Предпосылки и исторический контекст
Раздел Британской Индии в 1947 году стал финалом многодесятилетнего переплетения антиколониальной борьбы и нарастающего конфессионального раскола между индусским большинством и крупнейшим мусульманским меньшинством субконтинента. Ещё в 1905 году вице-король лорд Керзон разделил Бенгалию по религиозно-административному принципу, что спровоцировало массовую кампанию свадеши и опасения мусульманской аристократии перед индусским преобладанием в представительных органах. В декабре 1906 года в Дакке была создана Всеиндийская мусульманская лига, добившаяся от колониальных властей введения раздельных религиозных курий для выборов (реформы Морли — Минто 1909 года и Акт об управлении Индией 1919 года). Несмотря на кратковременное сближение по Лакхнаускому пакту 1916 года, с 1920-х годов в общественной мысли укрепилась «теория двух наций», сформулированная как в среде мусульманских идеологов (Аллама Икбал в речи 1930 года; Чоудхари Рахмат Али в памфлете 1933 года, предложивший название «Пакистан»), так и в радикальных индусских течениях (Винаяк Дамодар Саваркар в концепции «хиндутвы», 1923 и 1937 годы).
Решающий политический перелом наступил в конце 1930-х — начале 1940-х годов. На провинциальных выборах 1937 года Индийский национальный конгресс (ИНК), выступавший с позиций единой светской индийской нации, одержал убедительную победу (716 из 1585 мест) и сформировал правительства в 7 из 11 провинций, тогда как Мусульманская лига во главе с Мухаммадом Али Джинной выступила слабо и получила отказ ИНК в создании коалиции в Соединённых провинциях. С началом Второй мировой войны правительства Конгресса ушли в отставку в знак протеста против одностороннего объявления войны от имени Индии, а в марте 1940 года на сессии в Лахоре Лига приняла знаменитую Лахорскую резолюцию, требовавшую создания «независимых государств» в северо-западных и восточных районах преобладания мусульман.
Когда в августе 1942 года ИНК, отвергнув половинчатые предложения миссии С. Криппса, провозгласил кампанию «Вон из Индии» (Quit India), британцы арестовали М. Ганди, Дж. Неру и других лидеров Конгресса до августа 1945 года. Напротив, Мусульманская лига сотрудничала с военными властями и за три года превратилась в массовую силу, закрепив успех на выборах 1946 года. Послевоенное финансовое истощение Великобритании, приход к власти лейбористского правительства Клемента Эттли (1945), мятежи в индийских частях и на флоте в феврале 1946 года и суд над офицерами Индийской национальной армии сделали сохранение британского правления невозможным. Провал плана Миссии Кабинета министров (1946) о создании единой трёхступенчатой федерации и провозглашённый Джинной «День прямого действия» 16 августа 1946 года в Калькутте (свыше 5000 убитых) ввергли Северную Индию и Бенгалию в спираль общинных погромов, склонив даже руководство Конгресса к болезненному согласию на раздел как альтернативе полномасштабной гражданской войне.
Ход событий и ключевые механизмы
В начале 1947 года Лондон объявил о намерении передать власть не позднее июня 1948 года, направив в Дели последнего вице-короля лорда Луиса Маунтбеттена. Убедившись в невозможности сохранения единого центра при неуступчивости Лиги и нарастающем межобщинном насилии, Маунтбеттен радикально ускорил график деколонизации, перенеся дату ухода Британии на август 1947 года.
«План 3 июня» и юридическое оформление раздела
- Утверждение принципа раздела: 3 июня 1947 года Маунтбеттен обнародовал план («план 3 июня»), одобренный лидерами ИНК (при несогласии М. Ганди), Мусульманской лиги и общины сикхов. Провинциальным ассамблеям Бенгалии и Пенджаба предлагалось проголосовать за разделение своих провинций, а в Синдхе, Северо-Западной пограничной провинции и округе Силхет Ассама вопрос о присоединении решался местным голосованием или референдумом.
- Акт о независимости Индии: 18 июля 1947 года британский парламент утвердил Акт о независимости Индии (Indian Independence Act 1947), поправками к Акту 1935 года учредивший два независимых доминиона. Индийский Союз наследовал международно-правовую субъектность и место Британской Индии в ООН, тогда как Пакистан создавался в виде двух разделённых более чем полутора тысячами километров индийской территории частей — Западного и Восточного Пакистана (Восточной Бенгалии) — и вступал в ООН отдельно.
