Предпосылки и исторический контекст
Интеллектуальный переворот 1936 года стал прямым ответом экономической науки на Великую депрессию 1929–1933 годов и хроническую массовую безработицу межвоенной Европы и США. Господствовавшая со времён Давида Рикардо классическая и неоклассическая традиция (включая кембриджских учителей и современников Кейнса — Альфреда Маршалла и Артура Пигу) рассматривала рыночную систему как внутренне устойчивую и саморегулирующуюся. Опираясь на закон Сэя («предложение само порождает спрос»), ортодоксальная теория допускала лишь временную фрикционную или добровольную безработицу: считалось, что гибкость ставки процента автоматически уравнивает сбережения и инвестиции, а снижение денежной заработной платы восстанавливает полную занятость.
Реальность 1930-х годов — многолетний спад производства, неиспользуемые мощности, дефляция и миллионы людей, не находящих работы при любой реальной зарплате, — сделала эту модель несостоятельной. Сам Джон Мейнард Кейнс прошёл долгий путь от маршаллианской традиции к новой парадигме. После критики возвращения Великобритании к золотому стандарту (1925) и публикации двухтомного «Трактата о деньгах» (1930) он оказался вовлечён в интенсивные дискуссии внутри так называемого «Кембриджского кружка» (Ричард Кан, Пьеро Сраффа, Остин и Джоан Робинсон, Джеймс Мид). Важным промежуточным этапом стала работа Кейнса «Средства процветания» (1933), где уже использовалась идея «мультипликатора» занятости Кана и доказывалась необходимость государственных стимулов для выхода из депрессии.
Ход событий и ключевые механизмы
Издание книги и разрыв с классическими постулатами (февраль 1936)
В начале февраля 1936 года лондонское издательство Macmillan & Co. выпустило 400-страничную монографию Кейнса «Общая теория занятости, процента и денег» (причём автор настоял на низкой розничной цене в 5 шиллингов, чтобы книгу могли покупать студенты и широкая публика). Слово «общая» в заглавии несло полемический вызов: в Книге I Кейнс утверждал, что классическая теория описывает лишь частный, предельный случай полной занятости, тогда как в реальной денежной экономике возможна устойчивая «вынужденная» безработица, при которой люди согласны работать даже за меньшую реальную зарплату, но не находят спроса на свой труд.
Теоретический аппарат «Общей теории»
Сквозь все шесть книг (24 главы) сочинения Кейнс выстроил целостную систему взаимосвязанных макроэкономических категорий, радикально сместив фокус со стороны предложения на сторону совокупного спроса:
- Принцип эффективного спроса и роль ожиданий: объём занятости определяется точкой пересечения функций совокупного спроса и совокупного предложения. Потребление и инвестиции направляются ожиданиями предпринимателей относительно будущей выручки, причём долгосрочные ожидания в условиях фундаментальной неопределённости во многом определяются психологическим доверием (confidence) и «жизнерадостностью» инвесторов (animal spirits), а не точным математическим расчётом.
- Склонность к потреблению и мультипликатор: согласно «основному психологическому закону», по мере роста реального дохода люди увеличивают потребление, но в меньшей степени, чем растёт сам доход. Возникающий разрыв между доходом и потреблением должны заполнять новые инвестиции; при этом прирост инвестиций увеличивает совокупный доход и занятость кратно величине мультипликатора, зависящего от предельной склонности к потреблению.
- Предельная эффективность капитала и предпочтение ликвидности: побуждение к инвестированию зависит от сравнения ожидаемой доходности нового капитала с рыночной нормой процента. В Книге IV Кейнс отверг классическое понимание процента как платы за отказ от потребления, определив процент как плату за расставание с деньгами — самым ликвидным активом. Спекулятивный спрос на деньги в условиях страха перед будущим может удерживать ставку процента на слишком высоком уровне или приводить к «ловушке ликвидности», парализующей частные инвестиции.
- Денежная заработная плата и государственная политика: критикуя Пигу, Кейнс доказал, что всеобщее снижение денежных зарплат в кризис лишь сжимает доходы и эффективный спрос, усугубляя дефляцию и долговое бремя. Выход заключается в поддержании дешёвых денег и активной фискальной политике государства — общественных работах и «социализации инвестиций», обеспечивающих полную занятость.
