близости краха большевиков, Берлин не возобновил войну и ограничился протестами и требованием ввода батальона охраны посольства, которое Ленин отклонил.
Источниковедческая база и свидетельства
Исследование событий июля 1918 года опирается на многосоставный комплекс источников. Московские события освещаются стенограммами V Всероссийского съезда Советов, следственными материалами и приговором Верховного революционного трибунала при ВЦИК от ноября 1918 года (заочно приговорившего Д. Попова к расстрелу, а М. Спиридонову и Б. Камкова к символическим срокам в 1–3 года), публикациями в «Известиях ВЦИК», сборником документов «Левые эсеры и ВЧК» и «Красной книгой ВЧК». Исключительно важны германские дипломатические депеши (включая донесение Мирбаха Р. фон Кюльману от 25 июня с «диагнозом» большевизму), мемуары советника К. Рицлера и дипломата К. фон Ботмера, а также открытое письмо М. Спиридоновой ЦК РКП(б) и речь В. И. Ленина от 29 июля 1918 года (представлена в «Викитеке»).
Источниковедческая база Ярославского восстания включает приказы А. П. Перхурова, оперативную переписку штабов А. И. Геккера и Ю. С. Гузарского, показания Б. В. Савинкова на процессе 1924 года, материалы следствия по делу Перхурова (расстрелянного 21 июля 1922 года), воспоминания генерала К. И. Гоппера («Четыре катастрофы») и акты местных комиссий по учёту жертв и разрушений в Ярославле.
Исторические итоги и долгосрочное значение
Подавление июльских выступлений имело переломное значение для становления советского политического режима. 10 июля V съезд Советов потребовал исключить из Советов всех сторонников линии ЦК ПЛСР; вскоре левые эсеры были полностью удалены из коллегии ВЧК (где был сформирован сугубо коммунистический состав во главе с Я. Петерсом, а в августе на пост вернулся Дзержинский) и фактически утратили легальное политическое влияние, расколовшись на просоветские микропартии и ушедшее в подполье руководство. Тем самым в Советской России завершилась эпоха многопартийной советской коалиции и оформилась однопартийная диктатура РКП(б).
В Ярославле последствия восстания носили характер гуманитарной катастрофы: массированные артиллерийские обстрелы и пожары уничтожили от трети до половины городской застройки исторического центра, архивы, предприятия и памятники архитектуры. В боях погибло около 600 восставших, сотни красноармейцев и мирных жителей; сразу после капитуляции 21 июля чрезвычайная следственная комиссия и ЧК развернули массовые внесудебные казни (только по первым приговорам было расстреляно свыше 350 участников и подозреваемых в поддержке восстания), что стало одним из прологов общероссийского «красного террора» осени 1918 года. При этом главная внешнеполитическая цель большевиков была достигнута: Брестский мир устоял вплоть до Ноябрьской революции в Германии.
Дискуссии и оценки в историографии
В советской историографии 1930–1980-х годов (отражённой в статьях БСЭ-1 «Лево-эсеровский мятеж» и МСЭ-2 «Эсеры», а также в монографиях Л. М. Спирина) оба события сливались в картину «единого контрреволюционного заговора» левых эсеров, «бухаринцев-троцкистов», савинковцев и разведок Антанты. Современная российская и зарубежная наука (А. Л. Литвин, Я. В. Леонтьев, А. Рабинович, Л. Хафнер, Р. Пайпс) чётко разграничивает московское и ярославское выступления как организационно и идейно независимые, совпавшие лишь хронологически.
Наиболее острая полемика развернулась вокруг природы московского «мятежа» 6–7 июля. Американский историк А. Рабинович и немецкий исследователь Л. Хафнер доказали, что действия ЦК ПЛСР после убийства Мирбаха не содержали плана свержения большевиков и ограничивались самообороной и попыткой навязать смену внешней политики, тогда как термин «мятеж» был политической квалификацией Совнаркома. Р. Пайпс указывает на полную стратегическую нереалистичность расчётов ПЛСР, тогда как Ю. Г. Фельштинский (Большевики и левые эсеры, 1985) выдвинул резонансную, но оспариваемую большинством архивных историков (Я. В. Леонтьев и др.) гипотезу о возможной большевистской «провокации», призванной дать повод для разгрома политического конкурента и объясняющей необычную мягкость приговоров московским эсерам на фоне беспощадной расправы в Ярославле.