Предпосылки и исторический контекст
До середины XVIII столетия обширные степные пространства Северного Причерноморья и Приазовья, известные в древнерусской традиции как «Дикое поле», представляли собой сложную пограничную контактную зону. Здесь пересекались сферы влияния Османской империи, её вассала Крымского ханства, кочевых ногайских орд (включая Едисанскую и Буджакскую), Войска Запорожского Низового, донского казачества, Речи Посполитой и Российского государства. Речные магистрали Днепра, Южного Буга, Днестра и Дона связывали внутренние области Восточной Европы с Чёрным морем, однако постоянная военная нестабильность и крымско-ногайские набеги сдерживали прочное оседлое земледелие и городскую урбанизацию.
Систематическое продвижение Российской империи к Чёрному морю началось со строительства укреплённых линий — Изюмской черты (1679–1680) и Украинской линии (1730–1760-е), а также учреждения военно-поселенческих округов Новая Сербия и Славяносербия с привлечением выходцев с Балкан. В 1764 году указом Екатерины II эти земли были объединены в первую Новороссийскую губернию с центром в Кременчуге. Поворотным рубежом стала Русско-турецкая война 1768–1774 годов и Кючук-Кайнарджийский мир, открывший российским судам выход в Чёрное море. Имперское правительство в 1775 году ликвидировало автономию Запорожской Сечи (включив её земли в Новороссийскую и Азовскую губернии), в 1783 году присоединило Крымское ханство (образовав Таврическую область и объединив южные губернии в Екатеринославское наместничество) и развернуло под руководством светлейшего князя Г. А. Потёмкина масштабную программу основания городов-крепостей и верфей: Екатеринослава (1776), Херсона (1778), Севастополя (1783) и Николаева (1789).
В ходе следующей Русско-турецкой войны 1787–1791 годов, 14 (25) сентября 1789 года авангардный отряд генерал-майора О. М. де Рибаса (Хосе де Рибаса) при участии черноморских казаков под началом А. Головатого и З. Чепеги штурмом взял османскую приморскую крепость Хаджибей — пункт на берегу незамерзающего залива, имевший предшествующую историю (известный ещё по упоминаниям XV века как литовско-польский порт Коцюбиев и затем турецкий Хаджибей с таможней и пристанью). Заключённый 29 декабря 1791 (9 января 1792) года Ясский мирный договор установил границу по реке Днестр, окончательно передав Российской империи Очаковскую область и открыв прямую потребность в глубоководном, незамерзающем торговом порте на северо-западном побережье Чёрного моря.
Ход событий и ключевые механизмы
Выбор гавани и основание Одессы в 1794 году
В начале 1790-х годов среди российских администраторов и флотоводцев шла дискуссия о месте главного порта для экспорта южнорусского и украинского хлеба и базирования гребной флотилии: Очаков обладал мелководным рейдом и открытыми якорными стоянками, а Николаев и Херсон были удалены от открытого моря и замерзали зимой. При поддержке генерал-губернатора П. А. Зубова верх взяла концепция вице-адмирала О. М. де Рибаса и нидерландского военного инженера на русской службе Франца де Волана, доказавших превосходство глубоководного Хаджибейского залива.
- Высочайший рескрипт от 27 мая (7 июня) 1794 года: Императрица Екатерина II издала рескрипт на имя О. М. де Рибаса с повелением устроить в Хаджибее военную гавань с купеческой пристанью, выделив средства из казны и поручив де Рибасу главное начальство над строительством.
- Торжественная закладка города 22 августа (2 сентября) 1794 года: После проведения инженерной съёмки де Волан представил генеральный план с прямоугольной сеткой широких улиц, учтённым рельефом приморского плато и портовыми молами. 22 августа после молебна были заложены первые портовые сооружения, храмы Святого Николая и Святой Екатерины и проложены первые борозды городских улиц.
