Предпосылки и исторический контекст
Массовое выступление 1606–1607 годов имело глубокие социально-экономические и политические корни, восходившие к процессу формирования крепостного права в конце XVI столетия. Установление «заповедных лет» при Иване IV и «урочных лет» (пятилетнего срока сыска беглых крестьян) при Фёдоре Ивановиче, а также указ 1597 года о кабальных холопах резко ограничили личную свободу сельского населения. Катастрофический голод 1601–1603 годов усугубил положение крестьян и помещичьих холопов, вызвав их массовое бегство на южные окраины — в Северскую землю, Поле и на Волгу, а также крупное восстание Хлопка Косолапа в 1603 году.
Южные уезды («польские» и северские города) оказались насыщены беглым тяглым людом, мелкопоместными детьми боярскими, городовыми казаками и северскими служилыми группами (севрюками), привыкшими к вооружённой самозащите и слабо интегрированными в московскую бюрократическую систему. При Лжедмитрии I значительная часть южан получила налоговые и служебные льготы. Поэтому переворот 17 (27) мая 1606 года, гибель первого самозванца и поспешное воцарение «боярского царя» Василия Ивановича Шуйского без санкции Земского собора были восприняты на юге как узурпация власти столичной олигархией.
Непосредственным толчком к восстанию стали упорные слухи о чудесном спасении «царя Дмитрия Ивановича». В Москве приспешник Лжедмитрия I Михаил Молчанов похитил золотую царскую печать и, бежав на запад (в самборский замок Юрия Мнишека), стал рассылать в южнорусские города «царские грамоты» от имени якобы уцелевшего государя. Для одних имя Дмитрия служило объектом искренней веры в «доброго и законного царя», для других — единственным легитимным флагом, позволявшим придать борьбе с Василием Шуйским законный характер.
Ход событий и ключевые механизмы
Зарождение движения и поход на Москву (лето – осень 1606 г.)
Организационным центром мятежа стал Путивль, где действовал отстранённый от власти или враждебный Шуйскому воевода князь Григорий Петрович Шаховской. Именно к нему летом 1606 года из Самбора прибыл бывший военный холоп князя Андрея Телятевского Иван Исаевич Болотников, имевший богатый боевой опыт: побывав в крымском и турецком плену (на галерах), он освободился, прошёл через Венецию и в Речи Посполитой получил от человека, выдававшего себя за Дмитрия (вероятно, М. Молчанова), грамоту с назначением «большим воеводой».
- Первые победы (август – сентябрь 1606 г.): повстанческая армия разгромила высланные Шуйским царские рати: отряды Болотникова разбили воеводу князя Ю. Н. Трубецкого под Кромами, а дворянско-казацкие силы под началом тульского сына боярского Истомы Пашкова нанесли поражение войску И. М. Воротынского под Ельцом (архивные обыскные дела 1627 г. подтверждают, что затем Пашков прошёл через Ряжск на Рязань, соединяясь с восставшими рязанцами); 23 сентября (3 октября) Болотников одержал верх под Калугой.
- Размах движения: под контроль мятежников перешло более 70 городов юга и центра страны, Поволжья и Северщины (доходивших вплоть до Астрахани и Вятки); к походу примкнули рязанские дворяне во главе с Прокопием Ляпуновым и Григорием Сумбуловым, захватившие Коломну, в то время как Болотников взял Серпухов и пробился через Лопасню, хотя на реке Пахре его продвижение временно задержал молодой князь М. В. Скопин-Шуйский.
- Осада Москвы (октябрь – декабрь 1606 г.): разбив правительственные полки в битве у села Троицкого, соединённое войско численностью около 30 тысяч человек в конце октября расположилось укреплённым лагерем в селе Коломенском и соседнем Заборье, начав пятинедельную блокаду столицы.
