Предпосылки и исторический контекст
Первая половина XVIII века во Франции была отмечена глубоким кризисом абсолютизма, унаследованным от последних десятилетий царствования Людовика XIV. Произвол королевских министров, тяжёлое налоговое бремя, религиозная нетерпимость после отмены Нантского эдикта и бессилие сословных институтов породили в кругах просвещённой элиты, особенно среди «дворянства мантии» (магистратов провинциальных парламентов), запрос на поиск правовых гарантий против вырождения монархии в деспотизм.
Шарль Луи де Секонда, барон де Ла Бред и де Монтескьё (1689–1755), принадлежал именно к этой независимой гасконской аристократии: получив юридическое образование в Бордо и Париже, он с 1714 года служил советником, а с 1716 года — президентом Бордоского парламента. Однако уже в 1726 году он сложил судейские полномочия и целиком посвятил себя науке. Раннюю европейскую славу ему принесла ядовитая сатира на версальские нравы — «Персидские письма» (1721), а исторический метод сложился в трактате «Размышления о причинах величия и падения римлян» (1734), где успехи и упадок античного Рима выводились не из случайностей судьбы, а из моральных и институциональных причин.
Решающий толчок к созданию главного труда всей его жизни дало большое исследовательское путешествие по Европе в 1728–1731 годах (Германия, Австрия, Венгрия, Италия, Швейцария, Голландия и особенно длительное пребывание в Лондоне с октября 1728 по апрель 1731 года). В Англии Монтескьё воочию наблюдал действие послереволюционной конституционной монархии, свободной печати, парламентской борьбы и суда присяжных, вступил в Лондонское королевское общество (1730) и масонскую ложу «Горн». Более двадцати лет собирая исторический, этнографический и юридический материал, он завершил в 1748 году монументальный трактат «О духе законов» (De l'esprit des lois), вышедший анонимно в Женеве в двух томах и тридцати одной книге.
Ход событий и ключевые механизмы
Сочинение Монтескьё объединило нормативную теорию политической свободы с первым в европейской науке масштабным опытом сравнительной социологии права. Отправляясь от положения, что «законы в самом широком значении этого слова суть необходимые отношения, вытекающие из природы вещей», мыслитель отказался считать законодательство простым продуктом воли государя.
Учение о «духе законов», формах правления и факторах среды
- Природа и принципы правления: Развивая классификацию Аристотеля и Полибия, Монтескьё выделил три базовые формы государства — республику (демократическую или аристократическую), монархию и деспотию — и сопоставил каждой свой психологический двигатель («принцип»): для республики — политическую добродетель (готовность ставить общее благо выше частного), для монархии — честь (сословное чувство достоинства и отличий), для деспотии, где власть одного не связана никакими законами, — страх.
- «Географический детерминизм» и комплекс факторов: Монтескьё стремился объяснить, почему одни и те же законы не подходят разным народам. «Дух законов» складывается из совокупности физических и моральных условий: климата, качества почвы, размеров территории, образа жизни и хозяйственного уклада, религии, торговли, численности населения, нравов и обычаев. В частности, он полагал, что «от различия в потребностях, порождаемого различием климатов, происходит различие в образе жизни», связывая, например, обширность равнин и жаркий климат Востока с предрасположенностью к деспотии, а умеренный климат и расчленённый рельеф Европы — со свободой и малыми и средними государствами.
- Гуманизация права, торговля и экономика: В книгах о уголовном праве Монтескьё выступил за соразмерность наказаний преступлениям, против пыток, преследования ереси и колдовства. В XV книге он подверг резкой критике иронией институт рабства, а в XX–XXI книгах сформулировал концепцию смягчающей нравы международной торговли («мягкой торговли»), а также заложил основы количественной теории денег.
Теория разделения властей и политическая свобода
- Определение политической свободы: В знаменитой XI книге («О законах, устанавливающих политическую свободу в её отношении к государственному устройству») Монтескьё разграничил произвол и свободу гражданина: «Свобода есть право делать всё, что дозволено законами», то есть состояние безопасности и уверенности каждого в своей неприкосновенности.
- Триада властей и взаимное сдерживание: Опираясь на идеи Джона Локка и идеализированную практику английской конституции (глава VI «О государственном устройстве Англии»), мыслитель выделил три ветви государственной власти: законодательную, исполнительную и судебную. Принципиальным новаторством Монтескьё по сравнению с Локком стало чёткое обособление судебной власти от исполнительной. Если законодательная и исполнительная власти соединяются в одних руках или если судебная власть не отделена от них, свобода гибнет, поскольку судья превращается в угнетателя или законодателя.
- Механизм равновесия: Для того чтобы исключить злоупотребление, «власть должна останавливать власть». Законодательный корпус, по Монтескьё, целесообразно делить на две палаты (выборную от народа и наследственную от знати, защищающую сословные права), тогда как глава государства (монарх) возглавляет единую и оперативную исполнительную власть, располагая правом вето на законы при парламентском контроле за бюджетом и отчётностью министров.
