Предпосылки и исторический контекст
Истоки «кризиса евроракет», приведшего к заключению Договора о ликвидации ракет средней и меньшей дальности (ДРСМД), восходят к технологической революции в системах наведения середины 1970-х годов. Внедрение лазерных, инфракрасных и телевизионных головок самонаведения позволило сократить круговое вероятное отклонение ракет до нескольких десятков метров. На этом фоне министр обороны США Джеймс Шлезингер в августе 1973 года обнародовал доктрину «ограниченной ядерной войны» и контрсилового, в том числе обезглавливающего, удара, предполагавшую выигрыш в подлётном времени за счёт модернизации средств передового базирования в Западной Европе. Подписание Великобританией и Францией Оттавской декларации 1974 года о координации оборонной, включая ядерную, политики было воспринято в Москве как признак консолидации западного потенциала на европейском театре военных действий.
В ответ советское руководство и министр обороны СССР Д. Ф. Устинов с 1976–1977 годов приступили к замене устаревших одноблочных стационарных комплексов Р-12 и Р-14 на подвижные твердотопливные ракеты средней дальности РСД-10 «Пионер» (по классификации НАТО — SS-20 Saber). Оснащённые тремя разделяющимися головными частями индивидуального наведения (РГЧ ИН) и имевшие дальность до 5000 км (чуть ниже порога межконтинентальных ракет по ОСВ-2), эти комплексы оставались неучтёнными действовавшими соглашениями о стратегических вооружениях. Около 300 развёрнутых «Пионеров» обеспечивали СССР возможность за считанные минуты поразить командные пункты, базы и порты приёма американских подкреплений в Западной Европе. Обеспокоенность западноевропейских союзников, впервые публично сформулированная канцлером ФРГ Гельмутом Шмидтом в 1977 году, вылилась в принятие Советом НАТО 12 декабря 1979 года «двойного решения»: альянс предложил СССР переговоры об ограничении ракет средней дальности, но при их провале обязался с конца 1983 года разместить в Западной Европе 572 американские ракеты — 108 баллистических «Першинг-2» в ФРГ и 464 крылатые ракеты наземного базирования BGM-109G «Томагавк» в Великобритании, Италии, Бельгии и Нидерландах. Подлётное время «Першинга-2» до центральных районов европейской части СССР составляло 6–8 минут, что создавало критическую угрозу советской системе управления стратегическими ядерными силами.
Ход событий и ключевые механизмы
Переговорный тупик и эскалация 1980–1984 годов
Предварительные советско-американские консультации в Женеве открылись в октябре 1980 года, а официальные переговоры стартовали 30 ноября 1981 года (делегации возглавили Пол Нитце и Юлий Квицинский). Накануне их открытия, 18 ноября 1981 года, президент США Рональд Рейган выдвинул так называемый «нулевой вариант»: отказ Вашингтона от развёртывания «Першингов-2» и крылатых ракет в обмен на полную ликвидацию советских РСД-10, Р-12 и Р-14. Москва отвергла это предложение как неравноценный обмен реально существующих ракет на ещё не размещённые американские системы и выдвинула встречную инициативу «абсолютного нуля» (Л. И. Брежнев), требовавшую учёта ядерных арсеналов Великобритании и Франции, а также американских средств передового базирования.
Летом 1982 года Нитце и Квицинский предприняли неформальную попытку прорыва — знаменитую «прогулку в лесу» в горах Юра, наметив компромиссный потолок по 75 пусковых установок в Европе (при отказе США от «Першингов-2» и сохранении за СССР 90 установок в Азии), однако оба правительства отвергли проект. После провозглашения администрацией Рейгана программы Стратегической оборонной инициативы (СОИ) в марте 1983 года Генеральный штаб ВС СССР расценил связку евроракет и противоракетного щита как инструмент обезоруживающего первого удара. В августе 1983 года Генеральный секретарь ЦК КПСС Ю. В. Андропов увязал переговоры по РСМД в единый пакет с вопросом о космических вооружениях. После того как в ноябре 1983 года Бундестаг одобрил размещение «Першингов-2» и первые ракеты прибыли в ФРГ, 24 ноября 1983 года СССР вышел из женевских переговоров и приступил к ответному развёртыванию оперативно-тактических комплексов ОТР-23 «Ока» (SS-23) в ГДР и Чехословакии.
