Предпосылки и исторический контекст
Первые дипломатические и торговые контакты Русского государства со среднеазиатскими ханствами относятся к XVI–XVII векам (посольства И. Д. Хохлова 1620 года, братьев Пазухиных 1669 года, В. Даудова 1675 года), однако предпринятые при Петре I военные экспедиции И. Д. Бухгольца и А. Бековича-Черкасского в Хиву (1717) закончились неудачей. В XVIII — первой половине XIX века Россия закрепляла влияние в Казахской степи, опираясь на Оренбургскую и Сибирскую укреплённые линии. Неудачный зимний поход В. А. Перовского на Хиву в 1839–1840 годах показал трудности пустынной логистики, после чего с 1847 по 1864 год продвижение шло вдоль Сырдарьи и предгорий Семиречья (основание Раимского укрепления, взятие кокандской крепости Ак-Мечеть в 1853 году, основание Верного в 1854 году).
Переход к решительной экспансии в середине 1860-х годов определялся комплексом стратегических и экономических факторов. После поражения в Крымской войне (1853–1856) и в условиях англо-русского соперничества в Азии («Большая игра») Петербург стремился обезопасить протяжённую степную границу и приобрести рычаг стратегического давления на Британскую Индию. В знаменитом циркуляре от 21 ноября (3 декабря) 1864 года министр иностранных дел А. М. Горчаков объяснял европейским державам продвижение России необходимостью положить предел набегам кочевников и дойти до устойчивых границ оседлых земледельческих государств.
Мощным экономическим стимулом стал «хлопковый голод» начала 1860-х годов: Гражданская война в США резко сократила поставки американского хлопка на текстильные фабрики Центральной России, повысив интерес русской промышленности к среднеазиатскому сырью и рынкам сбыта. Дополнительными мотивами выступали защита караванной торговли от поборов и освобождение русских и персидских подданных, томившихся в неволе на рынках Бухары и Хивы.
Ход событий и ключевые механизмы
1864–1868 годы: взятие Ташкента, Туркестанское генерал-губернаторство и протекторат над Бухарой
- Соединение пограничных линий (1864) и взятие Ташкента (1865): в 1864 году отряды Н. А. Верёвкина и М. Г. Черняева заняли Аулие-Ату, Туркестан и Чимкент, сомкнув Сырдарьинскую и Сибирскую линии. В июне 1865 года генерал М. Г. Черняев, вопреки осторожным инструкциям из Петербурга, взял штурмом крупный торговый центр Ташкент; из занятых земель была образована Туркестанская область.
- Учреждение Туркестанского генерал-губернаторства (1867): император Александр II выделил край в самостоятельное генерал-губернаторство и военный округ во главе с генерал-адъютантом К. П. фон Кауфманом, получившим исключительные дипломатические и административные полномочия.
- Бухарская кампания (1866–1868): после столкновений под Ирджаром (1866) русские войска в мае 1868 года нанесли поражение бухарскому эмиру Музаффару на Чупан-Атинских высотах и заняли Самарканд, а в июне разбили главные силы эмирата на Зерабулакских высотах. Из присоединённых земель был образован Зеравшанский округ (окончательно включён в 1872 г.), а по договору 1868 года (дополненному Шаарским договором 1873 года) Бухарский эмират признал вассальную зависимость от России. В 1870 году Искандеркульская экспедиция присоединила горные бекства верховьев Зеравшана, а в 1871 году был временно занят Илийский край (Кульджа).
1873–1876 годы: Хивинский поход и упразднение Кокандского ханства
- Поход на Хиву (весна 1873): концентрическое наступление четырёх колонн из Ташкента, Оренбурга, Мангышлака и Красноводска под общим командованием К. П. фон Кауфмана привело к падению Хивы 29 мая (10 июня) 1873 года. По Гендемианскому мирному договору хан Сеид-Мухаммед-Рахим II признал себя «покорным слугой» российского императора, уступил России правобережье Амударьи (где в 1874 году сформировали Закаспийский отдел), обязался выплатить 2 миллиона рублей контрибуции и навсегда запретить работорговлю и рабство в пределах ханства, освободив тысячи невольников.
- Кокандская война и образование Ферганской области (1875–1876): восстание 1875 года в Кокандском ханстве против лояльного России Худояр-хана и провозглашение газавата под руководством Пулат-бека и Абдурахмана Автобачи вызвали ответный поход Кауфмана и М. Д. Скобелева. После разгрома повстанцев в феврале 1876 года Кокандское ханство было упразднено, а его территория вошла в состав Российской империи как Ферганская область.
1879–1885 годы: Закаспийские походы, Мерв и Кушкинский кризис
Завершающий этап развернулся на туркменских землях к востоку от Каспия. После неудачи отряда генерала Н. П. Ломакина у крепости Геок-Тепе в 1879 году руководство новой экспедицией в 1880–1881 годах принял генерал М. Д. Скобелев. В январе 1881 года, применив минные подкопы, артиллерию и строящуюся Закаспийскую железную дорогу, русские войска штурмом овладели Геок-Тепе и заняли Асхабад; по Ахалскому договору 1881 года с Персией были оформлены рубежи Закаспийской области. В том же 1881 году по Петербургскому договору с империей Цин Россия вернула Китаю большую часть Илийского края, получив право на консульства и торговлю в Кульдже, Чугучаке, Кашгаре и Урге. В 1882 году из Акмолинской, Семипалатинской и Семиреченской областей было учреждено Степное генерал-губернаторство.