Источниковедческая база и свидетельства
Главным первоисточником выступает оригинальное лондонское издание 1936 года, а также авторские предисловия (включая широко обсуждавшееся предисловие к немецкому изданию 1936 г. и французскому 1939 г.) и обширная переписка Кейнса с экономистами-современниками (Дж. Хиксом, Р. Харродом, Ф. Хайеком, А. Пигу), опубликованная в многотомном академическом собрании сочинений (The Collected Writings of John Maynard Keynes). Свою философскую позицию по поводу неопределённости будущего Кейнс дополнительно прояснил в статье 1937 года в Quarterly Journal of Economics в ответ на первые рецензии.
В истории отечественной науки особую ценность представляют корпуса русских переводов и сопровождавших их комментариев. Первый полный русский перевод был выполнен профессором Н. Н. Любимовым и вышел в 1948 году в Государственном издательстве иностранной литературы (ГИИЛ) с идеологически выверенной вступительной статьёй И. Г. Блюмина. В 1978 году издательство «Прогресс» выпустило классическое академическое издание под редакцией А. Г. Милейковского и И. М. Осадчей, а новейшие российские издания снабжены авторскими предисловиями в переводе Н. А. Макашевой и сопутствующей дискуссией с участием Дж. Хикса и Я. Тинбергена.
Исторические итоги и долгосрочное значение
Выход «Общей теории» вызвал подлинную научную революцию, породив современную макроэкономику как самостоятельный раздел экономической теории — с её агрегированными категориями национального дохода, совокупного спроса, потребления, сбережений и инвестиций, а также системой национального счетоводства. Уже в 1937 году Джон Ричард Хикс в знаковой статье «Г-н Кейнс и „классики“» перевёл сложную словесную аргументацию Кейнса в наглядную математическую модель IS-LM (позднее популяризированную в США Элвином Хансеном и ставшую ядром учебников Пола Самуэльсона).
В практической политике идеи книги после Второй мировой войны стали фундаментом так называемого «кейнсианского консенсуса» и государства всеобщего благосостояния в странах Запада (начиная с американского Закона о занятости 1946 года и британских реформ), где антициклическая бюджетная и монетарная политика обеспечила почти три десятилетия высокого роста и низкой безработицы вплоть до стагфляции 1970-х годов. Кроме того, сам Кейнс в 1944 году сыграл ведущую роль на Бреттон-Вудской конференции, сформировавшей послевоенную мировую валютно-финансовую архитектуру (МВФ и МБРР). В СССР интерес к кейнсианским инструментам государственного регулирования усилился в 1960–1980-е годы, а с 1990-х годов труд стал базовым элементом университетского экономического образования в России.
Дискуссии и оценки в историографии
Споры вокруг «Общей теории» не прекращаются с момента её публикации. Со стороны либерально-рыночных и австрийских критиков (Людвиг фон Мизес, Фридрих фон Хайек, а позднее Генри Хэзлитт в книге «Провал „новой экономики“», 1959) Кейнс подвергался жёсткой критике за «однобокое» внимание к потреблению и спросу в ущерб сбережениям, капиталонакоплению и стимулам предложения, а также за легитимацию хронических бюджетных дефицитов и инфляции. В 1970-е годы монетаризм Милтона Фридмана и новая классическая макроэкономика оспорили долгосрочную эффективность кейнсианского стимулирования, указав на инфляционные ожидания.
Не менее глубокая дискуссия развернулась и среди самих последователей Кейнса по вопросу о том, «что же на самом деле имел в виду автор». Представители «неоклассического синтеза» (Хикс, Самуэльсон) свели кейнсианство к частному случаю жёсткости цен и зарплат в модели IS-LM. Напротив, кембриджские и американские посткейнсианцы (Джоан Робинсон, Хайман Мински, Пол Дэвидсон, а в современных прочтениях — Дональд Патинкин, Марк Хейз, в России — Н. А. Макашева) подчёркивают, что суть книги заключается именно в историческом времени, роли денег как защиты от непросчитываемой неопределённости и нестабильности финансовых рынков — чертах, которые с новой силой проявились во время мирового финансового кризиса 2008 года и пандемийного шока 2020 года.