- Наречение имени «Одесса» (январь 1795): В русле екатерининской античной топонимической программы (Севастополь, Симферополь, Тирасполь) новое поселение получило эллинизированное имя в честь древнегреческой колонии Одессос (ошибочно локализовавшейся в XVIII веке на этих берегах, хотя в действительности она находилась близ современной Варны). Впервые название «Одесса» официально зафиксировано в указе от 27 января (7 февраля) 1795 года об учреждении Вознесенского наместничества («Одесса, татарами Хаджибей именуемая»).
Административное оформление и экономический взлёт (1796–1850-е)
Освоение Новороссии сочетало централизованное государственное планирование с гибкими торговыми и переселенческими преференциями, превратившими степной край и новый порт в динамичный хозяйственный организм.
- Губернские реформы и генерал-губернаторство: В 1796 году император Павел I восстановил укрупнённую Новороссийскую губернию, а в 1802 году Александр I разделил её на Екатеринославскую, Николаевскую (с 1803 — Херсонскую) и Таврическую губернии. В 1803 году было учреждено надгубернское Новороссийское (с 1822 года — Новороссийско-Бессарабское) генерал-губернаторство со столицей фактически в Одессе.
- Эпоха Ришельё, Ланжерона и Воронцова: Назначенный в 1803 году градоначальником Одессы, а в 1805 — генерал-губернатором Новороссии герцог А.-Э. де Ришельё заложил основы городского самоуправления, торговли и просвещения (Ришельевский лицей). При А. Ф. Ланжероне в 1817 году был издан указ (вступивший в силу в 1819 году) о режиме порто-франко — зоне беспошлинной торговли, просуществовавшей до 1859 года и обеспечившей стремительный приток иностранных капиталов, купеческих домов (греческих, итальянских, еврейских, немецких) и хлебного экспорта. При М. С. Воронцове (1823–1844) Одесса стала главным торговым центром юга империи, третьим по величине городом европейской части России и центром пароходного сообщения.
- Механизмы переселения и земельная политика: Правительство раздавало земли помещикам под обязательство заселения крестьянами, переводило государственных крестьян из малороссийских, слободских и центральнорусских губерний, а также привлекало льготами, земельными наделами и самоуправлением иностранных колонистов — немцев-меннонитов и лютеран, болгар, греков, сербов и армян. Население региона быстро росло: так, по подсчётам В. М. Кабузана, численность только немецких колонистов Новороссии увеличилась с 5,5 тыс. человек в 1796 году до 138,8 тыс. в 1858 году.
Источниковедческая база и свидетельства
История основания Одессы и колонизации Новороссии документирована обширным корпусом законодательных, инженерно-картографических и статистических источников. Ключевые государственные решения — манифест об основании Новороссийской губернии (1764), указ о ликвидации Сечи (1775), рескрипт Екатерины II от 27 мая 1794 года, указ о Вознесенском наместничестве (1795) и устав о порто-франко (1817) — сохранились в Полном собрании законов Российской империи. Неоценимым источником по раннему строительству служат архивные чертежи и сметы «Канцелярии строений» под руководством Франца де Волана, рапорты О. М. де Рибаса и деловая переписка Г. А. Потёмкина, позволяющие проследить переход от военного лагеря у Хаджибея к регулярному европейскому портовому городу.
Демографические сдвиги и этническая трансформация региона фиксируются материалами ревизских сказок, первой российской переписью Очаковской области 1793 года (показывавшей, в частности, значительную долю молдавского сельского населения между Бугом и Днестром после ухода ногайцев), отчётами херсонских и таврических губернаторов (например, отчётом А. Шмидта 1851 года) и материалами Первой всеобщей переписи населения Российской империи 1897 года. Для истории ранней Одессы исключительную ценность представляют собранные и опубликованные «отцом одесской историографии» А. А. Скальковским архивные бумаги и городские акты конца XVIII — начала XIX века, а также мемуары А.-Э. де Ришельё и А. Ф. Ланжерона.
