Предпосылки и исторический контекст
После Новороссийской эвакуации в марте 1920 года и отставки А. И. Деникина (4 апреля 1920 г.) командование белыми силами на Юге принял барон П. Н. Врангель. В мае (28 апреля по старому стилю) он переформировал остатки ВСЮР в Русскую армию (штаб П. Н. Шатилова; 1-й Добровольческий корпус А. П. Кутепова, 2-й корпус Я. А. Слащёва, Донской корпус Ф. Ф. Абрамова и Конный корпус И. Г. Барбовича), насчитывавшую от 22–27 тысяч штыков и сабель в мае до 30–35 тысяч бойцов на фронте в сентябре (при общей списочной численности с тылом до 300 тыс. человек, 270 орудиях, 17 бронепоездах и 13 танках). Пытаясь расширить социальную базу, Врангель проводил курс «левой политики правыми руками»: издал земельный закон о передаче земли крестьянам за выкуп, пресекал произвол и добился признания своего правительства Францией (август 1920 г.).
В июне 1920 года, пользуясь отвлечением РККА на войну с Польшей, Русская армия вырвалась в Северную Таврию и разгромила конную группу Д. П. Жлобы. Однако кубанский десант С. Г. Улагая (август) и Заднепровская операция (сентябрь–октябрь) не удались, а удержанный красными Каховский плацдарм сковал силы белых. После подписания советско-польского перемирия 12 октября 1920 года советское командование перебросило на Южный фронт М. В. Фрунзе крупные резервы, включая 1-ю Конную армию С. М. Будённого, и заключило Старобельское соглашение с Повстанческой армией Н. И. Махно. К концу октября против 25–27 тысяч фронтовых бойцов Врангеля стояли пять армий РККА (4-я, 6-я, 13-я, 1-я и 2-я Конные) и крымская группа махновцев с 3–3,5-кратным перевесом.
Ход событий и ключевые механизмы
Сражение в Северной Таврии (28 октября — 3 ноября 1920 г.)
Замысел М. В. Фрунзе предусматривал охват и уничтожение Русской армии в Северной Таврии до отхода в Крым. 28 октября в условиях небывалых 14-градусных морозов и тумана 6-я армия А. И. Корка и 1-я Конная армия ударили с Каховского плацдарма на Перекоп и Сальково, 2-я Конная армия Ф. К. Миронова форсировала Днепр у Никополя, а 4-я и 13-я армии наступали с северо-востока. Несмотря на выход 1-й Конной армии в тыл белых, ожесточённые бои армий Кутепова и Абрамова позволили Врангелю к 3 ноября прорваться на полуостров, но с потерей значительной части личного состава и тыловой базы.
Штурм Перекопа, форсирование Сиваша и прорыв у Ишуни (7–11 ноября 1920 г.)
Белые опирались на укрепления Турецкого вала на Перекопском перешейке, многоэшелонированные Ишуньские позиции и Чонгарский рубеж, которые обороняли Корниловская, Дроздовская, 34-я дивизии и кубанцы.
- Переход через Сиваш (ночь на 8 ноября): сильный западный ветер отогнал воду из мелководного залива Сиваш, позволив частям 15-й и 52-й дивизий 6-й армии и махновской группе С. Н. Каретникова в ледяной воде форсировать брод и захватить плацдарм на Литовском полуострове в обход Турецкого вала.
- Прорыв Турецкого вала (8–9 ноября): когда поднявшаяся вода отрезала переправившиеся части от тыла и белая конница пошла в контратаки, 51-я стрелковая дивизия В. К. Блюхера ценой тяжёлых потерь фронтально прорвала Турецкий вал в ночь на 9 ноября.
- Ишуньские позиции и Чонгар (10–11 ноября): в упорных встречных боях у Ишуни введённые в прорыв 1-я и 2-я Конные армии и махновцы сломили корпус И. Г. Барбовича, а 30-я дивизия 4-й армии форсировала Сиваш у Чонгара. К 11 ноября фронт был окончательно прорван, и 12–16 ноября красные заняли Симферополь, Севастополь, Ялту, Феодосию и Керчь.