- Проблема туземных княжеств: британский сюзеренитет над примерно 565–625 полузависимыми княжествами прекращался; правители получали формальное право присоединиться к Индии или Пакистану (либо остаться вне обоих государств, хотя географически это было почти нереализуемо). Подавляющее большинство княжеств вошло в состав доминионов к августу 1947 года, но кризис вокруг Джунагадха, Хайдарабада и особенно Джамму и Кашмира, где махараджа-индус Хари Сингх правил мусульманским большинством, перерос в прямое вооружённое столкновение.
- Раздел армии, аппарата и казны: в считанные недели были поделены личный состав и вооружение Британской индийской армии, королевского флота, железные дороги, казначейство и кадры элитной Индийской гражданской службы.
«Линия Рэдклиффа» и массовый исход населения
Непосредственную демаркацию границ в Пенджабе и Бенгалии поручили двум комиссиям под председательством лондонского барристера сэра Сирила Рэдклиффа, никогда прежде не бывавшего в Индии. В каждой комиссии заседали по два мусульманских и два немусульманских судьи, не имевших права на компромисс и стабильно голосовавших два против двух, вследствие чего все ключевые решения принимал лично Рэдклифф, располагавший устаревшей статистикой переписи 1941 года. Помимо религиозного большинства в округах, требовалось учитывать «иные факторы» — ирригационные системы, железнодорожные узлы и святыни сикхов в Пенджабе.
Церемонии передачи власти состоялись 14 августа 1947 года в Карачи (столице Пакистана) и 15 августа в Дели, причём оба государства юридически обрели независимость в полночь с 14 на 15 августа. Итоговая граница («линия Рэдклиффа») была официально обнародована лишь 17 августа 1947 года, уже после празднования независимости. Неопределённость в пограничных районах (например, вокруг Лахора, отошедшего Пакистану, и Амритсара, оставленного за Индией) спровоцировала панику и мгновенную вспышку этнических чисток. За несколько месяцев 1947 года по обе стороны новой границы двинулись многомиллионные колонны беженцев. По данным переписи перемещённых лиц 1951 года границу пересекли около 14,5 млн человек (7,226 млн мусульман в Пакистан и 7,249 млн индусов и сикхов в Индию), причём 78% обмена (11,2 млн) пришлось на западный сектор в Пенджабе; к ним добавился исход почти 1,2 млн синдхов-индусов из Синдха. Вооружённые банды нападали на переполненные поезда («поезда смерти») и пешие караваны, совершались массовые убийства, похищения и насильственное обращение женщин, а администрации новых доминионов оказались неспособны сдержать стихию насилия.
Источниковедческая база и свидетельства
Документальное наследие раздела 1947 года исключительно многообразно и разделено между архивами Великобритании, Индии и Пакистана. Фундаментальным корпусом дипломатических источников является двенадцатитомная британская серия «Передача власти» (Constitutional Relations between Britain and India: The Transfer of Power 1942–1947), включившая протоколы кабинета, переписку вице-королей Уэйвелла и Маунтбеттена с Лондоном, отчёты губернаторов провинций и материалы переговоров с Ганди, Неру, Пателем и Джинной. К этой же группе примыкают тексты «плана 3 июня», Акта о независимости Индии 1947 года и официальные доклады комиссий С. Рэдклиффа.
Неоднородность и сложность ситуации в разных регионах отражают ранние картографические и экономико-географические работы, в частности статья О. Г. К. Спейта о разделе Пенджаба и Бенгалии, вышедшая в «The Geographical Journal» уже в конце 1947 года, а также официальные переписи населения Британской Индии 1941 года и первых переписей независимых Индии и Пакистана 1951 года. Именно сопоставление данных переписей 1941 и 1951 годов позволило демографам оценить масштабы перемещения (до 18–20 млн с учётом неучтённых и вторичных потоков) и зафиксировать «пропажу» почти 4 млн человек, часть из которых погибла или не попала в учёт.
Начиная с конца XX века классические политические архивы были дополнены обширными собраниями устной истории (интервью с очевидцами и беженцами в Дели, Лахоре, Карачи и Калькутте), судебными отчётами о похищенных женщинах и частными мемуарами. Их сопоставление вскрывает глубинный контраст между риторикой официального триумфа деколонизации в делийских и карачиских газетах августа 1947 года и трагической реальностью «на земле», где государственные институты часто сами участвовали в попустительстве погромам или не контролировали собственные подразделения.
