Предпосылки операции «Тайфун» и построение обороны
После Смоленского сражения в германском руководстве развернулся «августовский кризис»: вопреки мнению ОКХ и Ф. Гальдера А. Гитлер 28 июля направил танковые силы группы армий «Центр» на фланги к Киеву и Ленинграду. Директивой № 34 от 12 августа и директивой № 35 от 6 сентября вермахт вернулся к наступлению на Москву, наметив двойной охват восточнее Смоленска в направлении Вязьмы (план 19 сентября получил название «Тайфун», а 24–26 сентября в Смоленске утвердили приказы армиям). К 2 октября Ф. фон Бок сосредоточил 78 дивизий (1,929 млн человек; по расчётам К. Рейнхардта, реально около 1220 танков при износе техники), тайно перебросив из-под Ленинграда 4-ю танковую группу Э. Гёпнера. На направлениях ударов у Духовщины и Рославля немцы достигли превосходства в 3–3,2 раза по пехоте, в 3,8–8,5 раза по артиллерии и до 8,5 раза по танкам.
Западный фронт (320 тыс. человек, 475 танков, включая 51 Т-34 и 19 КВ, 2253 орудия, 733 миномёта, 272 самолёта на полосе 340 км) под командованием И. С. Конева (с 12 сентября) и Резервный фронт С. М. Будённого по плану от 20 сентября и директиве Ставки от 27 сентября перешли к жёсткой обороне. Советское командование ждало главный удар вдоль шоссе Смоленск — Вязьма — Москва, прикрыв его 16-й (К. К. Рокоссовский) и 19-й (М. Ф. Лукин) армиями на узких полосах 25–35 км. Фланги же остались ослабленными (15 км на дивизию, глубина 15–20 км): 30-я армия В. А. Хоменко на 50 км располагала лишь 157 орудиями от 76 мм без танков, а сентябрьские частные наступления 43-й армии дополнительно истощили войска. К тому же, как отмечал позднее К. К. Рокоссовский, информирование командармов об общей обстановке было налажено крайне слабо.
Прорыв танковых клиньев и сражение в Вяземском котле
2 октября в 5:30 утра 9-я армия с 3-й танковой группой Г. Гота и 4-я армия Г. фон Клюге с 4-й танковой группой Гёпнера перешли в наступление (через два дня после удара 2-й танковой группы Г. Гудериана против Брянского фронта). Пользуясь сухой погодой, танковые клинья двинулись не по шоссе, а по просёлочным дорогам на флангах, в первый же день прорвав фронт на 15–30 км, тогда как 8-й авиакорпус В. фон Рихтгофена дважды разбомбил штаб Западного фронта, нарушив связь. На юге танки Гёпнера пробили полосу 43-й армии и второй эшелон (33-ю армию), заняли 4 октября Киров, Мосальск и Спас-Деменск, а 5 октября — Юхнов (донесения лётчиков 120-го истребительного полка и полковника Сбытова о колоннах под Юхновом в Москве поначалу сочли паникой). На севере 3-я танковая группа 3 октября форсировала Днепр, но 3–5 октября её временно затормозил контрудар группы И. В. Болдина у Холм-Жирковского (уничтоживший до 59 танков по советским данным) и дефицит горючего, восполненный лишь авиацией 2-го воздушного флота.
Запросы Конева об отходе были удовлетворены Ставкой лишь днём 5 октября, а приказ об отступлении 6 октября не дошёл до потерявших управление войск (отошло лишь управление 16-й армии, передав дивизии 19-й и 20-й армиям). Утром 7 октября 40-й и 46-й моторизованные корпуса с юга и 56-й корпус с севера сомкнулись у Вязьмы. В котле оказались штабы 19-й (М. Ф. Лукин), 20-й (Ф. А. Ершаков), 24-й (К. И. Ракутин) и 32-й (С. В. Вишневский) армий и группа Болдина — 37 дивизий (включая ополченцев и 45-ю кавдивизию), 9 танковых бригад и 31 артполк РГК. Назначенный 8 октября командующим Резервным, а 10 октября — объединённым Западным фронтом Г. К. Жуков приказал Лукину прорываться на восток. После тяжёлых атак 10–12 октября (20-я армия пошла на прорыв 10 октября, а 11–12 октября удар севернее Вязьмы пробил брешь в позициях 11-й танковой дивизии) вышли отряды из 16 дивизий (по 500–2000 человек) и группа Болдина; остальные очаги вели бой до 13–20 октября.
Факторы катастрофы и масштабы потерь сторон
Катастрофический исход предопределили внезапная переброска 4-й танковой группы из-под Ленинграда, нестандартное наступление танков по просёлочным дорогам в обход главной магистрали, господство люфтваффе в первые сутки, парализовавшее управление фронтами, а также растянутая одноэшелонная оборона и запоздание с приказом на отвод войск. При дефиците средств связи и противотанковых орудий (1,5 на километр фронта) окружённые армии оказались рассечены на изолированные котлы.
Точное число советских потерь остаётся спорным. Немецкие сводки объединяли Вяземский и Брянский котлы, сообщая о более чем 600 тысячах пленных (одна 4-я танковая группа к 14 октября донесла о 140 тысячах пленных, 154 танках и 933 орудиях). В то время как справочник Г. Ф. Кривошеева относит к двухмесячной Московской оборонительной операции (30 сентября — 5 декабря) 514 338 безвозвратных и 143 941 санитарную потерю, исследователь Л. Н. Лопуховский оценивает потери Западного и Резервного фронтов за 28 сентября — 18 октября примерно в 780 тысяч человек, в том числе 527 тысяч пленных. Погиб командарм 24 Ракутин, были захвачены тяжелораненый Лукин, Ершаков и Вишневский; в вяземском пересыльном лагере Дулаг № 184 ежедневно умирали до 300 пленных (в 40 братских рвах захоронено 70–80 тысяч человек). Германские людские потери были примерно в 7 раз меньше, однако за первую половину октября группа армий «Центр» потеряла до 500 выведенных из строя танков.
Последствия сражения для обороны Москвы
Прорыв обороны открыл вермахту оперативную дорогу на Москву, вызвав острейший кризис октября 1941 года, панику в столице и введение осадного положения. Уже 6 октября ГКО на кризисном заседании постановил срочно занять недостроенный (готовый на 40–80 процентов) Можайский рубеж обороны, куда бросили 4 стрелковые дивизии, пулемётные батальоны, московское ополчение, курсантов военных училищ и 7 дивизий с правого крыла Западного фронта.
Вместе с тем самоотверженное сопротивление окружённых армий под Вязьмой до 13 октября сковало не менее 28 немецких дивизий. Выигранное время, значительное истощение бронетехники вермахта и наступившая осенняя распутица позволили Г. К. Жукову перекрыть магистрали на подступах к столице и к концу октября восстановить сплошной фронт обороны (в память о павших 22 июня 2005 года под Вязьмой открыт мемориальный комплекс «Богородицкое поле»).
