Предпосылки и исторический контекст
Вспыхнувшая в марте 1793 года война охватила не только департамент Вандея, но и исторически сложившийся регион на северо-западе Франции площадью около 22 тысяч кв. км и с населением порядка 800 тысяч человек (территории Пуату, Анжу и Нижней Бретани к югу от Луары), получивший в историографии название «Военной Вандеи» (Vendée militaire). По рельефу край резко делился на лесистый бокаж (две трети территории: хутора и поля, разделённые живыми изгородями, рвами и узкими углублёнными дорогами, почти непроходимыми для регулярной артиллерии) и прибрежные болота маре, изрезанные каналами. Лишь южная равнинная полоса (плен) отличалась городской культурой и в целом оставалась лояльной республике.
Социальная структура бокажа резко контрастировала с центральными районами Франции. Как отмечал ещё Алексис де Токвиль, здесь мелкое местное дворянство не уезжало ко двору в столицу, а жило бок о бок с крестьянами, разделяя с ними приходскую жизнь. При этом экономические преобразования революции разочаровали большинство местного сельского населения (половников-испольщиков): отмена сеньориальных прав принесла им мало прямой выгоды, тогда как конфискованные церковные земли («национальные имущества») скупили городские буржуа и торговцы, увеличившие арендную плату и налоговое бремя.
Глубочайший конфликт спровоцировало принятое Учредительным собранием в 1790 году Гражданское устройство духовенства, обязавшее священников присягать Конституции: в Вандее подавляющее большинство приходских кюре отказались от присяги и были заменены присланными извне «присягнувшими» священниками. Напряжение, усиленное казнью Людовика XVI в январе 1793 года и регулированием цен на зерно, прорвалось наружу после декрета Национального конвента от февраля 1793 года о принудительном наборе 300 тысяч рекрутов в республиканскую армию. Жеребьёвка новобранцев, напомнившая худшие практики королевской милиции, вызвала в начале марта всеобщий набат и вооружённое сопротивление, быстро переросшее из антирекрутского бунта в контрреволюционную войну под знамёнами Бога и короля.
Ход событий и ключевые механизмы
Народный взрыв и победы Католической и королевской армии (март — июнь 1793 г.)
Между 4 и 12 марта 1793 года по всему региону прокатились кровавые столкновения: молодёжь в Шоле убила командира Национальной гвардии, в Машкуле повстанцы перебили несколько сотен республиканцев, а в Сен-Флоране крестьяне изгнали чиновников и избрали своим предводителем торговца полотном Жака Кателино, к которому присоединился лесничий Жан-Николя Стоффле. Вскоре к десяткам тысяч вооружённых крестьян примкнули местные дворяне с военным опытом — Морис д’Эльбе, Шарль де Боншан, Луи Мари де Лескюр, Анри де Ларошжаклен и бывший морской офицер Франсуа Шаретт в Нижней Вандее. Разбив разобщённые республиканские отряды при Сен-Венсане (19 марта), Обье, Лезобье и Бопрео в апреле, организованная Католическая и королевская армия овладела Брессюиром, Туаром (5 мая), Фонтене-ле-Контом (25 мая), взяла хорошо укреплённый Сомюр с 50 орудиями (9 июня) и заняла Анжер (13 июня).
Перелом наступил 29 июня 1793 года при попытке 40-тысячной объединённой армии повстанцев взять Нант, открывавший выход к морю и британским поставкам. Из-за слабой координации между отрядами Шаретта, Кателино и Боншана, стойкой обороны гарнизона генерала Канкло и мэра Бако де ла Шапеля, а также смертельного ранения главнокомандующего Кателино штурм был отбит.
Коренной перелом, Залуарский поход и террор «адских колонн» (осень 1793 — 1796 гг.)
