Происхождение, среда и становление
Рауль Федерико Пребиш родился 17 апреля 1901 года в провинциальном Сан-Мигель-де-Тукумане на северо-западе Аргентины в семье немецкого переселенца Альбина Теодора Пребиша и представительницы старинного креольского рода Росы Линарес Урибуру (его младший брат Альберто прославился как архитектор модернистского Обелиска в Буэнос-Айресе). Юность будущего экономиста пришлась на «золотую осень» аргентинской агроэкспортной модели: опираясь на британские инвестиции в железные дороги и рефрижераторный флот, вывоз пампаской говядины и пшеницы обеспечивал стране подушевой доход, сопоставимый с западноевропейским. Поступив в 1918 году на факультет экономических наук Университета Буэнос-Айреса в атмосфере студенческой Университетской реформы, Пребиш первоначально разделял классические постулаты британского фритредерства и неоклассической теории равновесия. Тем не менее уже в его ранних статистических исследованиях 1920-х годов для Аргентинского сельского общества — анализе картельного сговора англо-американских мясохладобоен — проявилось стремление проверять абстрактные схемы реальной асимметрией рыночной власти.
Потрясение Великой депрессии 1929–1933 годов разрушило прежнюю картину мира молодого профессора политэкономии и заместителя министра финансов (1930–1932). Мировые цены на зерно и мясо рухнули гораздо глубже, чем цены на импортные машины, Великобритания на Оттавской конференции 1932 года отгородилась имперскими преференциями, а новый глобальный экономический лидер — Соединённые Штаты — сам выступал мощным аграрным экспортёром и защищал внутренний рынок высокими тарифами. Участвуя в подготовке центрального банка и посетив провалившуюся Лондонскую валютно-экономическую конференцию 1933 года, Пребиш убедился, что пассивное следование золотому стандарту обрекает сырьевую экономику на разрушительные внешние циклы.
Вершиной его национального государственного творчества стало создание в 1935 году Центрального банка Аргентинской Республики, где 34-летний Пребиш занял ключевой пост генерального управляющего (1935–1943). Вместо механического копирования уставов европейских эмиссионных банков он сконструировал гибкий антициклический механизм стерилизации избыточной экспортной выручки в годы бума и поддержания внутреннего спроса в период спада Второй мировой войны. Вынужденная отставка в октябре 1943 года после прихода к власти националистической военной хунты (а затем и увольнение с университетской кафедры при Хуане Доминго Пероне в 1948 году) закрыли перед ним карьеру на родине, но парадоксальным образом вывели его мысль на общеконтинентальный простор: консультируя центробанки Мексики, Венесуэлы и Парагвая и опубликовав в 1947 году одно из первых испаноязычных исследований «Введение в Кейнса», Пребиш пришёл к выводу о необходимости принципиально новой политической экономии для неиндустриальных наций.
Ключевые свершения, труды и историческая роль
Весной 1949 года на сессии только что созданной Экономической комиссии ООН для Латинской Америки (ЭКЛА / CEPAL) в Гаване Пребиш представил доклад «Экономическое развитие Латинской Америки и его главные проблемы» (опубликован ООН в 1950 году), который Альберт Хиршман окрестил «Латиноамериканским манифестом». Став исполнительным секретарём ЭКЛА в Сантьяго-де-Чили (1950–1963), он впервые в истории мировой экономической мысли разделил глобальное хозяйство на системно взаимосвязанные полюса — индустриальный «центр» и аграрно-сырьевую «периферию». Классическая теория сравнительных преимуществ Давида Рикардо предполагала, что плоды технического прогресса в промышленности удешевят готовые изделия и равномерно распределятся через международную торговлю в пользу поставщиков продовольствия и руды. Опираясь на вековую британскую и ооновскую статистику (независимо обработанную в те же месяцы немецко-британским экономистом Хансом Зингером), Пребиш доказал прямо обратную тенденцию — долгосрочное ухудшение условий торговли для периферии (гипотеза Пребиша — Зингера).
