Предпосылки и исторический контекст
После свержения советской власти в Поволжье, на Урале и в Сибири летом 1918 года антибольшевистский лагерь оказался разделён между двумя несовместимыми моделями государственности. Как отмечает историк В. Д. Зимина, развернулось острое противостояние между самарским узкопартийным «левым» принципом в лице эсеровского Комитета членов Учредительного собрания (КОМУЧа, образованного 8 июня 1918 года) и омским внепартийным «правым» принципом Временного Сибирского правительства. Оба центра претендовали на общероссийское лидерство, вели таможенную и политическую борьбу и не сумели наладить эффективного военного взаимодействия. Тяжёлые поражения Народной армии осенью 1918 года — потеря Казани, Симбирска и Самары — катастрофически подорвали авторитет социалистов в офицерской среде, стремительно правевшей на фоне неудач на фронте.
Попыткой преодолеть раскол стало Государственное совещание в Уфе, на котором 23 сентября 1918 года было сформировано коалиционное Временное Всероссийское правительство — так называемая Уфимская директория (во главе с правым эсером Н. Д. Авксентьевым и с главнокомандующим генералом В. Г. Болдыревым). Однако, переехав в Омск — столицу сибирской консервативной бюрократии и тыловых штабов, — Директория оказалась фактически изолированной от армии и реального аппарата управления. 4 ноября на базе ведомств Временного Сибирского правительства был создан её исполнительный орган — Всероссийский Совет министров под председательством П. В. Вологодского, где ключевую политическую роль играла правая группа во главе с министром финансов И. А. Михайловым при поддержке Г. К. Гинса, Н. И. Петрова и Г. Г. Тельберга. Прибывший в Омск 13 октября 1918 года вице-адмирал А. В. Колчак по рекомендации генерала Болдырева был назначен военным и морским министром (вместо генерала П. П. Иванова-Ринова). Убеждённый противник партийной политики, Колчак быстро сблизился с кругами Совета министров, настаивавшими на сильной единоличной власти.
Ход событий и ключевые механизмы
Обострение конфликта и повод к выступлению (октябрь — середина ноября 1918)
- Обращение ЦК партии эсеров от 22 октября 1918 года: непосредственным поводом для открытого кризиса стало циркулярное письмо-прокламация «Всем, всем, всем», написанное В. М. Черновым и разосланное по телеграфу. В документе осуждался переезд Директории в Омск, выражалось недоверие коалиционному правительству и прозвучал прямой призыв ко всем членам ПСР мобилизоваться и вооружаться для отпора «контрреволюционным организаторам гражданской войны в тылу». Правые министры и офицерство расценили это как подготовку незаконных партийных вооружённых формирований.
- Консолидация заговора в Омске: в Ставке и Совете министров сложилось ядро заговора, объединившее генерал-квартирмейстера полковника А. Сыромятникова, кадетского эмиссара В. Н. Пепеляева, министра финансов И. А. Михайлова и представителя Добровольческой армии полковника Д. А. Лебедева, ведшего переговоры с фронтовыми командующими. Ненадёжные части гарнизона заранее вывели из города, генерал Р. Гайда гарантировал нейтралитет Чехословацкого корпуса, а британская военная миссия пообещала не вмешиваться при условии бескровного исхода.
- Инцидент на банкете 17 ноября: вечером накануне переворота, на городском банкете в честь французского генерала М. Жанена, казачьи офицеры — начальник Омского гарнизона полковник В. И. Волков (в чьём доме жил Колчак) и войсковые старшины А. В. Катанаев и И. Н. Красильников — потребовали исполнения императорского гимна «Боже, Царя храни». Возмущённые эсеры из Директории потребовали от вернувшегося с фронта Колчака их ареста, что подтолкнуло офицеров к упреждающим действиям.
События 18 ноября 1918 года и провозглашение Верховного правителя
- Ночные аресты и разоружение охраны: в ночь на 18 ноября отряды Волкова и Красильникова арестовали представителей левого крыла Директории — Н. Д. Авксентьева, В. М. Зензинова, А. А. Аргунова — и товарища министра внутренних дел Е. Ф. Роговского, формировавшего партийный отряд для охраны правительства; арестованных заперли в казармах. Пытавшийся выступить по тревоге эсеровский батальон охраны Директории был остановлен пулемётной очередью (потеряв одного человека) и разоружён, а выехавший на фронт генерал В. Г. Болдырев оказался под негласным наблюдением, отрезанный от связи.
- Экстренное заседание Совета министров: собравшийся утром 18 ноября кабинет во главе с П. В. Вологодским признал Директорию фактически распавшейся по вине эсеров и принял решение взять на себя всю полноту верховной власти с немедленной передачей её единоличному диктатору. Тайным голосованием закрытыми записками выбирали между генералом В. Г. Болдыревым, управляющим КВЖД генералом Д. Л. Хорватом и А. В. Колчаком (по дневнику Вологодского, два голоса получил Хорват, остальные — Колчак; по мемуарам Г. К. Гинса — один голос за Болдырева, остальные за адмирала).
- Оформление новой власти: Колчак, заранее осведомлённый о замысле и выразивший готовность возглавить диктатуру, был произведён в полные адмиралы, получил звание Верховного правителя и стал Верховным главнокомандующим всеми вооружёнными силами. В обращении к населению от 20 ноября он пообещал не идти «ни по пути реакции, ни по гибельному пути партийности», а 28 ноября перед прессой сравнил своё назначение с республиканским институтом диктатуры Древнего Рима. 29 января 1919 года по постановлению Правительствующего Сената архиепископ Сильвестр привёл Колчака к торжественной присяге.
