Предпосылки и исторический контекст
После разрыва Генриха VIII с Римом (1530-е годы) и елизаветинского религиозного урегулирования английские католики оказались на положении гонимого меньшинства: отказ посещать англиканские службы («рекузантство») карался разорительными штрафами, а деятельность католических священников и иезуитов приравнивалась к государственной измене. Когда в марте 1603 года на английский престол вступил шотландский король Яков VI (под именем Якова I), сын казнённой католички Марии Стюарт, английские католики и европейские дворы питали надежды на смягчение репрессий — тем более что новый король вначале обещал не преследовать лояльных католиков и заключил перемирие (а затем в 1604 году Лондонский мир) с Испанией.
Однако надежды быстро сменились глубоким разочарованием. После раскрытия летом 1603 года двух небольших католических и придворных интриг («Побочного» и «Главного» заговоров, в которых участвовал и Уолтер Рэли) и дипломатических трений с Римом Яков I в феврале 1604 года повелел изгнать всех католических священников, возобновил взыскание штрафов за рекузантство (к 1605 году осуждено более 5,5 тыс. человек, а сбор штрафов король отдавал в кормление непопулярным шотландским придворным) и в речи перед первым парламентом в марте 1604 года прямо отверг рост влияния католиков. К концу 1604 года возобновились показательные казни, а весной 1605 года в парламенте обсуждалось ещё более жёсткое антикатолическое законодательство. На фоне провала посольств к Филиппу III Испанскому с просьбой о вторжении (1603) и популярности в радикальной среде иезуитских трактатов о допустимости тираноубийства (вроде книги Хуана де Марианы 1599 года) небольшая группа английских дворян-католиков решилась на крайний шаг.
Ход событий и ключевые механизмы
Формирование ячейки и подготовка взрыва (1604–1605)
- Ядро заговорщиков: инициатором заговора выступил харизматичный дворянин Роберт Кейтсби, ранее участвовавший в мятеже графа Эссекса (1601). В феврале–мае 1604 года он привлёк Томаса Уинтера, искусного фехтовальщика Джона Райта, своего родственника Томаса Перси (служившего в охране короля при покровительстве графа Нортумберленда) и Гая Фокса — англичанина-католика, десять лет воевавшего в Испанских Нидерландах и знакомого с минным делом. 20 мая 1604 года пятеро заговорщиков принесли клятву тайны в лондонской таверне «Утка и селезень» (Duck and Drake).
- Подготовка базы и расширение круга: в октябре–декабре 1604 года были вовлечены Роберт Кейс (отвечавший за склад в доме Кейтсби в Ламбете на другом берегу Темзы) и слуга Томас Бейтс; к марту 1605 года присоединились Роберт Уинтер, Джон Грант и Кристофер Райт. По версии обвинения, во время переносов парламентской сессии из-за чумы заговорщики сначала пытались прорыть подкоп из соседнего дома, пока 25 марта 1605 года им не удалось легально арендовать у Джона Уинниарда старую сводчатую подклеть (undercroft) непосредственно под залом Палаты лордов. Туда на лодках по ночам перевезли 36 бочек чёрного пороха (около 2,5 тонн), замаскировав их дровами и углём.
- План переворота в Мидлендсе: поскольку в день открытия парламента (перенесённого с февраля на 3 октября, а затем на 5 ноября 1605 г.) взрыв должен был погубить Якова I, старшего принца, министров, судей и епископов, для организации восстания в графствах Мидлендса и похищения девятилетней принцессы Елизаветы (чтобы возвести её на престол как католическую королеву при регентстве) осенью 1605 года Кейтсби завербовал богатых католических землевладельцев — Амброуза Руквуда, сэра Эверарда Дигби и своего кузена Фрэнсиса Трешема. Непосредственно поджечь фитиль и бежать по Темзе поручили Гаю Фоксу.
Письмо лорду Монтиглу, арест и расправа
Расширение круга посвящённых сделало утечку неизбежной, особенно из-за тревоги некоторых участников за судьбу лордов-католиков, обязанных присутствовать на открытии парламента. 26 октября 1605 года пэр-католик Уильям Паркер, 4-й барон Монтигл, получил в Хокстоне анонимное письмо с настоятельным советом не появляться в парламенте, «ибо они получат страшный удар». Монтигл немедленно передал послание государственному секретарю Роберту Сесилу, графу Солсбери, а тот доложил королю. Заговорщики узнали об утечке, но Фокс осмотрел подвал и доложил, что бочки не тронуты.
