Предпосылки и исторический контекст
Публикация «Исследования о природе и причинах богатства народов» в марте 1776 года стала итогом почти четвертьвековых интеллектуальных поисков Адама Смита в уникальной атмосфере Шотландского просвещения и раннего промышленного переворота в Великобритании. С 1751 по 1764 год Смит занимал кафедру логики, а затем нравственной философии в Университете Глазго — одном из самых динамичных торговых портов атлантического мира. Здесь он тесно общался с коммерсантами, инженерами (включая Джеймса Уатта и химика Джозефа Блэка) и философом Дэвидом Юмом, читая курс лекций по естественной теологии, этике, юриспруденции и «целесообразности» (политической экономии). Свою систему моральной философии Смит открыл в 1759 году знаменитой «Теорией нравственных чувств», построенной на понятии симпатии (сопереживания).
Решающий импульс к созданию отдельного экономического трактата дала трёхлетняя поездка Смита во Францию и Швейцарию в 1764–1766 годах в качестве наставника юного герцога Баклю. В Париже и Тулузе он познакомился с Вольтером, Д’Аламбером, Гельвецием, а главное — с лидером школы физиократов Франсуа Кенэ и будущим реформатором Анном Робером Жаком Тюрго, от которых воспринял концепцию «естественного порядка» (laissez-faire) и кругооборота общественного продукта, но отверг их тезис о земледелии как единственном источнике чистого дохода.
Вернувшись в родной Керколди в 1767 году с пожизненной пенсией, Смит почти девять лет — вплоть до переезда в Лондон в 1773 году для финальной сверки статистики — шлифовал рукопись. Книга вышла в критический исторический момент: в разгар налогового и вооружённого конфликта Британии с североамериканскими колониями (1776 год), когда старые доктрины меркантилизма, опиравшиеся на жёсткое торговое регулирование, протекционизм и колониальные монополии (вроде Ост-Индской компании), очевидно переживали кризис.
Ход событий и ключевые механизмы
Издание, структура пяти книг и эволюция текста
9 марта 1776 года лондонский типограф и издатель Уильям Стрейхан и его партнёр Томас Кэделл выпустили двухтомник ин-кварто ценой 1 фунт 16 шиллингов. Несмотря на объём и академическую обстоятельность, тираж быстро разошёлся: за жизнь автора книга выдержала пять английских изданий (1776, 1778, 1784, 1786 и 1789), причём в третье издание 1784 года Смит внёс существенные дополнения о возвратных пошлинах, премиях и целую новую главу «Заключение о меркантилистической системе».
Композиционно трактат делится на пять книг, охватывающих микроэкономику, теорию роста, экономическую историю, историю учений и государственные финансы:
- Книга I. О причинах увеличения производительности труда и о порядке распределения продукта: открывается знаменитым описанием булавочной мануфактуры, показывающим, как разделение труда резко умножает производительность (при этом само разделение ограничено размерами рынка). Здесь же излагаются теория происхождения денег, ранняя трудовая теория стоимости и учение о «естественной» и «рыночной» ценах, распадающихся на заработную плату, прибыль и ренту.
- Книга II. О природе капитала, его накоплении и применении: разграничивает основной и оборотный капитал, производительный и непроизводительный труд, доказывая, что накопление капитала обеспечивается бережливостью, а не мотовством.
- Книга III. О различном развитии благосостояния у разных народов: очерк фактической и теоретической хозяйственной истории Европы от падения Рима, объясняющий переход от феодализма к коммерческому обществу через взаимодействие городов и деревни.
- Книга IV. О системах политической экономии: развёрнутая критика меркантилизма и колониальных монополий (включая анализ кризиса в Северной Америке), а также критический разбор системы физиократов; именно здесь сформулирован образ «невидимой руки» рынка.
- Книга V. О доходах монарха или государства: формулирует задачи государства («ночного сторожа», но отнюдь не пассивного наблюдателя) — оборона, отправление правосудия, создание общественных работ и народное образование — и классические четыре максимы справедливого налогообложения (равенство, определённость, удобство и дешевизна взимания).
Механизм «невидимой руки» и естественной свободы
Центральной теоретической инновацией Смита стало обоснование саморегулирующегося рыночного порядка. Отвергая меркантилистское отождествление богатства с запасами благородных металлов и активным торговым балансом, Смит утверждал, что реальное благосостояние нации измеряется годовым потоком товаров и услуг, создаваемых трудом. Преследуя собственный коммерческий интерес в условиях открытой конкуренции, предприниматели и потребители направляют капиталы в наиболее востребованные обществом отрасли: так система свободных цен («невидимая рука») координирует миллионы индивидуальных решений эффективнее бюрократической регламентации. При этом Смит трезво предостерегал от сговора торговцев ради монопольных цен и выступал за защиту прав работников и общедоступное образование, смягчающее отупляющее влияние узкого разделения труда.
