Происхождение, среда и становление
Чарльз Куэн Као (при рождении Гао Кунь) появился на свет 4 ноября 1933 года в Шанхае в интеллигентной семье, органично сочетавшей классическую китайскую учёность и западное образование. Его отец Гао Цзюньсян получил степень доктора права в Мичиганском университете (1925), служил судьёй в Шанхайской концессии и преподавал право в Университете Сучжоу; дед Гао Чуйвань был известным поэтом и революционером, а двоюродный дядя Гао Пинцзэ вошёл в историю как выдающийся астроном. С ранних лет Чарльз с младшим братом У (будущим профессором гидродинамики) изучал дома китайскую классику, а в прогрессивной Шанхайской мировой школе, среди основателей которой был Цай Юаньпэй, блестяще освоил английский и французский языки. Гражданская война и победа коммунистической революции 1949 года изменили географию семьи: через Тайвань семья перебралась в британскую колонию Гонконг, где юноша в 1952 году с отличием окончил колледж Святого Иосифа.
Поскольку единственный в то время университет Гонконга не имел отделения электротехники, в 1953 году Као отправился в Великобританию. После получения сертификата A-Level он окончил бакалавриат в Вулвичском политехникуме (ныне Гринвичский университет, 1957), а в 1959 году женился в Лондоне на коллеге по инженерной работе Гвен Мэй-Ван Вонг. Устроившись в 1960 году инженером в компанию Standard Telephones and Cables (STC) и её исследовательский центр Standard Telecommunication Laboratories (STL) в Харлоу, он одновременно в 1965 году завершил докторскую диссертацию (PhD Лондонского университета) по волноводам миллиметровых и субмиллиметровых электромагнитных волн под руководством профессора Гарольда Барлоу. Переплетение китайской культурной базы, британской инженерной школы и транснационального бизнеса сделало Као учёным без жёстких национальных границ.
Ключевые свершения, труды и историческая роль
К моменту прихода Као в группу оптической связи STL в 1963 году (под руководством Антони Карбовяка, работавшего в команде первопроходца импульсно-кодовой модуляции Алека Ривза) изобретение стабильных лазеров уже пробудило мечту о передаче огромных потоков информации световым лучом. Однако в атмосфере оптические лучи рассеивались из-за погоды, полые зеркальные трубы оказались непрактичными на поворотах, а существовавшие стеклянные волокна годились лишь для медицинских эндоскопов на дистанциях в несколько метров: сигнал в них затухал на чудовищную величину в 1000 дБ/км и более. Когда в декабре 1964 года Карбовяк уехал в Австралию и передал руководство Као, молодой физик совершил смелый методологический разворот: отказался от проекта тонкоплёночных волноводов своего предшественника и вместе с молодым инженером Джорджем Хокхэмом занялся объединением электромагнитной теории волноводов с материаловедением стекла.
Итогом стал исторический доклад в лондонском Институте инженеров-электриков (IEE) в январе 1966 года и статья в июльском выпуске Proceedings of the IEE «Диэлектрические волоконные поверхностные волноводы для оптических частот». Као и Хокхэм опровергли господствующее мнение физиков, доказав, что колоссальное поглощение света в волокне вызывается не неизбежным квантовым или рэлеевским рассеянием, а посторонними примесями металлов и ионов в обычном стекле, которые можно химически удалить. Они впервые рассчитали ключевой ориентир для телекоммуникаций: порог затухания не выше 20 дБ/км, при котором свет способен нести сигнал на километры без частых ретрансляторов. В 1966–1969 годах новая лаборатория Као (с Т. Дэвисом, М. Джоунсом и К. Райтом) выделила сверхчистое кварцевое стекло (SiO2) как идеальную среду и в 1969 году измерила в объёмном плавленом кварце потери на уровне 4 дБ/км. Настойчивое отстаивание Као одномодовых волокон и подводных кабелей превратило лабораторную гипотезу в магистральную инфраструктуру информационной эпохи.
- Преодоление «закона меди»: доказательство очищаемости кварцевого волокна в 1966–1969 годах сняло ограничения пропускной способности медных кабелей (современные волокна довели потери до 0,1419 дБ/км).