Прорыв «нового мышления» и дипломатия 1985–1987 годов
Перелом наметился после смерти Д. Ф. Устинова в декабре 1984 года и прихода к руководству СССР в марте 1985 года М. С. Горбачёва, опиравшегося на концепцию «нового политического мышления» и стремившегося снизить военную нагрузку на экономику. Уже в январе — феврале 1985 года министр иностранных дел СССР А. А. Громыко и госсекретарь США Дж. Шульц договорились возобновить диалог по трём направлениям — стратегическим, средним и космическим вооружениям, а летом 1985 года Горбачёв ввёл односторонний мораторий на развёртывание ракет «Ока» в Восточной Европе. Программа поэтапного ядерного разоружения до 2000 года (15 января 1986 г.) и встреча на высшем уровне в Рейкьявике (11–12 октября 1986 г.) привели к принципиальному согласию вывести ракеты средней дальности из Европы, оставив сторонам по 100 боезарядов в азиатской части СССР и на национальной территории США, а также к снятию советской «пакетной» увязки с СОИ.
Первоначальный проект сохранения 100 боезарядов за Уралом вызвал в декабре 1986 — январе 1987 года резкие возражения Японии и Китая, опасавшихся перенацеливания советских ракет. В ответ СССР в феврале 1987 года предложил принцип «глобального двойного нуля» — полную ликвидацию ракет как средней, так и меньшей дальности во всём мире без учёта британских и французских сил. Позицию Запада консолидировало решение канцлера ФРГ Гельмута Коля в августе 1987 года демонтировать находившиеся на вооружении бундесвера 72 ракеты «Першинг-1А» с американскими боеголовками. На переговорах министра иностранных дел СССР Э. А. Шеварднадзе и Дж. Шульца в Вашингтоне в сентябре 1987 года был согласован окончательный текст: Советский Союз пошёл на крупную уступку, включив в договор комплексы ОТР-23 «Ока» (чьи тактико-технические характеристики формально не превышали 500 км), а США обязались отказаться от развёртывания в Центральной Европе ОТР «Lance-2» с нейтронными зарядами. 8 декабря 1987 года Горбачёв и Рейган подписали договор в Вашингтоне.
Правовые положения, классы вооружений и режим верификации
- Единая классификация и сфера запрета (статьи I–II): стороны обязались ликвидировать и впредь не производить, не испытывать и не развёртывать баллистические и крылатые ракеты наземного базирования меньшей (500–1000 км) и средней (1000–5500 км) дальности, как в ядерном, так и в обычном оснащении; авиационные и морские ракеты в сферу договора не входили.
- Ликвидируемые комплексы (статья III): со стороны США уничтожению подлежали БРСД «Першинг-2», крылатые ракеты наземного базирования BGM-109G «Томагавк» и ОТР «Першинг-1А»; со стороны СССР — РСД-10 «Пионер», Р-12, Р-14, крылатые ракеты РК-55, а также комплексы меньшей дальности ОТР-22 «Темп-С» и ОТР-23 «Ока».
- Трёхлетний график и объёмы уничтожения (статьи IV–V): к 1 июня 1991 года процесс был полностью завершён; СССР ликвидировал 1846 ракет и 825 пусковых установок (половина ракет находилась на складах и не заступала на дежурство), США — 846 ракет и 289 пусковых установок.
- Беспрецедентная верификация (статьи XI–XIII): договор учредил 13-летний режим инспекций на местах (действовал до 31 мая 2001 г.), включавший проверку исходных данных, наблюдение за ликвидацией и постоянный мониторинг периметра и проходных пунктов производственных заводов — Воткинского машиностроительного завода в Удмуртии и завода в Магне (штат Юта), а также работу Специальной контрольной комиссии (СКК).
Источниковедческая база и свидетельства
Основу источниковой базы составляет сам текст Договора из XVII статей с приложенными к нему Меморандумом о договорённости об установлении исходных данных, Протоколом о ликвидации и Протоколом об инспекциях, опубликованный в официальных сборниках МИД СССР, Госдепартамента США и базах ООН. Сопоставление этих документов позволяет проследить юридическую точность определения параметров носителей, которая впоследствии стала предметом острых технических споров в 2010-е годы (в частности, вокруг статуса ракет-мишеней, ударных БПЛА и универсальных пусковых установок).