Источниковедческая база и свидетельства
Текстология «Богатства народов» опирается на пять прижизненных лондонских изданий (1776–1789), среди которых третье (1784) и пятое (1789) обладают особым авторитетом: именно пятое издание легло в основу классического научного издания Эдвина Кэннана (1904) и академического Глазговского собрания сочинений Адама Смита (1976). Поскольку Смит перед смертью в 1790 году распорядился сжечь большую часть своих черновиков, важнейшими вспомогательными первоисточниками для реконструкции генезиса его экономических взглядов служат студенческие конспекты его «Лекций по юриспруденции» (1762–1764 и 1766 годов), ранний черновик первой главы «Богатства народов» и обширная переписка с Дэвидом Юмом, Уильямом Стрейханом и лордом Шелберном.
История восприятия трактата в Европе и России зафиксирована в ранних переводах и цензурных документах. Уже в 1779 году появился первый французский перевод, а в Испании инквизиция в 1791 году запретила книгу как распространяющую опасные идеи свободы и «скандально» защищающую ссудный процент. В Российской империи первый полный перевод выполнил в 1802–1806 годах Николай Политковский (4 тома, СПб.); глубокий резонанс идей Смита у русских просветителей и ранних либералов запечатлён, например, в рецензии А. П. Куницына 1818 года на «Опыт теории налогов» Н. И. Тургенева, где признаётся, что «до перевода творения Адама Смита мы ничего не могли знать о налогах из русских сочинений», а также в пушкинском замечании о Евгении Онегине, который «читал Адама Смита и был глубокий эконом». Позднейшие переводы П. А. Бибикова (1866), М. Щепкина и А. Кауфмана (1908), П. И. Лященко (1924) и издание В. С. Афанасьева / В. Незнанова закрепили «Богатство народов» в русскоязычном научном обороте.
Исторические итоги и долгосрочное значение
«Исследование о природе и причинах богатства народов» оказало беспрецедентное влияние на развитие экономической теории и государственной политики XIX–XX веков. Книга конституировала политическую экономию как самостоятельную научную дисциплину со своим понятийным аппаратом (разделение труда, стоимость, капитал, рента, рыночное равновесие), породив всю классическую школу — от Давида Рикардо, Томаса Мальтуса и Жана-Батиста Сэя до Джона Стюарта Милля и Карла Маркса, который переработал смитовскую трудовую теорию стоимости в собственное учение о прибавочной стоимости.
На практическом уровне труд Смита стал идейным манифестом либеральных экономических реформ. Его аргументация в пользу свободы торговли (фритредерства) вдохновила британского премьер-министра Уильяма Питта-младшего (договор Идена 1786 года с Францией), легла в основу отмены Хлебных законов (1846) и Навигационных актов (1849), а в России повлияла на финансовые проекты М. М. Сперанского и таможенную политику начала XIX века. В континентальном масштабе критика Смитом колониальной монополии и рабского труда как экономически неэффективных (в последней главе Смит предлагал Британии либо дать колониям представительство в имперском парламенте, либо мирно расстаться с ними) удивительным образом совпала по времени с Декларацией независимости США и определила мышление отцов-основателей американской республики (включая Александра Гамильтона и Джеймса Мэдисона).
Дискуссии и оценки в историографии
За два с половиной столетия трактовка наследия Смита породила несколько фундаментальных научных споров. В XIX веке немецкая историческая школа сформулировала так называемую «проблему Адама Смита» (Das Adam Smith Problem), противопоставляя альтруистическую «симпатию» в «Теории нравственных чувств» (1759) якобы безраздельному эгоизму и корысти «Богатства народов» (1776). Современная историография (Д. Д. Рафаэль, А. Макфи, А. Сен) в значительной степени сняла это кажущееся противоречие, доказав, что у Смита нравственный порядок, справедливость и благоразумие (prudence) образуют необходимую институциональную рамку, внутри которой только и может безопасно действовать рынок.
Крупная методологическая полемика развернулась в XX веке между сторонниками узкоэкономического, неолиберального прочтения Смита как идеолога чистого laissez-faire (чикагская школа, М. Фридман, Дж. Стиглер) и историками политической мысли — прежде всего Дональдом Уинчем («Политика Адама Смита», 1978), Эммой Ротшильд и Иштваном Хонтом. Уинч убедительно показал, что презентистское превращение Смита в доктринёра «минимального государства» искажает замысел шотландского философа XVIII века, который последовательно защищал государственное регулирование банковских ставок, обязательное начальное образование и прогрессивные налоговые элементы против монополий крупного бизнеса. В свою очередь историк науки Марк Блауг (1994) и отечественные исследователи истории экономической мысли (А. В. Аникин, Н. А. Цаголов, Ю. Я. Ольсевич) подчёркивали противоречивость и переходный характер теории стоимости у Смита, соединявшей трудовые и факторные (издержковые) объяснения цены, но именно в этом синтезе видевшей мощь его аналитического метода.
