Определение, формы и арсенал инструментов
Протекционизм — экономическая доктрина и внешнеторговая политика государства, направленная на ограждение внутреннего рынка, отечественной промышленности и сельского хозяйства от иностранной конкуренции и на стимулирование национального производства. В теории протекционизм противостоит политике свободной торговли (фритредерству). В современной типологии выделяют селективный (против конкретных стран или товаров), отраслевой, коллективный (внутри таможенных союзов), скрытый (нетарифный), местный и «зелёный» (экологический) протекционизм.
Главным классическим орудием выступают ввозные таможенные пошлины, ставки которых обычно возрастают по мере глубины переработки (при беспошлинном ввозе недостающего сырья), и экспортные премии. Наряду с тарифами применяются импортные квоты и эмбарго, антидемпинговые законы, субсидии и льготные кредиты производителям, преференции в госзакупках и каботажном судоходстве, манипуляции валютным курсом, технические, санитарные и экологические стандарты, а также ограничительные патентные режимы.
Эволюция протекционистской политики в Новое и Новейшее время
Хотя отдельные меры таможенной охраны встречались ещё в Средневековье, целостная система протекционизма сложилась в XVII веке в рамках меркантилизма. В Англии она опиралась на запреты вывоза сырья (в том числе шерсти с 1620 г.), Навигационный акт Кромвеля 1651 года против Нидерландов и Хлебные законы (1815–1846); во Франции — на тарифы Ж.-Б. Кольбера (1664, 1667) и Континентальную блокаду Наполеона. По уточнению П. Байроха, сам термин «протекционизм» сменил «меркантилизм» в 1840-х годах.
Несмотря на переход Великобритании к фритредерству в 1846 году, страны догоняющей индустриализации опирались на высокие тарифы. В Германии после прусского тарифа 1818 года (10–15 %) создание Германского таможенного союза (1834) повысило ставки до 40–50 %, а Фридрих Лист выдвинул учение о «воспитательном протекционизме» для молодых отраслей. В США курс Александра Гамильтона и Генри Клея («Американская система») воплотился в тарифе 1816 года, 44-процентных пошлинах Гражданской войны при А. Линкольне и тарифе У. Мак-Кинли 1890 года (~50 %). После европейской депрессии 1870–1880-х годов тарифные барьеры вновь выросли, достигнув пика в Великую депрессию с принятием в США тарифа Смута — Хоули (1930) и британского закона 1932 года. Лишь после 1945 года система ГАТТ (включая Кеннеди-раунд конца 1960-х гг.) и ВТО обеспечила поэтапную либерализацию, не устранив, однако, нетарифных барьеров и периодических «торговых войн».
Протекционизм в истории России и СССР
В России начало последовательному промышленному протекционизму положил Пётр I Таможенным тарифом 1724 года (ставки от 3 до 75 %, собиравшиеся в условиях широкой контрабанды). После запретительного тарифа 1810 года долговременную охрану промышленности закрепил тариф 1822 года, разработанный под руководством министра финансов Е. Ф. Канкрина и действовавший с изменениями до конца 1850-х годов.
Системный характер курс обрёл при И. А. Вышнеградском, утвердившем строгий тариф 1891 года с высокими ставками на металл и машиностроение, и при С. Ю. Витте (программа 1893 года, золотая реформа 1895–1897 гг., тариф 1903 года). Опираясь на идеи Ф. Листа, Витте стремился преодолеть сырьевую специализацию экспорта, прошёл через острую таможенную войну с Германией к системе торговых договоров и одновременно привлекал иностранный капитал для создания внутренней конкуренции. Теоретическую защиту курса дал Д. И. Менделеев («Оправдание протекционизма», 1897), тогда как М. Н. Соболев подсчитал, что повышенные пошлины во второй половине XIX века обошлись населению страны в 14–15 млрд рублей переплаты за товары. В СССР протекционизм принял форму государственной монополии внешней торговли (с приоритетной переориентацией связей внутри СЭВ — с КНР до 1960 г. на ГДР в 1961–1990-х гг.), ликвидированной с переходом к рынку в начале 1990-х годов.
Историография и экономические дискуссии
Сторонники протекционизма обосновывают его защитой молодых отраслей, оборонного комплекса, занятости и противодействием демпингу. Напротив, классическая школа (А. Смит, Д. Рикардо) и современный экономический мейнстрим считают протекционизм фактором потерь благосостояния, роста цен, замедления научно-технического прогресса и монополизации внутреннего рынка — примером чего служило быстрое картелирование промышленности в США, Германии и России на рубеже XIX–XX веков (Д. Ирвин, Р. Финдли, К. О’Рурк, исследование Д. Фурчери и соавторов 2019 г.); Пол Кругман оценивает межвоенные тарифы скорее как реакцию на кризис, усугубившую искажения.
В историко-экономической литературе спор о «воспитательном» эффекте продолжается. Если Поль Байрох и Ха Чжун Чхан указывают, что почти все передовые державы (включая США и Германию) индустриализировались за стеной высоких тарифов, то Дуглас Ирвин («Clashing over Commerce», 2017) и Брайан Вариан (на материале австралийских колоний) доказывают, что корреляция не означает причинности: американский рост обеспечивали ресурсы и масштаб рынка, а тарифы 1870-х годов стоили около 0,5 % ВВП. При этом современные исследователи отмечают, что выгода для занятости зависит от наличия профсоюзов и конкуренции на рынке труда. В марксистской же историографии (К. Маркс, Ф. Энгельс, БСЭ 1-го изд.) протекционизм трактовался как искусственный рычаг первоначального накопления и формирования национальной промышленной буржуазии.