Исторические итоги и долгосрочное значение
За полвека после Ясского мира и основания Одессы Новороссия пережила радикальную хозяйственную и демографическую трансформацию, превратившись из редкозаселённой пограничной степи в житницу и главную экспортную гавань Восточной Европы. Через Одессу, Николаев, Херсон, Бердянск и Мариуполь пошёл массовый экспорт причерноморской пшеницы на рынки Средиземноморья и Западной Европы, интегрировавший степную экономику в мировой капиталистический рынок. Во второй половине XIX века, со строительством железных дорог (линия Одесса — Балта, открытая в 1865 году) и началом разработки железных руд Криворожья и углей Донбасса, Новороссия переросла аграрно-торговую фазу, превратившись в крупнейший металлургический и промышленный центр Российской империи.
Сама Одесса благодаря удачному градостроительному плану де Волана, порто-франко и открытости мигрантам стала уникальным полиэтничным и многоязычным культурным центром с Новороссийским университетом (1865), развитой прессой, театром и космополитичной городской средой. При этом в регионе в целом сформировалась своеобразная этнолингвистическая структура, зафиксированная переписью 1897 года: в сельских районах Екатеринославской, Херсонской и материковой части Таврической губерний преобладали носители малорусского (украинского) наречия, тогда как в крупных портовых и индустриальных городах — особенно в Одессе, Николаеве и Екатеринославе — доминировали русский язык и идиш, соседствуя с греческими, немецкими, болгарскими, молдавскими и крымскотатарскими общинами. После революции 1917 года имперское название «Новороссия» вышло из официального административного оборота, уступив место обозначениям «Южная Украина» и «Северное Причерноморье», однако заложенная в конце XVIII — XIX веках урбанистическая, портовая и транспортная сеть определила облик региона на столетия вперёд.
Дискуссии и оценки в историографии
Осмысление основания Одессы и освоения Новороссии прошло путь от классического имперского нарратива к острым современным спорам о преемственности поселений и природе имперского фронтира. Дореволюционная историография (А. А. Скальковский, К. Н. Смольянинов, П. П. Семёнов-Тян-Шанский) воспевала имперский проект как триумф просвещённого абсолютизма, создавший на месте «пустой» степи и развалин Хаджибея цветущие города «с нуля» (ex nihilo). Вместе с тем уже в 1890-х годах профессор В. К. Надлер, анализируя документы 1794 года, показал, что 22 августа 1794 года скорее знаменовало начало портово-строительных работ в существующем поселении Хаджибей, и дискутировал с романтическим мифом об одномоментном рождении города. В советской науке (Е. И. Дружинина, В. М. Кабузан, С. Я. Боровой) акцент сместился на демографическую статистику, роль беглых крестьян и разноэтничных колонистов, становление капиталистического рынка, а работы Борового углубили изучение дорусского османского Хаджибея.
В современной историографии ключевыми стали две переплетающиеся дискуссии. Первая, развиваемая в рамках новой имперской истории (в частности, в монографии американского историка Уилларда Сандерленда «Укрощение Дикого поля», 2004), трактует освоение Новороссии как классический пример европейской переселенческой колонизации фронтира, ставящий «Новую Россию» в один типологический ряд с «Новой Испанией», «Новой Францией» и «Новой Англией» и учитывающий вытеснение прежнего кочевого мира ногайцев и крымских татар. Вторая дискуссия развернулась вокруг датировки и идентичности Одессы: если классическая градостроительная школа отстаивает 1794 год как дату возникновения современного европейского города, порта и городского плана де Волана, то ряд современных украинских историков делает акцент на 600-летней непрерывной истории места от литовского Коцюбиева (впервые упомянутого под 1415 годом у Яна Длугоша) и османского Хаджибея. В XXI веке исторические термины и символические фигуры екатерининской эпохи вновь оказались в фокусе острой общественно-политической полемики.
