Предпосылки и исторический контекст
Замысел масштабной электрификации России складывался ещё в дореволюционный период в рамках отечественной электротехнической школы. В 1913 году Российская империя занимала пятое место в мире по выработке электроэнергии (1,9–2,0 млрд кВт·ч на 9537 преимущественно мелких станциях — около 14 кВт·ч на душу населения против 26,3 млрд кВт·ч в США и 8,0 млрд в Германии), а к 1916 году генерация выросла до 2,575 млрд кВт·ч. На семи Всероссийских электротехнических съездах (1899–1913 гг.) обсуждались схемы централизованного энергоснабжения; существовали проекты Волховской ГЭС (Г. О. Графтио и компании Siemens & Halske / Westinghouse в 1910–1914 гг.), плотин на Днепровских порогах (1912), разработки отдела энергетики академической комиссии КЕПС (с 1916 г.) и исследования В. И. Гриневецкого. Тем не менее раздробленность энергохозяйства, преобладание иностранного капитала (около половины объектов) и частная собственность на землю мешали созданию единой сети.
Первая мировая и Гражданская войны привели энергетику к глубокому упадку из-за разрушения транспорта и отрыва Центрального района от угля Донбасса и нефти Баку. На теоретическую мысль влиял также труд экономиста Карла Баллода («Атлантикуса») «Государство будущего» (1898; русский перевод под редакцией М. В. Бернацкого — 1906), обосновывавший расчётами возможность централизованного планового хозяйства. К 1920 году, после перелома в Гражданской войне, В. И. Ленин поставил задачу выработать долговременный план хозяйственного возрождения на передовой энергетической основе.
Ход событий и ключевые механизмы
Работа комиссии ГОЭЛРО и структура проекта (1920 г.)
3 февраля 1920 года ВЦИК принял резолюцию о разработке плана электрификации, а 21 февраля Президиум ВСНХ учредил Государственную комиссию по электрификации России (ГОЭЛРО) во главе с инженером-большевиком Г. М. Кржижановским (заместители А. И. Эйсман, А. Г. Коган, Б. И. Угримов, Н. Н. Вашков, Н. С. Синельников). К работе были привлечены около двухсот ведущих русских инженеров и учёных, преимущественно беспартийных «спецов» (И. Г. Александров, А. В. Винтер, Г. О. Графтио, Р. Э. Классон, К. А. Круг, М. А. Шателен, В. Ф. Миткевич, Л. К. Рамзин, Г. Д. Дубелир и др.). Менее чем за десять месяцев комиссия подготовила фундаментальный том объёмом около 650 страниц.
- Экономическое районирование: территория РСФСР (без Восточной Сибири и Дальнего Востока, где действовала Дальневосточная республика) была разделена на восемь экономических районов — Северный, Центрально-промышленный, Южный, Приволжский, Уральский, Западно-Сибирский, Кавказский и Туркестанский.
- Программы «А» и «Б»: программа «А» предполагала восстановление и объединение действующих сетей; программа «Б» намечала на 10–15 лет строительство 30 новых районных электростанций (20 тепловых ГРЭС и 10 ГЭС) общей мощностью 1,75 млн кВт (1,5 млн кВт новых мощностей) с доведением годовой выработки до 8,8 млрд кВт·ч.
- Использование местного топлива: ключевые ТЭС (Каширская, Шатурская, Нижегородская, Штеровская, Челябинская) ориентировались на дешёвый торф, бурый уголь и штыб, а среди ГЭС ведущее место отводилось Волховской, Свирским и Днепровской станциям.
- Комплексность: план увязывал энергетику с развитием металлургии, освоением Кузбасса, строительством Волго-Донского канала, электрификацией магистральных железных дорог и применением электричества в сельском хозяйстве.
