Эпоха Северной Сун, личность Би Шэна и свидетельство Шэнь Ко
Подвижные литеры Би Шэна стали одним из самых смелых технических изобретений средневекового Китая. Единственным и притом исключительно точным первоисточником, донёсшим до нас описание этой технологии, остаётся энциклопедическое сочинение китайского государственного деятеля, астронома и естествоиспытателя Шэнь Ко (1031–1095) «Записки о ручье снов» (Мэнси битань), созданное в 1088 году (в Китае этот памятник переиздавался в том числе в 1975 году). В отличие от придворных хронистов, редко фиксировавших низовую ремесленную практику, просвещённый сановник целенаправленно собирал и анализировал инженерные достижения современников, благодаря чему открытие простолюдина-мастера сохранилось в памяти науки.
По свидетельству Шэнь Ко, изобретатель Би Шэн (X в., Иншань — 1051 г.) был простым кузнецом и разработал свой наборный шрифт в годы правления Цин Ли (1041–1048 гг.) в империи Северная Сун. Профессиональный опыт работы с огнём, обжигом, металлом и плавкими составами помог ремесленнику взглянуть на книжную страницу не как на монолитную картину, вырезанную раз и навсегда, а как на сборную матрицу из стандартных многоразовых элементов. Время его поиска совпало с экономическим подъёмом и урбанизацией сунского Китая: расширение системы государственных экзаменов на чиновничьи должности, распространение конфуцианских классиков, медицинских, аграрных и административных справочников делали резьбу одноразовых ксилографических досок под каждую страницу объёмных трудов чрезвычайно дорогой и долгой.
Устройство глиняных литер и цикл наборной печати
Согласно «Запискам о ручье снов», Би Шэн начинал с изготовления набора: взяв вязкую глину, он вырезал в ней зеркальные знаки высотой с ободок монеты, причём каждый отдельный иероглиф образовывал самостоятельную рельефную печать, которую затем обжигали на огне для придания прочности и износостойкости. В стране с многовековой культурой резьбы по дереву этот выбор кажется неожиданным, однако Шэнь Ко специально разъяснил инженерную причину отказа от деревянных литер: «Он не пользовался деревом, потому что древесная ткань бывает то грубой, то тонкой, то есть неоднородной, а кроме того, дерево впитывает влагу, вследствие чего составленная из литер форма делается неровной».
Для сборки печатной страницы Би Шэн брал заранее подготовленную железную доску и покрывал её термопластичной мастикой из сосновой смолы, воска и бумажного пепла. Прежде чем печатать, поверх ставили железную рамку для разделения строк и заполняли её поставленными в ряд глиняными печатями, образуя сплошную полосу. Затем форму подносили к огню и нагревали: когда паста от тепла размягчалась, мастер накладывал поверх литер идеально гладкую доску и прижимал их, после чего печатающая поверхность шрифта делалась ровной, «как точильный камень». Для каждого иероглифа в запасе имелось несколько литер, а для часто употребляемых знаков — двадцать и более на случай их повторения на одной странице; если же попадался редкий иероглиф, не заготовленный заранее, его тут же вырезали в сырой глине и обжигали на огне от соломы. По окончании тиража железную доску снова подносили к огню: паста расплавлялась, и литеры выпадали сами собой, не оставляя никаких следов глины, готовые к сортировке и следующему набору.
Экономика тиража и причины победы ксилографии
Шэнь Ко продемонстрировал удивительную экономическую точность, прямо отметив порог рентабельности изобретения: способ Би Шэна невыгоден для печатания 2–3 экземпляров, где проще переписать текст вручную, однако при тиражах в несколько сотен или тысяч достигается «необыкновенная быстрота». Тем не менее после смерти Би Шэна в 1051 году его глиняный шрифт сколько-нибудь широкого распространения не получил, а сами значки, по сведениям историков печати, со временем оказались утрачены.
Причины неудачи лежали в структуре китайского письма и экономике книжного рынка. В отличие от фонетических алфавитов Средиземноморья и Европы с двумя-тремя десятками букв, китайское книгопечатание требовало тысяч и десятков тысяч графически уникальных иероглифов: отливка, учёт, хранение в огромных кассах и поиск нужного знака требовали больших начальных вложений и грамотных наборщиков. Конкурирующая же ксилография обеспечивала издателю гибкость хранения капитала: единожды вырезав деревянные доски, государственная печатня или частная лавка могла отпечатать ровно столько книг, сколько требовал рынок, убрать доски на склад и годами допечатывать новые партии без повторного набора. К тому же хрупкие глиняные литеры при ручной притирке водянистой тушью без механического пресса и масляной краски уступали деревянной резьбе в чёткости и каллиграфической выразительности, столь ценимой сунской элитой.
Историческое значение и мост к типографской революции
Несмотря на локальность практического применения в XI веке, Би Шэн совершил прорыв мирового значения: он первым в истории человечества объединил в единое целое наборный и печатный принципы, создав разборную форму из модульных многоразовых элементов. В последующие столетия мастера Восточной Азии продолжали развивать это направление, пытаясь преодолеть хрупкость обожжённой глины за счёт усовершенствованной пропитки твёрдой древесины и перехода к металлическим — оловянным, бронзовым и медным — подвижным литерам, особенно активно поддержанным государством в средневековой Корее и при издании крупных сводов в Китае.
Но подлинно глобальную революцию принцип подвижного шрифта совершил лишь в середине XV века в Европе, в мастерской Иоганна Гутенберга. Европейский прорыв, ставший по сути вторым независимым изобретением книгопечатания, опирался на факторы, отсутствовавшие при Северной Сун: компактный алфавит, быстрое массовое литьё букв из свинцово-оловянного сплава в стальных пуансонах и медных матрицах, густую масляную краску и винтовой пресс. В XX–XXI веках вклад сунского мастера получил всеобщее признание, а в 2010 году Международный астрономический союз присвоил имя Би Шэна кратеру на обратной стороне Луны.
