Предпосылки и исторический контекст
К середине 1770-х годов культурная жизнь Москвы испытывала острую потребность в создании постоянного и вместительного публичного театра, способного соответствовать статусу старой столицы Российской империи. После переноса императорского двора в Санкт-Петербург при Петре I развитие профессионального русского и придворного театрального искусства в XVIII веке долгое время концентрировалось преимущественно на берегах Невы: именно в Петербурге в 1756 году указом императрицы Елизаветы Петровны был учреждён первый государственный публичный «Русский для представления трагедий и комедий театр», здесь же действовали придворные оперные и балетные труппы. Москва же, несмотря на сохранение статуса второй столицы, крупного дворянского, купеческого и университетского центра, не располагала сопоставимым по масштабу стационарным общедоступным зданием.
Театральные зрелища в Москве третьей четверти XVIII столетия носили преимущественно разрозненный и неустойчивый характер. В 1756 году при Московском университете открылся публичный университетский театр, воспитанники которого участвовали в драматических и музыкальных опытах, однако его возможности были ограничены. Параллельно действовали домашние и крепостные сцены московской аристократии, а также кратковременные антрепризы итальянских и русских предпринимателей, среди которых заметную роль играли Джованни Локателли, а затем антрепренёры Дж. Бельмонти и П. Гроти. Серьёзный удар по городским увеселениям нанесла эпидемия чумы 1770–1771 годов и последовавший за ней запрет на публичные сборища и представления. По мере нормализации обстановки после 1772 года и победоносного окончания Русско-турецкой войны 1768–1774 годов светская жизнь Первопрестольной оживилась, чему способствовало длительное пребывание двора Екатерины II в Москве в 1775 году для празднования Кючук-Кайнарджийского мира.
Государственная политика эпохи «просвещённого абсолютизма» придавала театру не только развлекательное, но и воспитательно-идеологическое значение. Екатерина II рассматривала сцену как «школу нравов», инструмент просвещения дворянства и городского общества, а также важный элемент европейского престижа державы. В то же время казна, обременённая расходами на войны и губернскую реформу 1775 года, стремилась переложить финансовые риски организации публичных зрелищ в Москве на частную инициативу при условии жёсткого государственного контроля и предоставления монопольной привилегии. Именно на пересечении просветительских планов императрицы, запросов московского дворянского общества и предпринимательского интереса возник проект учреждения постоянного каменного театра.
Ход событий и ключевые механизмы
Высочайшая привилегия 1776 года и «Знаменский» этап
Точкой отсчёта в истории Большого театра выступает 17 (28) марта 1776 года. В этот день императрица Екатерина II подписала высочайшее соизволение на имя московского губернского прокурора князя Петра Васильевича Урусова, перенявшего театральные права и обязательства у антрепренёра Гроти. Согласно условиям привилегии, вступавшей в силу с 16 (27) июля 1776 года сроком на десять лет (впоследствии продлевавшейся), Урусову предоставлялось исключительное право «содержать… театральные всякого рода представления, а также концерты, воксалы и маскарады» при непременном обязательстве возвести в Москве каменное театральное здание.
Практическое управление сложным художественно-коммерческим предприятием требовало профессиональных технических и организаторских навыков, которыми аристократ-чиновник Урусов не обладал в полной мере. Уже 31 августа (11 сентября) 1776 года он принял «в товарищество» английского «эквилибриста», механика и опытного устроителя публичных зрелищ Майкла (Михаила Егоровича) Меддокса, перебравшегося в Россию в середине 1760-х годов. Первоначально объединённая труппа, включавшая около тридцати актёров (пополненная артистами закрывшегося университетского театра и вольными исполнителями) и тринадцать оркестровых музыкантов, не знала строгого разделения на оперный, балетный и драматический составы: драматические актёры пели в музыкальных спектаклях, а танцовщики и певцы участвовали в комедиях.
- Знаменский театр (1776–1780): до завершения каменного строительства представления шли на приспособленной сцене домашнего театра в усадьбе графов Воронцовых на улице Знаменке, где в 1777 году труппа показала первую собственную постановку — комическую оперу Д. Зорина «Перерождение», составленную на основе русских народных песен и встреченную зрителями с большим успехом.
- Приобретение участка на Петровке: в конце 1777 года Урусов и Меддокс выкупили у князя Лобанова-Ростовского обширное владение на правом берегу реки Неглинной, в приходе церкви Спаса в Копье, у начала Петровской улицы (нынешняя Театральная площадь), предназначавшееся для капитального каменного строительства.
- Ранний репертуарный прорыв: в январе 1779 года на московской сцене состоялась премьера комической оперы «Мельник — колдун, обманщик и сват» (либретто А. О. Аблесимова, музыка М. М. Соколовского), закрепившая успех национального музыкально-бытового жанра.