- Стратегия «Терабитных технологий»: работая с 1974 года в американской корпорации ITT (первый ITT Executive Scientist с 1982 года), Као возглавил программу сверхвысокочастотной оптоэлектроники и в 1983 году точно предсказал прокладку трансокеанских оптоволоконных магистралей.
- Институциональное строительство в Азии: в 1970–1974 годах он создал факультет электроники в Китайском университете Гонконга (CUHK), а в 1987–1996 годах в ранге вице-канцлера превратил университет в ведущий научно-технологический центр региона.
Переломные решения, конфликты и драма эпохи
Научная революция Као начиналась с преодоления тотального профессионального скепсиса. В середине 1960-х годов идея проложить десятки километров хрупких стеклянных нитей тоньше человеческого волоса вместо проверенных медных и коаксиальных кабелей казалась большинству телекоммуникационных концернов научной фантастикой. Весной 1966 года Као лично посетил исследовательские лаборатории Bell Labs в США — крупнейшего игрока отрасли, — но не сумел убедить их руководство всерьёз вложиться в очистку стекла. Не отступив перед холодным приёмом на Западе, учёный с образцами материалов и графиками расчётов отправился в Японию и объехал стекольные заводы и химические предприятия в разных странах, шаг за шагом доказывая технологам, что задачу очистки кварца реально решить в промышленном масштабе.
Перелом наступил лишь после 1969–1970 годов, когда замеры Као и Джонса (4 дБ/км) заставили Bell Labs и американскую стекольную компанию Corning резко ускорить собственные программы и впервые вытянуть волокно с затуханием ниже заветных 20 дБ/км. При этом в отличие от многих коллег-предпринимателей Као сознательно не стремился монополизировать рынок: он получил свыше 30 патентов (в том числе на прочные влагостойкие волокна), но открытая научная публикация 1966 года стала общедоступным катализатором для всей индустрии. Личная драма настигла учёного уже на склоне лет: с начала 2004 года (а по ряду проявлений и ранее) у него развилась болезнь Альцгеймера, от которой прежде страдал его отец, постепенно лишив создателя глобальной коммуникационной сети дара связной речи именно к моменту высшего мирового триумфа.
Наследие, влияние и оценки в историографии
Когда 6 октября 2009 года Нобелевский комитет присудил Чарльзу Као половину премии по физике «за новаторские достижения в области передачи света по волокнам для оптической связи» (вторую половину разделили изобретатели ПЗС-матриц Уиллард Бойл и Джордж Смит), семидесятипятилетний лауреат уже испытывал серьёзные трудности с речью. Его супруга Гвен зачитала от его имени ответ и проследила, чтобы нобелевская лекция «Песок давно минувших дней шлёт в будущее голоса людей» прозвучала в Стокгольме как манифест прикладной науки. Существенную часть нобелевской выплаты семья направила на медицинский уход и создание в 2010 году Фонда Чарльза К. Као по борьбе с болезнью Альцгеймера. В 2010 году Као был возведён королевой Елизаветой II в рыцари-командоры ордена Британской империи (KBE) и удостоен Большой медали Баугинии Гонконга; учёный скончался 23 сентября 2018 года в гонконгском хосписе Брэдбери в возрасте 84 лет.
В историографии науки и технологий рубежа XX–XXI веков (включая монографию Джеффа Хехта «Город света») Чарльз Као по праву назван «отцом волоконно-оптических коммуникаций» и «крёстным отцом широкополосной связи». Современные историки техники ставят его открытие 1966 года в один ряд с созданием стабильного лазера Али Джаваном и изобретением транзистора: без сверхпрозрачных одномодовых оптоволоконных магистралей, соединивших континенты по дну океанов, были бы невозможны ни скоростной Интернет, ни Всемирная паутина, ни глобальная цифровая экономика. Именем учёного ещё при жизни был назван астероид (3463) Каокуэн (1996), здания научных парков в Гонконге и британская премия, а его судьба стала редким примером глобального научного синтеза Востока и Запада.