Источниковедческая база и свидетельства
Изучение Уфимской директории и Омского переворота 18 ноября опирается на обширный массив документов, дневников, мемуаров и публицистики, отражающих позиции всех вовлечённых сил — эсеров, правых министров, военных, союзников и большевиков. Со стороны свергнутой «демократической контрреволюции» ключевым сводом стал сборник документов «Государственный переворот адмирала Колчака в Омске» (1919), подготовленный одним из арестованных лидеров Директории В. М. Зензиновым, а также свидетельства в уфимской эсеровской газете «Народ» (от 26 ноября 1918 г.) и показания участников Екатеринбургского съезда членов Учредительного собрания.
Внутреннюю кухню омского Совета министров и военного лагеря раскрывают дневник премьер-министра П. В. Вологодского (охватывающий 1918–1925 гг.), двухтомный труд Г. К. Гинса «Сибирь, Союзники и Колчак» (1921), «Дневник» генерала А. П. Будберга и воспоминания генерала К. В. Сахарова, равно как и официальное заявление Российского правительства в печати («Сибирская речь», 26 января 1919 г.), оправдывавшее устранение Директории партийным интриганством эсеров. Вместе с тем генерал-лейтенант Д. В. Филатьев в труде «Катастрофа Белого движения в Сибири: Впечатления очевидца» (1932) особо указывал на серьёзную архивную проблему: при отступлении от Омска и ликвидации правительства в Иркутске 5 января 1920 года значительная часть военных и министерских архивов была утрачена, а полная дипломатическая переписка держав Антанты оставалась долгое время закрытой. Дополнительные штрихи к политическому и культурно-психологическому фону дают официальные телеграммы иностранных миссий (сэра Ч. Элиота, графа де Мартеля, Реньо, генерала А. Нокса), материалы омского суда над полковником Волковым, личная переписка А. В. Колчака с А. В. Тимирёвой и даже советская фронтовая сатира (например, фельетон Ярослава Гашека «Из дневника уфимского буржуя», январь 1919 г., фиксировавший крах учредиловской иллюзии в обывательской среде).
Исторические итоги и долгосрочное значение
Приход к власти адмирала А. В. Колчака 18 ноября 1918 года стал переломным моментом Гражданской войны на Востоке России. Сосредоточение военной, политической и административной власти в руках Верховного правителя позволило белым оправиться от волжских поражений осени 1918 года, упорядочить аппарат управления, пресечь локальные выступления эсеров в Уфе и Екатеринбурге (ряд участников съезда членов Учредительного собрания был арестован 30 ноября) и объединить разрозненные антибольшевистские формирования в единую структуру Белого движения. Одновременно демонстративное оправдание судом офицеров Волкова, Катанаева и Красильникова с последующим их повышением в званиях и временным удалением в Восточную Сибирь показало, что опора новой власти сместилась в сторону правого офицерства.
Однако переворот имел и тяжёлые стратегические издержки. Режим потерял поддержку социалистических партий и части интеллигенции: правые эсеры и меньшевики перешли в оппозицию к Колчаку, что впоследствии привело к антиколчаковскому выступлению в ноябре 1919 года (с участием Р. Гайды) и падению иркутского правительства под ударами «Политического центра» в начале 1920 года. Остро обострились отношения с Чехословацким корпусом, руководство которого осудило «узурпатора». Внешнеполитический эффект также оказался противоречивым: по свидетельствам современников и дипломатической переписке (телеграмма советника МИД Гровса управляющему МИД Ю. В. Ключникову), Великобритания ещё 14 ноября фактически приняла решение о признании Директории, и омский переворот вызвал растерянность у главы британской миссии А. Нокса и необходимость заново выстраивать сложный процесс международного признания нового российского правительства.
Дискуссии и оценки в историографии
События осени 1918 года в Уфе и Омске остаются предметом оживлённых научных споров, в которых переплетаются политико-правовой и военно-социальный подходы:
- Терминологическая и правовая квалификация событий 18 ноября: большинство историков советского и постсоветского периодов (Г. З. Иоффе, В. И. Шишкин, С. П. Мельгунов, П. Кенез) определяют происшедшее как «государственный переворот в Омске» или «колчаковский переворот», подчёркивая насильственный арест глав коллегиального правительства воинской группой. Напротив, ряд современных российских исследователей белого лагеря (Е. В. Волков, Н. Д. Егоров, А. С. Кручинин, В. Г. Хандорин) оспаривают негативные коннотации слова «переворот», указывая на формальную передачу власти легитимным Советом министров после самодискредитации Директории. Природу и политико-правовой смысл самой формулы «Верховный правитель» детально проанализировал В. В. Журавлёв (2008).
- Личная роль А. В. Колчака и британской миссии: историки расходятся в оценке степени вовлечённости адмирала в подготовку переворота — от тезиса о сознательном участии в заговоре (советская традиция) до утверждения, что Колчак не организовывал ночную акцию лично, но знал о ней и согласился принять ответственность ради спасения фронта. Аналогично изучается роль британцев (П. Флеминг и др.): хотя А. Нокс заявлял об отсутствии соучастия, осведомлённость и обещание невмешательства при бескровном исходе облегчили действия заговорщиков.
- Историческая альтернатива «третьего пути»: исследователи (В. Д. Зимина, В. Ж. Цветков, А. П. Галицкая, П. Н. Зырянов, П. А. Новиков) спорят о том, могла ли Уфимская директория в принципе удержать антибольшевистский фронт в условиях гражданской войны. Одни полагают, что партийный парламентаризм был обречён без армейской опоры и переход к военной диктатуре стал неизбежен; другие указывают, что свержение Директории сузило социальную базу белого сопротивления в Сибири и предопределило его конечный политический кризис.