Строительство и устройство Петровского театра Меддокса
В феврале 1780 года в Знаменском театре вспыхнул пожар, уничтоживший здание, декорации и имущество. Потрясённый крупными убытками князь П. В. Урусов предпочёл выйти из рискованного предприятия, и 31 марта (11 апреля) 1780 года уступил свою долю и привилегию Меддоксу. Став единоличным содержателем московской антрепризы, английский предприниматель развернул энергичное строительство на участке на Петровке, получившем название Петровского театра по имени улицы.
Здание было спроектировано архитектором Христианом Розбергом (при активном участии и техническом руководстве самого Меддокса) и возведено в рекордные для московского каменного зодчества сроки — всего за пять месяцев. Трёхэтажный кирпичный корпус с белокаменными деталями и тесовой кровлей вплотную примыкал к тесной городской застройке, но внутри представлял собой подлинный дворцовый театральный комплекс. Строительство потребовало колоссальных затрат: вместо первоначально заложенных по смете 80 тысяч рублей оно обошлось в 130 тысяч рублей серебром. Торжественное открытие Петровского театра состоялось 30 декабря 1780 года (10 января 1781 года) прологом «Странники» А. О. Аблесимова и большим балетным представлением «Волшебная школа».
- Архитектурно-пространственная структура: зрительный зал сочетал партер (с закрытыми по бокам скамьями-рядами), ярусы лож (в источниках указывается три яруса лож и галерея либо четыре яруса с просторными галереями) и вмещал по оценкам современников от 800–1000 зрителей до полутора тысяч человек с учётом верхних галерей; в здании также располагались «маскерадная зала в два света» и карточные комнаты, а в 1788 году был пристроен круглый зал «Ротунда» для балов и собраний.
- Экономика антрепризы: главную статью доходов составляла долгосрочная подписка на ложи, стоившие от 300 до 1000 рублей и выше за сезон (при цене билета в партер в 1 рубль), а также сборы от платных маскарадов; однако содержание растущей труппы (до 80 человек к 1785 году), оркестра, дорогих костюмов и сложной машинерии постоянно требовало нового кредитования.
- Долги и переход в казну: не сумев погасить строительные и эксплуатационные расходы, Меддокс неоднократно закладывал театр в Московском Опекунском совете (ведомстве Воспитательного дома). В 1789–1805 годах управление переходило от антрепренёра к кредиторам и вновь к нему, пока в 1797 году (после истечения срока привилегии в 1796 г.) театр окончательно не перешёл в собственность Опекунского совета. За время своего руководства Меддокс поставил на петровской сцене 425 оперных и балетных спектаклей.
Пожар 1805 года и рождение Императорского Большого театра
В 1805 году здание Петровского театра погибло в сильном пожаре (в справочной литературе и летописях фигурируют даты 8 октября и 22 октября [3 ноября] 1805 года). Утрата частной сцены ускорила решение правительства взять московское театральное дело под прямой государственный контроль: в 1806 году труппа бывшего Петровского театра перешла в ведомство учреждённой в Москве конторы Дирекции императорских театров, получив статус Императорского Московского театра. Его штат был существенно пополнен крепостными актёрами, выкупленными казной у помещиков (в частности, у А. Е. Столыпина). Временные сцены — Манеж Пашкова дома на Моховой, а затем деревянный Арбатский театр, построенный К. И. Росси в 1808 году и сгоревший в пожаре Москвы 1812 года, — лишь поддерживали непрерывность труппы, эвакуированной во время Отечественной войны в Плёс.
После возвращения в Москву и конкурсов 1816 и 1819 годов, обязательным условием которых стало сохранение обгоревших стен старого здания Меддокса, проект профессора А. А. Михайлова был переработан архитектором О. И. Бове. В соответствии с генеральным планом послепожарной Москвы Бове создал перед театром парадную Петровскую (ныне Театральную) площадь и 6 (18) января 1825 года открыл новый Большой Петровский театр, аллегорически воспетый в прологе «Торжество муз» как возрождение храма искусства из развалин театра Меддокса. После пожара 1853 года здание было восстановлено в 1856 году А. К. Кавосом, обретя классический облик с бронзовой квадригой Аполлона работы П. К. Клодта.
Источниковедческая база и свидетельства
Реконструкция истории основания Большого театра опирается на комплекс законодательно-актовых, делопроизводственных и мемуарно-публицистических источников последней четверти XVIII — XIX веков. Ключевую группу документов составляют высочайшая привилегия от 17 (28) марта 1776 года, выданная князю П. В. Урусову, контракт о его товариществе с М. Меддоксом от 31 августа (11 сентября) 1776 года и акт передачи антрепризы от 31 марта (11 апреля) 1780 года, позволяющие проследить юридический механизм перехода от придворного покровительства к частно-концессионной системе. Столь же информативны финансово-хозяйственные документы Московского Опекунского совета конца XVIII века и материалы Комиссии о строении Москвы 1810–1820-х годов, фиксирующие сметную стоимость, планировку, размеры зрительного зала и долговую историю Петровского театра.