Причину этой асимметрии он объяснил не заговором, а институциональной и технологической неоднородностью мирового рынка. Во-первых, согласно закону Энгеля, по мере роста мировых доходов спрос на продовольствие и традиционное сырьё растёт медленнее, чем спрос на сложную промышленную продукцию, дополнительно вытесняющую натуральное сырьё синтетическими заменителями. Во-вторых, в странах индустриального «центра» олигополистические корпорации и сильные профсоюзы удерживают рост производительности труда внутри своих экономик в форме повышенных прибылей и заработных плат и не допускают падения цен в фазе кризиса. Напротив, в странах «периферии» избыток неквалифицированной сельской рабочей силы и острая конкуренция разрозненных экспортёров вынуждают отдавать любой прирост продуктивности внешнему покупателю через удешевление сырья: чтобы купить тот же трактор или станок, аграрной стране с каждым десятилетием приходится вывозить всё больший физический объём кофе, меди или пшеницы.
В стенах ЭКЛА Пребиш собрал блестящее созвездие экономистов и социологов — Селсу Фуртаду, Анибала Пинто, Освальдо Сункеля, Хуана Нойолу, Хосе Медину Эчаваррию — создав школу латиноамериканского структурализма («десаррольизма»). Её практическая программа включала целенаправленную индустриализацию под эгидой государства, структурную аграрную реформу против латифундизма, государственное программирование инвестиций (для чего в 1962 году Пребиш основал институт ILPES) и создание общего латиноамериканского рынка (ЛАСТ и Центральноамериканский общий рынок). В 1964 году генеральный секретарь ООН У Тан назначил авторитетного аргентинца первым генеральным секретарём Конференции ООН по торговле и развитию (ЮНКТАД) в Женеве. Программный доклад Пребиша «К новой торговой политике в целях развития» (1964) стал интеллектуальной платформой «Группы 77» — коалиции развивающихся государств Азии, Африки и Латинской Америки. В противовес формальной взаимности ГАТТ, ставившей слабые экономики в заведомо неравные условия с индустриальными гигантами, Пребиш добился международного признания Общей системы преференций (GSP) — одностороннего снижения таможенных пошлин развитыми странами для промышленного экспорта Глобального Юга, а также механизмов стабилизации сырьевых рынков и целевого норматива помощи развитию в размере 0,7–1 % ВНП богатых держав.
Переломные решения, конфликты и драма эпохи
Интеллектуальная честность и политическая независимость Пребиша неоднократно ставили его под перекрёстный огонь справа и слева. После свержения Перона в сентябре 1955 года он ненадолго вернулся в Буэнос-Айрес в качестве экономического советника временного правительства с «Планом Пребиша», пытаясь совместить антиинфляционную стабилизацию и стимулирование аграрного экспорта с продолжением базовой индустриализации (металлургии, нефтедобычи, машиностроения). Этот компромисс навлёк на него непримиримую вражду перонистских профсоюзов, увидевших в нём проводника жёсткой экономии, тогда как традиционная земельная олигархия и ортодоксальные либералы отвергали саму идею государственного планирования. Аналогичное разочарование постигло его в начале 1960-х годов в рамках «Союза ради прогресса» Джона Кеннеди: возглавив «Комитет девяти мудрецов» для экспертизы национальных планов реформ, Пребиш столкнулся с нежеланием Вашингтона и местных элит проводить реальный передел латифундий и налоговую реформу.
Вопреки распространённому учебному стереотипу, приписывающему Пребишу безусловную апологию замкнутого протекционизма, именно он ещё с конца 1950-х годов и особенно в работе «К динамической политике развития для Латинской Америки» (1963) выступил самым проницательным критиком перегибов импортозамещающей индустриализации (ISI). Он предупреждал, что чрезмерные и бессрочные таможенные барьеры в узких национальных границах порождают неэффективные внутренние монополии с высокими издержками, подавляют стимулы к промышленному экспорту, усугубляют дефицит платёжного баланса из-за растущей потребности в импортном оборудовании и консервируют социальную маргинализацию деревни. Решение он видел в сочетании селективной индустриализации с региональной интеграцией и экспортом готовых изделий.