В 1884 году старейшины Мервского оазиса добровольно приняли российское подданство, что вызвало острый дипломатический кризис с Лондоном. Столкновение отряда генерала А. В. Комарова с афганскими войсками на реке Кушке в марте 1885 года поставило Россию и Великобританию на грань войны, однако стороны предпочли урегулировать конфликт переговорами о демаркации русско-афганской границы (1885–1887), завершёнными позднее Памирским разграничением (1893–1895).
Источниковедческая база и свидетельства
Корпус первоисточников по истории присоединения Средней Азии включает русскую дипломатическую и военно-административную документацию (циркуляр А. М. Горчакова 1864 года, переписку Военного министерства Д. А. Милютина с генерал-губернатором К. П. фон Кауфманом, тексты договоров с Бухарой 1868 и 1873 годов, Гендемианского договора с Хивой, Ахалского и Петербургского договоров 1881 года), а также «Положение об управлении Туркестанским краем» (1886). Значительный статистико-географический материал содержится в отчётах первых экспедиций и очерках дореволюционной науки — таких, как статья «Средне-азиатские владения России» в Энциклопедическом словаре Брокгауза и Ефрона (т. XXXI, 1900), фиксирующая к переписи 1897 года девять областей общей площадью 3 076 628 кв. вёрст с населением 7 721 684 человека.
Непосредственные свидетельства участников кампаний сохранились в многотомных военно-исторических сводах М. А. Терентьева («Россия и Англия в Средней Азии», 1875; «История завоевания Средней Азии»), обзорах Л. Ф. Костенко (1887), записках В. П. Наливкина и мемуарной публицистике (включая репортажи Дж. Мак-Гахана о Хивинском походе). Существенным противовесом имперской перспективе служат местные среднеазиатские исторические сочинения второй половины XIX века (например, трактаты бухарского мыслителя Ахмада Дониша и хивинские хроники Баяни), а также британские дипломатические «Синие книги», отражающие логику противодействия «Большой игры».
Исторические итоги и долгосрочное значение
В результате кампаний 1865–1885 годов сложилась устойчивая система имперского управления, сочетавшая прямое военно-административное подчинение в Туркестанском крае (с сохранением местного шариатского и обычного суда на низовом уровне) и косвенный протекторат в Бухарском эмирате и Хивинском ханстве, сохранивших внутреннюю автономию до 1920 года. Строительство Закаспийской (до Самарканда в 1888 году, до Ташкента и Андижана в конце 1890-х годов) и позднее Оренбургско-Ташкентской железных дорог радикально ускорило хозяйственную интеграцию края: за счёт внедрения американских сортов хлопчатника Туркестан превратился в главную хлопковую базу российской текстильной промышленности.
Одновременно вхождение в состав империи прекратило разорительные междоусобные войны ханств и легальную работорговлю в Хиве и Бухаре, положило начало светской инфраструктуре, медицинским, научным и картографическим исследованиям края. В то же время рост налогового бремени, хлопковая монокультура, усилившееся с конца XIX века крестьянское переселение из европейских губерний (особенно в Семиречье и Степном крае) и изъятие пастбищных угодий обострили социальные и этноконфессиональные противоречия, проявившиеся в Андижанском восстании 1898 года и крупном восстании 1916 года. Приобщение местной городской среды к российской и общетюркской печати породило движение джадидизма — реформаторского мусульманского просвещения.
Дискуссии и оценки в историографии
Оценки присоединения Средней Азии прошли несколько глубоких историографических смен. Дореволюционная российская военная и академическая литература (М. А. Терентьев, А. И. Макшеев, С. М. Середонин) рассматривала кампании 1860–1880-х годов как геополитическую необходимость, умиротворение степи и «культуртрегерскую миссию», подчёркивая сдерживание британской экспансии. В 1920-е годы марксистская школа М. Н. Покровского характеризовала царское завоевание как «абсолютное зло» колониального угнетения, но с конца 1930-х и особенно в 1950–1980-х годах в советской историографии (Н. А. Халфин, М. К. Рожкова, Б. А. Лунин) утвердилась концепция «наименьшего зла», а затем — «прогрессивного исторического значения» присоединения, акцентировавшая отмену рабства, хозяйственное развитие и сближение народов с Россией.
В современной постсоветской и западной науке фокус сместился на анализ механизмов имперского управления, колониальных практик и локального отклика общества. Исследования Сеймура Беккера о протекторатах Бухары и Хивы, Адиба Халида о джадидизме, Дэниела Брауэра о туркестанском генерал-губернаторстве, Д. Ю. Арапова, Т. В. Котюковой и Александра Моррисона (The Russian Conquest of Central Asia, 2021) активно обсуждают степень автономии «людей на местах» (таких, как Черняев и Кауфман) от петербургских министерств, соотношение имперской стратегии и случайной эскалации, а также различия между переселенческой колонизацией степи и административной интеграцией оседлых оазисов Туркестана.