Утверждение плана и создание Госплана
На VIII Всероссийском съезде Советов в декабре 1920 года в Москве (Большой театр) доклад Г. М. Кржижановского сопровождался демонстрацией огромной электрифицированной карты России, а В. И. Ленин назвал план ГОЭЛРО «второй программой партии», сформулировав тезис: «Коммунизм — это есть советская власть плюс электрификация всей страны». Съезд единодушно одобрил проект. После экспертизы на VIII Всероссийском электротехническом съезде (октябрь 1921 г.) план был утверждён постановлением СНК РСФСР «О плане электрификации России» от 21 декабря 1921 года и IX съездом Советов. Ещё раньше, в феврале 1921 года, по инициативе Ленина (проект постановления СТО от 17 февраля) на базе комиссии ГОЭЛРО была образована Государственная общеплановая комиссия (Госплан) при СТО во главе с Кржижановским.
Источниковедческая база и свидетельства
Главным источником служит сам «План электрификации Р.С.Ф.С.Р.» (М., 1920), содержащий районные обзоры, топливно-энергетические балансы и специальный раздел «Германский проект профессора К. Баллода». Стенограммы VIII и IX съездов Советов, декреты СНК и ленинские документы (в том числе проект постановления СТО от 17 февраля 1921 года и статья «О едином хозяйственном плане») раскрывают острую дискуссию о статусе ГОЭЛРО как единого планового центра, против которого первоначально возражали Ю. Ларин, В. П. Милютин, Н. Осинский и А. И. Рыков.
Ярким свидетельством современника стала книга британского писателя Герберта Уэллса «Россия во мгле» (1920): после встречи с Лениным Уэллс охарактеризовал его как «кремлёвского мечтателя», увлечённого «утопией электриков» в стране с безграмотным крестьянством и остановившейся промышленностью, хотя и признал силу его убеждения. Ход реализации проекта отражён в материалах Госплана, ВСНХ, статистике ЦСУ и воспоминаниях инженеров-энергетиков.
Исторические итоги и долгосрочное значение
Реализация плана, поддержанная в годы НЭПа налоговыми льготами и кредитами, обеспечила быстрое восстановление отрасли: уже в 1925 году выработка электроэнергии превзошла уровень 1916 года (2575 млн кВт·ч). Вступили в строй Каширская, Шатурская, Волховская ГЭС (1926), началось строительство Свирских ГЭС и Днепрогэса, открылся первый электрифицированный пригородный участок Москва — Мытищи (1929). Хотя к 1930 году построили только три из десяти намеченных ГЭС, плановый ориентир по годовой выработке (8,8 млрд кВт·ч) был превзойдён в 1931 году, а в 1932 году генерация достигла 13,5 млрд кВт·ч (почти в семь раз больше уровня 1913 г.), выйдя к 1940 году на 48 млрд кВт·ч.
В институциональном отношении ГОЭЛРО породил Госплан, научную сетку экономического районирования И. Г. Александрова и методологию пятилетних планов, став энергетическим каркасом советской индустриализации и оборонного производства. Символом преобразования быта стала «лампочка Ильича» в деревне, а за рубежом на опыт ГОЭЛРО опирались модернизационные программы развивающихся государств (включая Кубу в 1963 г.).
Дискуссии и оценки в историографии
В советской историографии ГОЭЛРО прославлялся как уникальное детище социалистического планирования, рождённое гением Ленина. Современные российские и зарубежные историки (В. Л. Гвоздецкий, М. Я. Симонов, Дж. Куперсмит, Р. У. Дэвис) существенно уточнили эту трактовку, показав преемственность плана с дореволюционной русской инженерной традицией: проекты Волховской, Днепровской и торфяных станций вызрели в 1900–1917 годах, однако именно советская власть устранила барьеры частной собственности на землю и свела их в обязательный государственный проект.
В то же время исследователи отмечают двойственность замысла: если инженерно-энергетическая программа 1920 года оказалась реалистичной и была перевыполнена по выработке, то надежды 1920 года на прямой безрыночный переход к коммунизму через электрификацию вскоре натолкнулись на экономический кризис и потребовали перехода к НЭПу, а позже были встроены в жёсткую сталинскую мобилизационную экономику, когда ряд видных разработчиков ГОЭЛРО (в частности, Л. К. Рамзин по делу «Промпартии») подвергся политическому преследованию.
