Понятие, доктринальные истоки и границы термина
Красный террор — комплекс карательных мер, проводившихся большевиками и органами ВЧК в Гражданской войне (1918–1922 гг.) против социальных групп, объявленных классовыми врагами, политической оппозиции и мирного населения в целях устрашения. Выражение употреблялось ещё в 1906 г., когда эсерка З. Коноплянникова на суде противопоставила красный террор «белому террору» властей, а теоретическую опору давали тезис К. Маркса 1848 г. и якобинская традиция. Идеолог политики Ф. Э. Дзержинский определял её как «устрашение, аресты и уничтожение врагов революции по принципу их классовой принадлежности», а Л. Д. Троцкий — как орудие против класса, обречённого на гибель.
В историографии существуют два толкования. Узкое ограничивает красный террор официальной кампанией от постановления СНК от 5 сентября 1918 г. до амнистии 6 ноября 1918 г., видя в ней ответную меру против белого террора, покушений и интервенции. Широкое охватывает всю репрессивную политику большевиков с самосудов осени 1917 г. и создания ВЧК до 1922 г.
Хронология: от первых декретов 1917 года к массовым репрессиям 1918–1922 годов
Хотя II съезд Советов 28 октября 1917 г. отменил смертную казнь на фронте, уже 24 ноября появились ревтрибуналы, а 7 (20) декабря — ВЧК во главе с Ф. Э. Дзержинским. Самосуды и казни шли до сентября 1918 г. (гибель генерала Н. Н. Духонина, кадетов Ф. Ф. Кокошкина и А. И. Шингарёва, расправы в Киеве, Евпатории, Одессе и Таганроге). Декрет от 21 февраля 1918 г. «Социалистическое отечество в опасности!» узаконил расстрел на месте шпионов и агитаторов, в апреле разгромили московских анархистов, а 13 июня восстановили смертную казнь по приговорам трибуналов (адмирал А. М. Щастный). Летом 1918 г. В. И. Ленин в письме Г. Е. Зиновьеву (26 июня) и телеграммах в Нижний Новгород и Пензу (8–9 августа) требовал «поощрять энергию и массовидность террора против контрреволюционеров», брать заложников и устраивать концлагеря.
Поводом к официальному объявлению террора стали события 30 августа 1918 г.: убийство М. С. Урицкого в Петрограде и покушение Ф. Каплан на В. И. Ленина (расстреляна 3 сентября). 2 сентября ВЦИК провозгласил красный террор, 3 сентября нарком Г. И. Петровский потребовал массовых расстрелов, а 5 сентября СНК принял постановление «О Красном терроре», указав, что «при данной ситуации обеспечение тыла путем террора является прямой необходимостью» и что «необходимо обеспечить Советскую Республику от классовых врагов путем изолирования их в концентрационных лагерях; что подлежат расстрелу все лица, прикосновенные к белогвардейским организациям, заговорам и мятежам». За первые дни в Петрограде казнили свыше 500 заложников (за два месяца по стране — 10–15 тыс. жертв). Несмотря на ноябрьскую амнистию 1918 г., репрессии продолжались в 1919–1922 гг.: возникли лагеря принудительных работ и 200-тысячные войска ВОХР (включая отряды Я. К. Берзина), прошли массовые казни на Украине, Северном Кавказе («Пятигорская бойня») и в Крыму конца 1920 г. при Беле Куне и Р. С. Землячке (современные оценки — 5–12 тыс. против 50 тыс. в белой прессе), расказачивание, расправа в Астрахани и на Путиловском заводе (1919), подавление Тамбовского (с газами М. Н. Тухачевского) и Кронштадтского восстаний.
Институциональные механизмы, общество и реакция
Красный террор переплетался с «военным коммунизмом», продразвёрсткой и борьбой с дезертирством (арестом сотен тысяч дезертиров и заложничеством их семей). Карательная система отказалась от правовых норм; глава РВТ К. Х. Данишевский подчёркивал:
«Трибуналы не руководствуются и не должны руководствоваться никакими юридическими нормами. Это карательный орган, созданный в процессе напряженной революционной борьбы, который выносит свои приговоры, руководствуясь исключительно принципами целесообразности и правосознания коммунистов.»
Бесконтрольность порождала пытки в местных ЧК (в Киеве, Харькове, Одессе, Воронеже, Ставрополе), описанные Особой комиссией ВСЮР, а также в «Известиях» (статья «Неужели средневековый застенок?», январь 1919 г.) и меньшевистской печати. Хотя Ленин иногда останавливал произвол (дело В. Першиковой, 1919), в 1921 г. в брошюре «О продовольственном налоге» он вновь заявлял, что «без террора обойтись нельзя, вопреки лицемерам и фразерам». Среди жертв оказались сотни социалистов и либералов, офицеры, крестьяне и около 3 тыс. священнослужителей РПЦ лишь за 1918 г.
Историография и подсчёт жертв
Споры о природе и масштабах красного террора не утихают с 1918 г. Большевики (Л. Д. Троцкий в «Терроризме и коммунизме») оправдывали его классовой необходимостью, тогда как Ю. О. Мартов и историк-эмигрант С. П. Мельгунов (в труде 1924 г. о красном терроре 1918–1923 гг.) возложили прямую ответственность за планомерное насилие на верхушку РКП(б) и ВЧК.
Оценки числа жертв заметно расходятся. Роберт Конквест называл 140 тыс. расстрелянных в 1917–1922 гг., Уильям Чемберлин — минимум 50 тыс., Джеймс Райан — от 28 тыс. казней ежегодно, а общие сводки колеблются от 50 тыс. до 140–200 тыс. казнённых, помимо погибших при подавлении восстаний и в лагерях (ок. 70 тыс. узников к сентябрю 1921 г.). Джонатан Смил считает оценку в 140 тыс. завышенной более чем вдвое; по отдельным архивным данным, ВЧК в 1918–1922 гг. расстреляла ок. 37,3 тыс., а трибуналы в 1918–1921 гг. — 14,2 тыс. человек. Современные исследователи (И. С. Ратьковский, А. Л. Литвин, Н. Верт) сочетают анализ доктрины власти с учётом ожесточения Гражданской войны.