Исторические итоги и долгосрочное значение
Раздел Британской Индии радикально перекроил политическую и демографическую карту Южной Азии и положил конец существованию «жемчужины британской короны», запустив волну глобальной послевоенной деколонизации. Однако цена этого размежевания оказалась колоссальной: число погибших в межобщинных столкновениях и от сопутствующего голода и болезней оценивается в пределах от 200 тыс. (минимальные официальные оценки) до 500–700 тыс., а по максимальным подсчётам — до 1–2 млн человек. Десятки миллионов людей навсегда утратили родные места: в Дели, принявшем наибольший поток беженцев, население удвоилось за десятилетие с 1 до почти 2 млн; в Пакистане миллионы непенджабских беженцев из Северной и Центральной Индии, осевшие преимущественно в Синдхе (Карачи, Хайдарабад), сформировали особую социополитическую группу «мухаджиров», говорящих на урду. В январе 1948 года жертвой раскола пал и сам Махатма Ганди, убитый индусским радикалом Натхурамом Годзе за стремление защитить права мусульманского меньшинства.
Разделение 1947 года не решило ни конфессионального, ни территориального вопроса, породив систему хронической региональной нестабильности. Уже в октябре 1947 года вторжение поддерживаемых Пакистаном пуштунских племён в Джамму и Кашмир и решение махараджи Хари Сингха о присоединении к Индии привели к Первой индо-пакистанской войне (1947–1948), завершившейся линией прекращения огня под эгидой ООН и разделом княжества. В дальнейшем Индия и Пакистан вели войны в 1965, 1971 и 1999 годах (Каргильский конфликт), а гонка вооружений привела к появлению у обеих стран ядерного оружия.
Внутренняя хрупкость географически разорванной модели Пакистана, где западная элита доминировала над бенгальским большинством Восточного Пакистана, проявилась в 1971 году, когда война за независимость (при поддержке Индии и гибели до миллиона и более человек) привела к отделению Восточного Пакистана и образованию Народной Республики Бангладеш. В то же время светская федеративная Республика Индия сохранила крупнейшее индусское большинство и одновременно третье по численности в мире мусульманское население (около 13–14% населения), оставаясь полем периодических межобщинных трений.
Дискуссии и оценки в историографии
Историография раздела 1947 года традиционно расколота по национально-политическим и методологическим линиям. В классической индийской националистической историографии главная вина за раскол возлагается на британскую имперскую политику «разделяй и властвуй», поощрявшую сепаратизм, а также на непримиримость Мухаммада Али Джинны. Напротив, пакистанская официальная традиция трактует создание Пакистана как закономерное воплощение «теории двух наций» и неизбежный путь защиты мусульманского меньшинства от мажоритарного диктата Конгресса, критикуя при этом Маунтбеттена и Рэдклиффа за «усечённый» и несправедливый, по мнению Исламабада, вариант границ в Пенджабе и Кашмире.
Крупный историографический пересмотр начался в 1985 году с выходом фундаментальной монографии Айеши Джалал «Единственный выразитель интересов» (The Sole Spokesman). Изучив британские и партийные архивы, Джалал убедительно показала, что вплоть до 1946 года Джинна использовал лозунг «Пакистана» преимущественно как козырь в конституционном торге, стремясь добиться для мусульманских провинций максимально широкой автономии и паритета внутри общеиндийской федерации или конфедерации, и был вынужден принять «обрубленный» суверенный Пакистан, когда руководство Конгресса (Дж. Неру, С. Патель) предпочло сильное централизованное государство союзу с Лигой.
Другое влиятельное направление сосредоточилось на ответственности британского руководства и роли спешки Маунтбеттена: многие исследователи (включая Ясмин Хан и А. Г. Нурани) подчёркивают, что перенос сроков передачи власти с июня 1948 года на август 1947 года, сокрытие карты Рэдклиффа до провозглашения независимости и преждевременный вывод британских гарнизонов из пограничных округов сделали катастрофу беженцев неуправляемой. Наконец, начиная с работ 1990–2000-х годов (Урваши Буталия, Гьянендра Пандей, Риту Менон), центр внимания сместился от элитной дипломатии к социальной и устной истории — изучению повседневного насилия, судьбы похищенных женщин, соучастия местных структур и травматической памяти миллионов рядовых жителей Южной Азии.