- Переброска Майнцкой армии и битва при Шоле: Осенью 1793 года Конвент направил на запад закалённый в боях с австрийцами гарнизон Майнца и опытных генералов (Жана-Батиста Клебера, Франсуа-Северена Марсо). Несмотря на успехи вандейцев под Торфу (19 сентября) и Монтегю (21 сентября), отсутствие единства между новым главнокомандующим д’Эльбе и обособившимся Шареттом ослабило повстанцев. 17 октября 1793 года в решающем сражении при Шоле республиканская армия нанесла главным силам вандейцев сокрушительное поражение; оба вождя, д’Эльбе и Боншан, были смертельно ранены.
- Залуарский поход (октябрь — декабрь 1793 г.): Около 25 тысяч уцелевших бойцов под командой молодого Ларошжаклена в сопровождении 20 тысяч женщин, стариков и детей переправились на правый берег Луары (Virée de Galerne) в надежде поднять Бретань и пробиться к морю для соединения с английским флотом. Одержав победы у Антрама (27 октября) и Доля (22 ноября), истощённая толпа не смогла взять укреплённый порт Гранвиль (14–15 ноября) и при попытке прорваться обратно за Луару была разгромлена Клебером и Марсо в кровавой уличной битве при Ле-Мане (12–13 декабря) и окончательно уничтожена 23 декабря 1793 года под Савене.
- Карательный террор в Нанте и «адские колонны»: Выполняя директивы Комитета общественного спасения о «физическом истреблении мятежников», комиссар в Нанте Жан-Батист Каррье с конца 1793 по начало 1794 года организовал массовые расстрелы и утопления пленных в Луаре на баржах с открывавшимся дном (noyades). После захвата острова Нуармутье и расстрела 1500 сдавшихся роялистов в январе 1794 года командующий Западной армией генерал Луи-Мари Тюрро развернул 12 «адских колонн» (colonnes infernales), с января по май 1794 года выжигавших деревни и истребивших от 20 до 50 тысяч мирных жителей. Однако крайняя жестокость лишь вынудила выживших крестьян сплотиться вокруг отрядов Шаретта, Стоффле и бретонских шуанов (Жорж Кадудаль).
- Перемирия 1795 года, Киберон и умиротворение Гошем: После падения Робеспьера Конвент перешёл к политике умиротворения: в феврале (Ла-Жонэ, с Шареттом) и мае 1795 года (со Стоффле) были подписаны мирные соглашения, возвращавшие свободу католического культа, освобождавшие край от рекрутчины и гарантировавшие имущество. Когда летом 1795 года Шаретт при поддержке Британии и эмигрантов возобновил войну, синхронизируясь с высадкой роялистского десанта на полуострове Киберон, новый командующий генерал Лазар Гош разгромил десант (июль 1795 г.), а затем совместил тактику подвижных кордонов и разоружения с уважением к религии и возвратом скота мирным крестьянам. После пленения и расстрела Стоффле и Шаретта в начале 1796 года Директория 16 июля 1796 года официально провозгласила окончание войны.
Источниковедческая база и свидетельства
Корпус источников по истории Вандейской войны резко поляризован по своему происхождению и методологически требует перекрёстной проверки. Республиканская документация представлена приказами Конвента и Комитета общественного спасения (включая жёсткие декреты августа–октября 1793 года о разорении «Военной Вандеи»), перепиской и рапортами генералов Клебера, Вестермана и Тюрро, делами военных комиссий и грандиозным 11-томным архивным сводом Шарля-Луи Шассена, собранным в конце XIX века. Повстанческую сторону освещают прежде всего позднейшие мемуары уцелевших лидеров и их семей (знаменитые записки маркизы де Ларошжаклен, дневник Пьера-Сюзанна Люка де Ла Шампионьера) и устные приходские предания.