Крымская эвакуация — «Русский исход» (13–16 ноября 1920 г.)
Предусмотрев возможность катастрофы ещё с весны 1920 года, Врангель заблаговременно заготовил уголь, привёл в готовность корабли Черноморского флота (адмирал М. А. Кедров) и вёл переговоры о приюте с Сербией. После отдачи приказа об отходе 11 ноября части Русской армии сумели оторваться от преследования и под прикрытием арьергардов организованно погрузились в крымских портах. 13–16 ноября на 126 судах под французским флагом и охраной союзных кораблей в Константинополь вышли 145 693 военнослужащих и гражданских беженца.
Источниковедческая база и свидетельства
Военно-оперативная картина ноября 1920 года опирается на директивы, оперативные сводки и журналы боевых действий штаба Южного фронта М. В. Фрунзе и входивших в него армий (РГВА, документальные публикации «Перекоп и Чонгар»), дополняемые материалами о действиях крымской группы Н. И. Махно. Они фиксируют тяжёлые потери штурмующих колонн, погодные аномалии и критическое положение передовых частей на Литовском полуострове.
Со стороны Белого движения первостепенным источником являются «Записки» П. Н. Врангеля (прежде всего вторая книга — главы II «Первые дни» и X «Последняя ставка»), содержащие детальное распределение корпусов, оценку численного перевеса красных («не менее как в три, три с половиной раза»), описание октябрьских заморозков и ранних приготовлений к эвакуации. Важны также мемуары П. Н. Шатилова, Я. А. Слащёва, А. В. Туркула, донесения британских и французских военных миссий и следственно-мемуарные свидетельства о крымском красном терроре.
Исторические итоги и долгосрочное значение
Падение Крыма ликвидировало последний крупный фронт Белого движения на европейской территории бывшей империи и закрепило советскую власть в Причерноморье (в 1921 г. создана Крымская АССР). Вместе с тем победа обернулась немедленным разрывом большевиков с Н. И. Махно (26 ноября 1920 г. началось разоружение и преследование крымской группы повстанцев) и жестоким красным террором в Крыму под руководством Крымревкома (Б. Кун) и областкома РКП(б) (Р. С. Землячка): вопреки обещанной амнистии, тысячи не эвакуировавшихся офицеров, солдат и гражданских служащих были расстреляны без суда.
Для 145 тысяч эмигрантов крымский исход стал началом «Русского зарубежья». Армия была сведена в три корпуса в Галлиполи, Чаталдже и на острове Лемнос, а флот ушёл в Бизерту (Тунис), где со временем перешёл Франции в оплату эвакуации и содержания беженцев. После тяжёлого лагерного года и возвращения части рядовых по амнистии ВЦИК 1921 года основные кадры переселились в Болгарию и Югославию, где 1 сентября 1924 года Врангель преобразовал армию в Русский Обще-Воинский Союз (РОВС).
Дискуссии и оценки в историографии
В советской историографии штурм Перекопа и Сиваша прославлялся как вершина полководческого искусства М. В. Фрунзе и героизма РККА, причём роль махновцев на протяжении десятилетий замалчивалась или преуменьшалась. Постсоветские и зарубежные исследователи (С. В. Волков, С. В. Карпенко, В. Ж. Цветков, А. Г. Кавтарадзе, П. Кенез) восстановили значение махновского вклада и реальный масштаб советских потерь.
Дискуссионным остаётся и исторический баланс политики П. Н. Врангеля. Ряд авторов видит в крымском эксперименте наиболее зрелую попытку Белого движения провести земельную реформу и дисциплинарное оздоровление тыла, потерпевшую крах лишь из-за 4-кратного превосходства РККА после рижского перемирия с Польшей. Критики же указывают, что реформы Врангеля носили запоздалый характер, а сам Крым не имел ресурсов для длительной обороны. Особой темой современной науки остаётся уточнение числа жертв крымского террора 1920–1921 годов (документальные оценки в пределах 12–20 тысяч против более высоких цифр ранней эмигрантской публицистики) и контраст между хаосом Новороссийска и беспримерно чёткой организацией Крымской эвакуации.