Социальный раскол и поражение под столицей
Осада Москвы выявила глубокую внутреннюю неоднородность антишуйской коалиции. Если рязанские и тульские дворяне рассчитывали лишь на смену царя, возвращение обещанного «настоящего Дмитрия» и укрепление собственных служилых интересов, то воззвания и практика болотниковского лагеря — призывы к расправе над боярами и столичными «изменниками», участие массы беглых холопов и приход в ноябре отряда донских, терских и волжских казаков во главе с самозваным «царевичем Петром» (Илейкой Муромцем) — резко пугали землевладельцев. Реального «царя Дмитрия» в стане не оказалось, что окончательно подрывало доверие дворян.
Вдобавок правительство Шуйского при активном участии патриарха Гермогена развернуло успешную контрпропаганду, убедив москвичей, что взятие города мятежниками обернётся тотальным погромом за майское убийство Лжедмитрия I. 15 ноября 1606 года рязанские отряды П. П. Ляпунова и Г. Ф. Сумбулова перешли на сторону Шуйского, а в решающем сражении у Нижних Котлов и Коломенского 22 ноября (2 декабря) 1606 года на сторону царских полков кн. М. В. Скопина-Шуйского переметнулся и Истома Пашков. Обескровленная армия Болотникова была разбита и с боями отступила к Калуге, тогда как казаки Илейки Муромца закрепились в Туле.
Калужский и тульский этапы (зима 1606/07 – октябрь 1607 г.)
С 10 (20) декабря 1606 года войска воевод Ф. И. Мстиславского и И. И. Шуйского держали Болотникова в плотной осаде в Калуге. Несмотря на зимние бои с переменным успехом (победа кн. А. А. Телятевского под Венёвом, но неудачи повстанцев на Вырке и под Серебряными Прудами), осаждённые устояли, а в мае 1607 года на помощь Калуге выступила отправленная Г. Шаховским из Тулы армия под командой Телятевского. В кровопролитном сражении на реке Пчельне восставшие одержали крупную победу, после чего вылазка Болотникова сняла осаду Калуги.
Соединившись в Туле, силы Болотникова, Шаховского и «царевича Петра» вновь достигли около 30 тысяч человек. Однако 5 (15) июня 1607 года царские воеводы (при активном участии недавнего союзника повстанцев П. П. Ляпунова) нанесли Телятевскому тяжёлое поражение на реке Восьме под Каширой, а затем победили на реке Вороньей. С 30 июня (10 июля) руководство осадой Тулы возглавил лично царь Василий Шуйский, стремившийся покончить с очагом мятежа на фоне известий о появлении нового самозванца в Стародубе (Лжедмитрия II).
Решить исход четырёхмесячной осады прямым штурмом не удалось. По совету боярина Ивана Кровкова, у которого мятежники ранее реквизировали запасы, царские ратники перегородили плотиной протекавшую через Тулу реку Упу. Разлив воды затопил городские кварталы, уничтожил склады и вызвал страшный голод. Попытки осаждённых взорвать плотину сорвались, и 10 (20) октября 1607 года гарнизон Тулы капитулировал под клятвенное обещание царя «не пролить крови». Соблюдая обещание лишь формально, Шуйский казнил Илейку Муромца через повешение, сослал Г. П. Шаховского в монастырь, а самого Болотникова отправил в Каргополь, где бывший «большой воевода» был ослеплён и утоплен.
Источниковедческая база и свидетельства
Изучение восстания 1606–1607 годов затруднено тем, что вплоть до середины XX века почти все доступные источники отражали позицию победителей либо иностранных наблюдателей. В русских официальных хрониках и разрядных книгах, «Новом летописце», «Карамзинском хронографе» и «Сказании» Авраамия Палицына восставшие последовательно именуются «ворами», «изменниками» и разбойниками, а социальная мотивация их борьбы сводится к злонамеренности зачинщиков.
Очень важные детали военного хода событий и антибоярской идеологии движения содержат записки иностранцев — прежде всего «Московская хроника» немецкого наёмника Конрада Буссова (подробно описавшего битву при Ельце, движение на Москву и осаду Тулы), свидетельства голландского купца Исаака Массы и Петра Петрея. Для проверки их сведений исключительное значение имел ввод в научный оборот подлинных русских актовых и судебно-приказных документов середины – второй половины XX века.