Источниковедческая база и свидетельства
Текст самого трактата «О духе законов» (первое женевское издание 1748 года, дополненное авторской «Защитой Духа законов» 1750 года и посмертной редакцией 1757 года) опирается на поразительный для своего времени свод источников: античные сочинения Аристотеля, Полибия, Тита Ливия, Тацита и Цицерона, римское право, французские королевские ордонансы, хроники раннего Средневековья и капитулярии франкских королей (анализу которых целиком посвящены заключительные, XXX и XXXI книги — о происхождении и эволюции феодального права), а также современные Монтескьё путевые описания Китая, Японии, Персии, Османской империи и России.
Важным источником для изучения замысла и метода автора служат его записные книжки и дневники (Mes Pensées), письма, материалы путешествий 1728–1731 годов и статья «Опыт о вкусе», написанная незадолго до смерти для 7-го тома «Энциклопедии» Дидро и д’Аламбера (1757). Полемический контекст эпохи раскрывают осуждающие рецензии янсенистской газеты Nouvelles ecclésiastiques, дебаты в Сорбонне и постановление Римской курии о внесении трактата в «Индекс запрещённых книг» (1751). В России бытование идей Монтескьё прослеживается начиная с ранних утраченных попыток перевода Антиоха Кантемира и переводов второй половины XVIII века (Василия Крамаренкова, Алексея Поленова и др.) вплоть до классического академического перевода А. Г. Горнфельда (полные тексты, включая 31-ю книгу о феодальном праве франков, вошли в издание «Избранных произведений» под редакцией М. П. Баскина в 1955 году).
Исторические итоги и долгосрочное значение
Трактат произвёл мгновенный интеллектуальный переворот: за полтора года вышло свыше двадцати его изданий и перепечаток по всей Европе. Уже при жизни Монтескьё вошёл в пантеон ведущих мыслителей Просвещения, а его концепция разделения властей в сочетании с требованием гуманного уголовного правосудия стала краеугольным камнем современной политико-правовой теории и раннего конституционализма.
Непосредственное воздействие труда проявилось сразу в нескольких государственных эпохах. В России императрица Екатерина II в 1767 году обильно использовала текст «О духе законов» при составлении своего знаменитого «Наказа» Уложенной комиссии (называя трактат своим «молитвенником»), адаптировав при этом положения Монтескьё о монархии к условиям самодержавной империи. В Северной Америке авторы Конституции США 1787 года и «Федералиста» (прежде всего Джеймс Мэдисон в № 47–51) опирались на триаду Монтескьё при конструировании республиканской системы сдержек и противовесов между Конгрессом, президентом и Верховным судом. Во Франции статья 16 Декларации прав человека и гражданина 1789 года прямо провозгласила, что общество, в котором не обеспечено разделение властей, не имеет конституции, а позднее идеи правоведа отразились и в структуре Французского гражданского кодекса 1804 года.
Одновременно на учение Монтескьё опирались шотландское Просвещение (Дэвид Юм, Адам Фергюсон, Адам Смит) и пионер уголовно-правовой реформы итальянец Чезаре Беккариа. Идейная модель умеренной конституционной монархии и защиты прав личности от произвола сделала Монтескьё одним из признанных отцов-основателей европейского политического либерализма.
Дискуссии и оценки в историографии
В научной литературе XVIII–XXI веков трактат «О духе законов» вызывал острую полемику по трём главным вопросам: о политической природе самого автора, о научности его «географической» теории и о жизнеспособности модели разделения властей. Жан-Жак Руссо в «Общественном договоре» (1762) отдавал должное таланту Монтескьё как наблюдателя, но резко отверг саму идею делимости суверенитета. В дореволюционной русской и западной энциклопедической традиции (например, в Энциклопедическом словаре Гранат, 1914) отмечались как блестящий публицистический талант Монтескьё и его вклад в создание социологии, так и методологическая зыбкость самого термина «закон» и аристократическая дворянская оппозиционность, идеализировавшая средневековые «промежуточные власти».
В советской историографии (и первом издании Большой советской энциклопедии, 1938) Монтескьё характеризовали как выразителя умеренного буржуазно-дворянского компромисса, критикуя его «географический уклон» за подмену внутренних социально-экономических закономерностей общества природно-климатическими факторами, но высоко ценя его антифеодальную и антидеспотическую направленность. Современные исследователи — среди которых классик социологии Раймон Арон, историки политической мысли Исайя Берлин, Джудит Шклар, Роберт Шеклтон, Роджер Бёше и российский философ А. А. Кротов — рассматривают Монтескьё прежде всего как одного из основоположников политической социологии и плюралистического антиабсолютизма, сумевшего соединить универсальный принцип защиты человеческой свободы с пониманием историко-культурного многообразия обществ.
