Происхождение, среда и становление
Иннокентий Михайлович Смоктунович родился 28 марта 1925 года в сибирской деревне Татьяновка Томской губернии в многодетной семье белорусского происхождения. Вопреки легенде о польско-шляхетских корнях, сам актёр возводил род к прадеду Николаю Смоктуновичу, егерю Беловежской пущи, сосланному в Сибирь в 1861 году. В конце 1920-х — начале 1930-х годов отец и дед были раскулачены, а дядя Григорий Петрович в 1937 году расстрелян по политическому делу. Спасаясь от голода, семья переехала в Томск, а затем в Красноярск, где тётя Надежда Петровна взяла на воспитание Иннокентия и его брата Владимира; брат вскоре умер, и мальчик выживал на рынке. В четырнадцать лет он впервые попал в Красноярский драматический театр, ощутив, что «попал домой», хотя первая проба в школьном драмкружке завершилась изгнанием.
Когда в войну отец ушёл на фронт и в августе 1942 года пропал без вести, Смоктуновский окончил фельдшерско-акушерское училище и курсы киномехаников, работал в военном госпитале и статистом в театре. В январе 1943 года его призвали в армию, а в августе рядовым отправили на фронт. В составе 75-й гвардейской стрелковой дивизии он прошёл бои на Курской дуге, форсирование Днепра и освобождение Киева; за доставку донесений был награждён первой медалью «За отвагу», вручённой лишь 49 лет спустя. Попав в декабре 1943 года в плен, Смоктуновский бежал в январе 1944 года, укрывался в украинской семье, вступил в партизанский отряд и с 318-м гвардейским полком дошёл до Германии, получив вторую медаль «За отвагу».
Ключевые свершения, труды и историческая роль
Демобилизовавшись в октябре 1945 года, фронтовик столкнулся с ограничением прав: немецкий плен сделал его неблагонадёжным с запретом «минус 39» на проживание в крупных городах СССР. После красноярской студии он в 1946–1951 годах выступал во 2-м Заполярном театре драмы в Норильске, где играли заключённые Норильлага, включая Георгия Жжёнова, и по требованию директора в разгар борьбы с космополитизмом сменил фамилию на Смоктуновский. После цинги актёр уехал на юг, где служил в театрах Грозного, Махачкалы и Сталинграда, блестяще играя в том числе комедийных Хлестакова и Белогубова.
Приехав в начале 1955 года в Москву, актёр получил отказ столичных трупп: его странный тембр и осторожная пластика не вписывались в канон позднесталинской сцены. Лишь роль Фарбера в фильме Александра Иванова «Солдаты» (1956) по повести Виктора Некрасова «В окопах Сталинграда» и рекомендация Евгения Лебедева открыли ему путь в ленинградский БДТ к Георгию Товстоногову. Премьера «Идиота» 31 декабря 1957 года стала эстетическим прорывом оттепели: критики Наум Берковский, Инна Соловьёва и Вера Шитова увидели в его Мышкине рождение интеллектуального стиля и «игру души». В кино триумф закрепили Илья Куликов в «Девяти днях одного года» (1962) Михаила Ромма, Гамлет у Григория Козинцева (1964, Ленинская премия и оценка Лоренса Оливье), Юрий Деточкин в комедии Эльдара Рязанова «Берегись автомобиля» (1966), Чайковский и Порфирий Петрович. В 1971 году Борис Равенских позвал его в Малый театр на роль царя Фёдора Иоанновича, а с 1976 года он стал центральной опорой МХАТа Олега Ефремова.
Переломные решения, конфликты и драма эпохи
Творческая биография Смоктуновского строилась на постоянном сопротивлении жанровой и институциональной инерции. После успеха «Идиота» руководство БДТ загружало звезду в схематичных современных пьесах вроде «Кремлёвских курантов» и «Иркутской истории», что противоречило масштабу его дарования. Предпочтя репетициям «Горя от ума» киносъёмки и опоздав на три недели к началу работы над Чацким, Смоктуновский в конце 1960 года покинул БДТ; Товстоногов расценил уход как измену и допустил его на сцену лишь однажды — для гастролей «Идиота» в Англии и Франции в 1966 году.
Признаваясь в 1965 году, что сердце не выдерживает двойной нагрузки театра и кино, он в 1960-е годы выбрал экран, а в 1970-е вернулся на сцену; болезнь глаз и плотный график лишили его таких ролей, как Андрей Болконский у Сергея Бондарчука, Хлудов в «Беге» и Гойя у Конрада Вольфа. Гражданскую принципиальность артист проявил в 1966 году, подписав «Письмо 25 деятелей культуры и науки» Леониду Брежневу против реабилитации Сталина. В 58 лет он опрокинул привычное амплуа, сыграв беспощадного Порфирия Головлёва во МХАТе, а в эпоху постсоветского кризиса 1990-х сумел сохранить художественную высоту в фильме Леонида Горовца «Дамский портной» (1990, премия «Ника») и в дуэтах с Олегом Ефремовым в спектаклях «Кабала святош» и «Возможная встреча».
Наследие, влияние и оценки в историографии
В истории русской культуры Иннокентий Смоктуновский оценивается как артист-реформатор, утвердивший на сцене и экране тип интровертного, этически чуткого мыслителя вместо декларативной патетики. Анатолий Смелянский называл товстоноговского «Идиота» качественным взрывом всего советского театра, а Анатолий Эфрос отмечал в мхатовском «Иванове», что в его игре «молчание — золото». Британские критики Питер Брук, Дилис Пауэлл и Пенелопа Гиллиатт после премьеры «Гамлета» выделяли в его датском принце сплав уязвимости и интеллектуальной воли; отечественные театроведы Раиса Беньяш и Елена Горфункель показали, что за внешней хрупкостью стоял самостоятельный «дар отдельности», требовавший великой драматургии.
Его культурное наследие дополнили закадровый голос главного героя в «Зеркале» Андрея Тарковского, дубляж фильмов Чарли Чаплина, а также обширные радиозаписи русской классики, поэзии и библейских текстов (вместе с Сергеем Аверинцевым). После смерти актёра 3 августа 1994 года и прощальной овации на сцене МХТ имени А. П. Чехова Олег Ефремов отказался называть ушедшего мастера просто великим, подчеркнув его единственность в русском театре. Память о Смоктуновском сохраняют музей в Татьяновке и малая планета № 4926.