В фундаментальном сборнике А. И. Копанева и А. Г. Манькова (1959) и архивных публикациях В. И. Корецкого (в частности, «Новые документы по истории восстания И. И. Болотникова», 1968) были опубликованы царские грамоты лета 1606 года (например, предписание в Михайлов и Пронск по поводу неповиновения пронских казаков), отписки воевод, челобитные пострадавших помещиков и материалы обысков 1620-х годов. Так, показания 343 обыскных людей Ряжского и Рязанского уездов 1627 года позволили документально подтвердить свидетельство Конрада Буссова о маршруте Истомы Пашкова от Ельца через Пехлецкий стан на Рязань и датировать начало отложения рязанских городов сентябрём 1606 года.
Исторические итоги и долгосрочное значение
Несмотря на военное поражение под Тулой, восстание Болотникова не завершило гражданскую войну, а перевело её в ещё более острую фазу. Большинство рядовых повстанцев после сдачи Тулы было отпущено правительством Шуйского, причём четырёхтысячный отряд прощённых болотниковцев вскоре взбунтовался и напрямую примкнул к армии Лжедмитрия II. Бывшие соратники Болотникова, включая князя Г. П. Шаховского и атамана И. М. Заруцкого, составили костяк стародубского и орловского лагерей второго самозванца, а позднее участвовали в Первом ополчении.
Для консолидации дворянского сословия вокруг престола Василий Шуйский был вынужден пойти на серьёзные уступки землевладельцам: в марте 1607 года было издано Уложение о крестьянах (Соборное уложение 9 марта 1607 г.), увеличивавшее срок сыска беглых крестьян с пяти до пятнадцати лет («урочные лета»), ужесточавшее штрафы за приём беглых и окончательно подрывавшее крестьянский выход. Это законодательство ещё глубже раскололо общество и ускорило переход низов к новому самозванцу.
В долгосрочной перспективе движение 1606–1607 годов продемонстрировало невозможность реставрации докризисного порядка силами узкой боярской верхушки без опоры на провинциальное дворянство и посад. Вместе с тем опыт союза и разрыва между служилыми людьми и радикальным казацко-холопским движением под Москвой в ноябре 1606 года стал политическим уроком, который впоследствии повторился в конфликте Ляпунова с казаками в 1611 году и определил консервативно-охранительный характер Второго ополчения.
Дискуссии и оценки в историографии
В дореволюционной русской историографии (Н. М. Карамзин, С. М. Соловьёв, С. Ф. Платонов) восстание Болотникова трактовалось как стихийный социальный взрыв «воровского» элемента («низов» окраинного Поля, холопов и казаков) против государственного порядка, к которому временно примкнули недовольные Шуйским дворяне. Платонов подчёркивал, что именно воцарение «боярского царя» открыло второй, социальный период Смуты, когда расколотое общество не смогло противостоять анархии.
В советской исторической науке с выходом капитальной монографии И. И. Смирнова «Восстание Болотникова 1606—1607» (1951) закрепилась концепция «Первой крестьянской войны» антифеодальной направленности. В 1950–1970-е годы развернулась острая дискуссия между Смирновым (отрицавшим значимость «царистских» иллюзий и считавшим движение с самого начала крестьянской войной), А. А. Зиминым, Р. В. Овчинниковым и В. И. Корецким (выделявшими сложную эволюцию движения, значительную роль служилого дворянства на начальном этапе, маршруты Пашкова и социально-политические предпосылки в виде голода 1601–1603 гг. и закрепощения).
С 1980-х годов Р. Г. Скрынников, А. Л. Станиславский, а в современной науке И. О. Тюменцев и другие исследователи пересмотрели схему «крестьянской войны». Они показали, что определяющую организационную силу в армии Болотникова составляли не столько земледельцы-крестьяне центра, сколько профессиональные военные окраин — казаки, стрельцы, севрюки, боевые холопы и мелкопоместное южное дворянство. В рамках этой концепции восстание 1606–1607 годов оценивается как начальная стадия единой гражданской войны в России, движимой конфликтом внутри корпорации служилых людей, борьбой периферии против столицы и феноменом «наивного монархизма» под знаменем царя Дмитрия.