Тяжёлой драмой обернулись и женевские годы в ЮНКТАД: индустриальные державы Запада тормозили обязательные товарные соглашения, разрозненные интересы африканских, азиатских и латиноамериканских столиц размывали переговорную позицию «Группы 77», и после малорезультативной второй сессии ЮНКТАД в Дели (1968) разочарованный бюрократизацией аппарата Пребиш в марте 1969 года подал в отставку. Ещё более мрачным испытанием стали 1970-е годы в Южном конусе: военный переворот Аугусто Пиночета в Чили в сентябре 1973 года и установление кровавой диктатуры в Аргентине в 1976 году сопровождались радикальным демонтажем структуралистской модели руками «чикагских мальчиков». Ответом семидесятипятилетнего учёного стало создание в Сантьяго интеллектуальной трибуны — журнала «CEPAL Review» (1976) — и написание фундаментального труда «Периферийный капитализм: кризис и трансформация» (1981). В нём он показал, что периферийный капитализм носит структурно исключающий, «имитационный» характер: привилегированные страты присваивают экономический излишек и копируют стандарты сверхпотребления метрополий в ущерб накоплению капитала, а когда профсоюзы и демократические институты требуют перераспределения доходов, система срывается в гиперинфляцию и военный авторитаризм.
Наследие, влияние и оценки в историографии
В 1984 году, после падения военной хунты в Аргентине, 83-летний Пребиш откликнулся на призыв демократического президента Рауля Альфонсина помочь стране на фоне разрушительного латиноамериканского долгового кризиса, продолжая трудиться до последних дней жизни — он скончался в Сантьяго 29 апреля 1986 года вскоре после выступления на юбилейной сессии ЭКЛА. Его концептуальный аппарат породил сразу несколько влиятельных ветвей социальных наук второй половины XX века. Внутри самой ЭКЛА его ученики развили прагматический неоструктурализм (Фернандо Фаинзильбер, Хосе Антонио Окампо), тогда как более радикальные мыслители 1960–1970-х годов — от реформистско-социологической версии Фернанду Энрики Кардозу и Энсо Фалетто до неомарксистских концепций Андре Гундера Франка, Теотониу дус Сантуса и Самира Амина — превратили дихотомию Пребиша в теорию зависимости, а Иммануил Валлерстайн положил её в основание мир-системного анализа, дополнив промежуточной категорией «полупериферии».
В истории экономической мысли вокруг наследия Пребиша десятилетиями не утихали острые методологические и эконометрические дискуссии. Неоклассические критики 1950–1980-х годов (Джейкоб Вайнер, Готфрид Хаберлер, Бела Баласса) оспаривали корректность британских внешнеторговых рядов XIX — первой половины XX века, указывая на удешевление морского фрахта и неучтённый рост качества промышленных машин, а в годы «Вашингтонского консенсуса» возлагали на доктрину ЭКЛА ответственность за хронический протекционизм и инфляцию в Латинской Америке. Однако позднейшие эконометрические исследования сверхдлинных рядов товарных цен XX–XXI веков (Энцо Грилли и Мау Вон Ян, Дэвид Харви, Х. А. Окампо и М. Парра) подтвердили как наличие ступенчатых долгосрочных провалов реальных цен на неэнергетическое сырьё, так и разрушительную волатильность сырьевой специализации, лишь временно маскируемую сырьевыми «суперциклами». Современная биографическая историография (Эдгар Досман, Джозеф Лав, Джон и Ричард Тойе), называющая Пребиша «латиноамериканским Кейнсом», видит его главный вклад в том, что он преодолел европоцентричный универсализм экономической теории и создал институциональную инфраструктуру, позволившую странам Глобального Юга говорить на языке собственной научной экспертизы.