Важным источником сведений о репертуаре, составе труппы и зрительских нравах служат афиши, периодическая печать («Московские ведомости»), а также ранние систематические своды по истории сцены. Особое место среди них занимает «Летопись русского театра» Пимена Арапова (1861), аккумулировавшая хронологию премьер и смену антрепренёров. В Энциклопедическом словаре Брокгауза и Ефрона (т. IV, 1891) статья о Большом Петровском театре подробно зафиксировала его планировочную преемственность, подчеркнув, что внутреннее устройство, созданное Меддоксом и Розбергом в 1780 году, в общих чертах сохранялось вплоть до пожара 1853 года. Воспоминания С. Т. Аксакова и отзывы В. Ф. Одоевского об открытии 1825 года («Большой Петровский театр, возникший из старых, обгорелых развалин…») наглядно свидетельствуют о живом осознании современниками прямой исторической преемственности между детищем Меддокса и императорской сценой XIX века. Острую полемику вокруг последствий государственного огосударствления сцены отражают публицистические выступления 1870–1880-х годов — статьи М. Н. Каткова (1874) и программная записка драматурга А. Н. Островского «О причинах упадка драматического театра в Москве» (1881), анализировавших издержки монополии казённых театров в сравнении с потребностями широкой городской публики.
Исторические итоги и долгосрочное значение
Основание и деятельность Петровского театра Меддокса в 1776–1805 годах стали переломным событием в культурной и градостроительной истории Москвы и всей Российской империи:
- Институционализация общедоступного театра в Москве: впервые в истории старой столицы была создана стабильная профессиональная сцена, открытая для широкой платёжеспособной публики — от родовой знати в абонементных ложах до разночинцев и купечества в партере и на галереях.
- Градостроительное ядро центра столицы: выбор Меддоксом участка на берегу Неглинной в начале Петровки предопределил формирование Театральной площади как главного культурно-архитектурного узла классицистической Москвы XIX века.
- Колыбель Большого и Малого театров: объединённая труппа Петровского театра, принятая в 1806 году в императорское ведомство, стала материнской структурой, из которой в 1824–1825 годах выделились два ведущих национальных коллектива — драматическая сцена (Малый театр) и оперно-балетная сцена (Большой театр).
- Формирование национальной музыкальной традиции: репертуарная практика конца XVIII века — от комических опер Д. Зорина и М. Соколовского до последующих постановок А. Н. Верстовского, М. И. Глинки, П. И. Чайковского, М. П. Мусоргского и Н. А. Римского-Корсакова — заложила основу самобытной русской оперной и балетной школы мирового значения.
Дискуссии и оценки в историографии
В историко-театроведческой литературе вокруг начального периода существования Большого театра сформировалось несколько устойчивых дискуссионных узлов. Первый из них касается самой точки отсчёта хронологии: традиция юбилейного летописания связывает основание театра с датой выдачи высочайшей привилегии П. В. Урусову — 17 (28) марта 1776 года, тогда как ряд историков архитектуры и сцены указывает на принципиальное качественное отличие между временной домашней площадкой на Знаменке и открытием специально выстроенного каменного Петровского театра 30 декабря 1780 (10 января 1781) года. Ещё одну группу составили специалисты, считающие подлинным рождением Большого театра как государственного института либо указ 1806 года об учреждении Императорского Московского театра, либо открытие монументального здания О. И. Бове в январе 1825 года, когда окончательно оформилось разделение на Большой и Малый театры.
Предметом уточнений и споров остаются также конкретные параметры первой петровской постройки Меддокса — в частности, расхождения источников в оценке числа ярусов лож (три или четыре), предельной вместимости зала (от 800 до 1600 человек с галереями) и точной даты пожара в октябре 1805 года (8 октября против 22 октября по старому стилю в различных летописных сводах). Не менее важна дискуссия об экономической природе петровской антрепризы и её переходе в казну. Если дореволюционные критики театральной монополии (включая А. Н. Островского) рассматривали выкуп и огосударствление московской сцены как источник бюрократической рутины и тормоз для конкуренции с частными театрами, то современные исследователи и историки архитектуры подчёркивают двойственность этого процесса: банкротство Меддокса подтвердило неспособность частного капитала в условиях России XVIII века окупить грандиозный оперно-балетный театр, поэтому именно государственное финансирование обеспечило Большому театру беспрецедентный материальный и художественный масштаб в XIX–XXI веках.