Критическое источниковедение выявило целый ряд спорных или мифологизированных свидетельств с обеих сторон. Так, историки оспаривают подлинность приписываемого генералу Франсуа-Жозефу Вестерману победного письма в Конвент после битвы при Савене («Вандеи больше нет... я раздавил их детей копытами коней...»), поскольку именно войска Вестермана в те дни содержали тысячи живых пленных, а прямое истребление населения противоречило бы тогдашним формальным инструкциям. Аналогичной проверки требуют слухи о так называемых «республиканских браках» в Нанте, а также демографические подсчёты погибших (разброс от 117 тысяч до 450 тысяч объясняется как неполнотой приходских метрик, так и смешением боевых потерь, жертв террора, эпидемий тифа и миграции).
Исторические итоги и долгосрочное значение
Для западных департаментов Франции война обернулась демографической и хозяйственной катастрофой: по взвешенным оценкам современных историков, погибло около 170–200 тысяч человек (от 20 до 25 % примерно 800-тысячного населения «Военной Вандеи»), сотни деревень, усадеб и хозяйств лежали в руинах, а сам департамент в годы Республики и Империи временно переименовывался в «Ванже» (Vengé — «Отомщённая»). Несмотря на поражение 1796 года, локальные роялистские вспышки возобновлялись в 1799 году (при содействии британского военного министра Уильяма Уиндхэма), в период наполеоновских «Ста дней» в 1815 году (вынудивших императора перед Ватерлоо отвлечь 10-тысячный корпус генерала Ламарка) и в 1832 году.
В долгосрочной перспективе конфликт закрепил стойкую политико-культурную границу между светско-республиканской и католически-консервативной Францией, определявшую электоральную карту Запада страны вплоть до XX века. Само слово «Вандея» вошло в мировой политический лексикон как нарицательное обозначение массового крестьянско-традиционалистского сопротивления радикальной революционной модернизации.
Дискуссии и оценки в историографии
На протяжении более двух столетий Вандейская война оставалась ареной ожесточённой историографической борьбы. В XIX веке сформировались два непримиримых лагеря: республиканские университетские историки («синие» — les Bleus, в том числе Ш.-Л. Шассен) опирались на официальные архивы и трактовали мятеж не как народное движение, а как результат заговора дворян, неприсягнувших священников и английских эмиссаров, обманувших тёмное крестьянство; им противостояли монархисты и католические краеведы («белые» — les Blancs), видевшие в восстании стихийный подвиг верного трону и алтарю народа.
В XX веке социологический и экономический анализ позволил преодолеть эту дихотомию. Альбер Матьез, Марсель Фошё, Поль Буа и американский исторический социолог Чарльз Тилли (монография «Вандея», 1964) доказали, что восстание не было ни простым плодом клерикальной агитации, ни извечной преданностью феодализму: в его основе лежал затянувшийся социально-экономический раскол между агрессивно расширявшейся городской буржуазией и сельским миром бокажа, усиленный попыткой парижского государства установить прямое налоговое, административное и военное управление в обход традиционных посредников. Альбер Собуль, Франсуа Фюре и Мона Озуф также подчёркивали, что даже знать была застигнута врасплох взрывом марта 1793 года, а главным триггером стала насильственная ломка приходской религии и принудительная рекрутчина.
С конца XX века острые международные дебаты вызвала концепция «вандейского геноцида», выдвинутая французским историком Рейнальдом Сешером в книге «Франко-французский геноцид: Вандея» (1986) и поддержанная Пьером Шоню (назвавшим события первым «идеологическим геноцидом»). Большинство ведущих специалистов по Французской революции (Клод Ланглуа, Жан-Клеман Мартен, Тимоти Такетт, Хью Гоф, Питер Макфи) убедительно оспорили методологию Сешера: они показали, что республиканское правительство вело войну не против этноса или всех жителей региона (опираясь на республиканских вандейцев в городах и на равнине), прекратило карательные операции после военного перелома и пошло на мирные соглашения 1795 года, а взаимная крайняя жестокость сторон была характерной чертой ожесточённой гражданской войны, неправомерно отождествляемой с тоталитарными практиками XX столетия.