Внутреннюю механику выработки советской и американской переговорных позиций раскрывают протоколы заседаний Политбюро ЦК КПСС, рассекреченные меморандумы Совета национальной безопасности и ЦРУ США (включая материалы Архива национальной безопасности Университета Джорджа Вашингтона), а также дневники помощника генсека А. С. Черняева и воспоминания заведующего Международным отделом ЦК КПСС В. М. Фалина. Важный пласт дипломатических источников образуют материалы 30 заседаний Специальной контрольной комиссии (проводившихся вплоть до ноября 2016 года в Женеве) и официальные заявления Москвы и Вашингтона периода кризиса ДРСМД 2014–2019 годов, включая материалы январского брифинга Минобороны РФ 2019 года по ракете 9М729 и заявление Президента РФ от 5 августа 2019 года.
Исторические итоги и долгосрочное значение
В краткосрочной и среднесрочной перспективе ДРСМД устранил наиболее дестабилизирующий фактор ядерного противостояния в Европе — угрозу внезапного обезглавливающего удара с малым подлётным временем — и проложил путь к Договору СНВ-I (1991), а также к завершению холодной войны. Опыт инспекций в Воткинске и Магне сформировал институциональные стандарты доверия и верификации, которые легли в основу последующих соглашений по контролю над вооружениями. После распада СССР в 1991 году договор был адаптирован к многостороннему формату: обязательства правопреемников приняли на себя Россия, Белоруссия, Казахстан и Украина (Туркмения и Узбекистан участвовали пассивно ввиду наличия единичных объектов инспекций).
Однако в XXI веке двусторонний характер договора вступил в противоречие с меняющейся геополитической реальностью. Пока Россия и США оставались единственными государствами, связанными запретом на наземные ракеты дальностью 500–5500 км, собственные арсеналы этого класса активно наращивали Китай (включая ракеты ДФ-26), Индия, Пакистан, Иран, КНДР и Израиль. Начиная с Мюнхенской речи В. В. Путина 2007 года, Москва указывала на уязвимость односторонней связанности договором, а впоследствии выдвинула претензии к развёртыванию в Румынии и Польше американских комплексов ПРО Aegis Ashore с пусковыми установками Mk-41 (способными, по мнению российской стороны, запускать крылатые ракеты «Томагавк»), использованию ракет-мишеней и ударных беспилотников. В свою очередь Вашингтон и НАТО с 2014 года обвиняли Россию в испытаниях и развёртывании крылатой ракеты 9М729 (SSC-8) на дальность свыше 500 км (Москва настаивала на её предельной дальности в 480 км). После объявления администрацией Д. Трампа курса на выход из-за позиции России и неучастия КНР, 1–2 февраля 2019 года стороны приостановили выполнение обязательств, и 2 августа 2019 года договор официально прекратил действие, открыв период эрозии всей системы стратегической стабильности (завершившийся в 2025 году и отказом РФ от одностороннего моратория на развёртывание РСМД).
Дискуссии и оценки в историографии
В мировой и отечественной историографии ДРСМД остаётся предметом острых споров, разделяющих исследователей на три основных направления. Сторонники западной концепции «мира через силу» (Р. Перл, отчасти Р. Гартофф в ранних обзорах дипломатии Рейгана) утверждают, что твёрдое выполнение НАТО «двойного решения» 1979 года и размещение «Першингов-2» вопреки антивоенным протестам в Европе заставили Кремль пойти на «нулевой вариант». Напротив, исследователи, акцентирующие роль внутреннего советского перелома и политики разрядки (А. Браун, Т. Риссе-Каппен, Д. Хоффман), доказывают, что без прихода к власти команды Горбачёва, экономического истощения СССР от гонки вооружений и транснациональных инициатив европейских политиков и учёных военное давление само по себе привело бы лишь к дальнейшей эскалации.
В российской военно-политической и исторической науке (В. М. Фалин, А. Г. Арбатов, С. К. Ознобищев) главная линия полемики проходит вокруг вопроса о равноценности советских уступок. Критики дипломатии конца 1980-х годов обращают внимание на кратную количественную асимметрию ликвидации (1846 советских ракет против 846 американских), добровольное уничтожение новейшего комплекса ОТР-23 «Ока», формально не подпадавшего под порог 500 км, а также исключение из договора крылатых ракет морского и воздушного базирования, где США обладали подавляющим преимуществом, и ядерных сил Великобритании и Франции. Сторонники договора возражают, что стратегическая ценность устранения «Першингов-2» у советских границ перевешивала численный дисбаланс уничтоженных носителей, а сохранявшаяся в 1991–2019 годах предсказуемость на европейском ТВД вплоть до распада ДРСМД отвечала интересам безопасности обеих сторон.
