Происхождение, среда и становление
Франц Петер Шуберт родился 31 января 1797 года в венском предместье Химмельпфортгрунд в многодетной семье приходского учителя Франца Теодора Шуберта (происходившего из моравских крестьян Австрийской Силезии) и Элизабет Фиц, дочери силезского слесаря. Из четырнадцати детей выжили лишь пятеро; дома царила любовь к музицированию (отец учил мальчика скрипке, брат Игнац — фортепиано, а в семейном струнном квартете Франц играл на альте), и вскоре ребёнок превзошёл как родных, так и приходского регента Михаила Хольцера. В 1808 году одиннадцатилетний Шуберт поступил певчим в венскую придворную капеллу и Императорский Конвикт, где играл на скрипке в оркестре (впитывая симфонии Гайдна, Моцарта и раннего Бетховена, а также баллады И. Р. Цумштега) и подружился с Йозефом фон Шпауном, снабжавшим бедного юношу нотной бумагой.
После смерти матери от тифа в мае 1812 года пятнадцатилетнего Шуберта взял к себе на бесплатное обучение ведущий музыкальный авторитет Вены Антонио Сальери, преподававший ему генерал-бас, контрапункт и композицию вплоть до 1816–1817 годов. Когда голос юноши сломался (конец 1813 года), он оставил Конвикт, окончил учительскую семинарию Святой Анны и с 1814 по 1818 год работал помощником учителя в отцовской школе. Рутинная служба не остановила творческого взрыва: в одном лишь 1815 году он написал свыше 20 тысяч тактов музыки — около 140 песен (вслед за «Гретхен за прялкой» 1814 года), симфонию и мессы, а вскоре создал знаменитую балладу «Лесной царь» на стихи Гёте.
Ключевые свершения, труды и историческая роль
Историческая роль Шуберта определяется тем, что он соединил дисциплину венского классицизма с субъективной лирикой раннего романтизма, осуществив революцию в жанре художественной песни (Lied). Превратив фортепианное сопровождение из подчинённого фона в равноправного драматургического партнёра голоса, способного звукописью передать движение прялки, топот коня или душевную смуту героя, Шуберт уравнял камерную вокальную миниатюру с крупными сонатно-симфоническими жанрами. Он создал свыше 600 песен на тексты Гёте, Шиллера, Майрхофера, Гейне и Вальтера Скотта («Третья песня Эллен», известная как «Ave Maria»), увенчав это наследие сквозными психологическими циклами «Прекрасная мельничиха» (1823) и «Зимний путь» (1827) на стихи Вильгельма Мюллера, а также посмертно изданным сборником «Лебединая песня» (1828).
Не менее новаторским оказался инструментальный мир композитора, при жизни заслонённый славой песен. На смену конфликтному драматизму бетховенского типа у Шуберта пришёл песенно-эпический симфонизм с сопоставлением далёких тональностей и тончайшей тембровой поэтикой — в загадочной двухчастной Симфонии № 8 си минор («Неоконченной», 1822) и масштабной Симфонии № 9 до мажор («Большой», 1825–1828). Столь же плодотворной стала его камерная и клавирная работа: квинтет «Форель» (1819), квартет ре минор «Смерть и девушка» (1824–1826), Октет, соната для арпеджионе, прощальный Струнный квинтет до мажор с двумя виолончелями (1828), 23 фортепианные сонаты, фантазия «Скиталец», экспромты и музыкальные моменты заложили основу романтического пианизма и камерного письма XIX века.
Переломные решения, конфликты и драма эпохи
Вопреки позднему сентиментальному мифу о беззаботном лирике, жизнь Шуберта в меттерниховской Вене эпохи Реставрации была полна острых социальных и профессиональных кризисов. Жёсткий австрийский закон 1815 года о согласии на брак лишил его возможности жениться на певице Терезе Гроб из-за отсутствия стабильного дохода. Потерпев неудачу в конкурсе на пост капельмейстера в Лайбахе (1816), Шуберт в 1818 году решился уйти из школы отца в круг преданных друзей («шубертиады» при участии Франца фон Шобера, поэта Иоганна Майрхофера, драматурга Э. фон Бауэрнфельда, художников М. фон Швинда и Л. Купельвизера, а также придворного баритона Иоганна Михаэля Фогля, ставшего главным пропагандистом его песен). Поддержкой служили и летние поездки 1818 и 1824 годов в имение графа Эстергази в Желизе (где проявился интерес композитора к венгерскому фольклору). В 1820 году богемный кружок попал под удар полицейской реакции: Шуберт с товарищами был арестован; поэт Иоганн Зенн провёл свыше года в тюрьме и был выслан из Вены, а сам композитор подвергся строгому внушению.
Ещё более глубоким разочарованием стали оперные неудачи: венская сцена 1820-х годов находилась во власти итальянской моды на Россини и антрепризы Доменико Барбайи, из-за чего почти все двадцать театральных замыслов Шуберта («Альфонсо и Эстрелла», «Фьеррабрас», цензурно остановленные «Заговорщики», а также «Розамунда», снятая после двух представлений) не закрепились в репертуаре. С конца 1822 года добавилась тяжёлая болезнь (предположительно сифилис и изнурительное лечение ртутью), циклотимические депрессии и отказ в месте вице-капельмейстера придворной капеллы (1826). Лишь 26 марта 1828 года он дал единственный в жизни публичный авторский концерт, прежде чем 19 ноября того же года угаснуть на 32-м году жизни от брюшного тифа.
Наследие, влияние и оценки в историографии
После смерти Шуберта масса рукописей оставалась в шкафах родных и друзей, пока их не открыли романтики: в 1838 году Роберт Шуман отыскал в Вене партитуру «Большой» симфонии (впервые исполненной Феликсом Мендельсоном в Лейпциге в 1839 году), в 1865 году Иоганн Хербек открыл «Неоконченную» симфонию, хранившуюся у Ансельма Хюттенбреннера, а в 1867 году Джордж Гроув и Артур Салливан разыскали в Вене забытые симфонии и музыку к «Розамунде». Ференц Лист, переложивший для фортепиано десятки песен, назвал Шуберта «поэтичнейшим из музыкантов, которые когда-либо жили на свете», Иоганнес Брамс возглавил полное академическое издание сочинений (1897), а симфонизм мастера напрямую повлиял на Берлиоза, Дворжака, Брукнера и Малера.
Высеченная на верингском надгробии эпитафия Франца Грильпарцера — «Музыка похоронила здесь прекрасное сокровище, но ещё более прекрасные надежды. Здесь покоится Франц Шуберт» (прах перенесён на Центральное кладбище Вены рядом с Бетховеном в 1888 году) — в современной историографии (труды Отто Эриха Дойча, составившего каталог D в 1951 году, Альфреда Эйнштейна, Ю. Н. Хохлова и В. Д. Конен) осмысляется не как признак незавершённости, а как знак стремительной революции, изменившей европейскую музыку XIX–XX веков.