В ночь с 4 на 5 ноября 1605 года власти провели двойной осмотр Вестминстерского дворца: около полуночи отряд магистрата Томаса Найвета обнаружил в подвале Гая Фокса (назвавшегося Джоном Джонсоном) с часами, трутом и фитилями среди груды дров, под которыми скрывались бочки с порохом. Доставленный к королю Фокс открыто подтвердил намерение взорвать парламент; в Тауэре под пытками по приказу Якова I он к 8–10 ноября дал признательные показания и выдал сообщников. Бежавшие в Мидлендс заговорщики не смогли поднять восстание: 8 ноября в усадьбе Холбич-Хаус в Стаффордшире отряд шерифа в перестрелке убил Кейтсби, Перси и братьев Райт, а уцелевших арестовали (Фрэнсис Трешем вскоре умер в Тауэре). Следствие также арестовало главу английских иезуитов Генри Гарнета, который узнал о заговоре на исповеди через священника Освальда Тесимонда (тайна исповеди не позволяла ему донести властям, хотя он тщетно пытался отговорить Кейтсби через Рим). После показательного процесса в Вестминстерском зале (27 января 1606 года) восемь заговорщиков, включая Гая Фокса, были казнены через повешение, потрошение и четвертование 30–31 января 1606 года (Гарнета казнили в мае).
Источниковедческая база и свидетельства
Ключевой массив подлинных документов дела сохранился в Национальных архивах Великобритании (Кью, фонд State Papers Domestic): к ним относятся оригинал анонимного письма лорду Монтиглу от 26 октября 1605 года, протоколы допросов заговорщиков, показания Томаса Уинтера и знаменитый лист с признанием Гая Фокса, на котором видна неровная, искажённая после дыбы подпись («Guido Fawkes»). Официальную версию правительства вскоре после раскрытия заговора закрепила изданная в 1605 году «Королевская книга» (His Majesties Speach in this Last Session of Parliament… Together with a Discourse of the Maner of the Discovery of this Late Intended Treason).
Противоположную перспективу католического подполья отражают мемуары и отчёты английских иезуитов, прежде всего «Повествование о Пороховом заговоре» Джона Жерара и записки Освальда Тесимонда, а также протоколы судов (State Trials) и материалы следствия над Гарнетом. Материальным свидетельством той ночи служит фонарь Гая Фокса, хранящийся в музее Эшмолеан в Оксфорде (сами подвалы Вестминстера сгорели во время большого пожара парламента в 1834 году).
Исторические итоги и долгосрочное значение
Последствия заговора 1605 года оказались катастрофическими для английских католиков: парламент ужесточил репрессивные законы (Акт о папистах-рекузантах 1606 года ввёл обязательную «присягу на верность», отрицавшую право папы низлагать монархов, запретил католикам занимать должности, служить офицерами и жить близ Лондона); полноценное гражданское равноправие британские католики получили лишь спустя два столетия по Акту об эмансипации 1829 года. Раскрытие заговора сплотило протестантское общество вокруг Якова I, закрепило устойчивый образ «иезуитской угрозы» в английской политической культуре и даже нашло яркий отклик в литературе (в частности, темы цареубийства и «двусмысленности» клятв в шекспировском «Макбете», 1606 г.).
Уникальным оказалось мемориальное наследие события. Парламентским актом 1606 года день 5 ноября был объявлен обязательным государственным днём благодарения за спасение («днём спасения»), который отмечался церковными службами до 1859 года. В народной традиции праздник перерос в «Ночь костров» или «Ночь Гая Фокса» с фейерверками и сожжением чучела заговорщика; в память о событиях 1605 года королевская стража йоменов до сих пор символически осматривает подвалы Вестминстера перед каждой тронной речью монарха. Кроме того, имя Гая Фокса породило английское нарицательное слово guy (сначала «чучело/пугало», затем разговорное «парень»), а в 2005 году к 400-летию событий Королевский монетный двор Великобритании выпустил памятную монету в 2 фунта.
Дискуссии и оценки в историографии
Центральный историографический спор вокруг Порохового заговора касается степени осведомлённости и возможной провокации со стороны правительства графа Солсбери (Роберта Сесила). С XVII века католические авторы (Дж. Жерар, позднее Фрэнсис Эдвардс) выдвигали гипотезу о том, что Солсбери через шпионов или провокаторов либо сам инспирировал заговор для дискредитации иезуитов, либо сознательно долго позволял ему развиваться до эффектного разоблачения накануне 5 ноября. В конце XIX века классик британской историографии Сэмюэл Роусон Гардинер в монографии What Gunpowder Plot Was (1897) подверг конспирологическую версию скрупулёзной архивной критике, доказав реальность замысла группы Кейтсби.
Современные академические исследования — в частности, источниковедческий труд Марка Николлса Investigating Gunpowder Plot (1991) и фундаментальная работа Антонии Фрейзер The Gunpowder Plot (1996) — подтверждают самостоятельный характер заговора, порождённого родственно-конфессиональными сетями отчаявшегося католического дворянства (отмечая при этом умение Сесила вовремя использовать перехваченную информацию и политически монетизировать кризис). Не менее остро историки спорят о реальности вырытого подкопа (следы которого так и не были найдены, что заставляет часть специалистов видеть в нём фабрикацию следствия ради очернения заговорщиков), об авторстве письма Монтиглу (вероятнее всего, Фрэнсис Трешем или инсценировка самого Монтигла), а также о типологии события — как попытки государственного переворота или одного из первых крупных актов политико-религиозного терроризма Нового времени (Е. Б. Черняк и современные исследователи).
