Предпосылки и исторический контекст
Война 1735–1739 годов стала пятым крупным вооружённым столкновением России и Османской империи и первым после неудачного Прутского похода 1711 года, по итогам которого Россия утратила Азов и доступ к Азовскому морю. Для правительства императрицы Анны Иоанновны, как и прежде для Петра I, стратегической целью оставалось продвижение к черноморскому побережью, пресечение набегов крымских татар и ногайцев на южнорусские и украинские земли (где к 1730-м годам спешно возводилась Украинская укреплённая линия) и открытие безопасности для южной торговли.
Международная обстановка к 1735 году резко обострилась вследствие Войны за польское наследство (1733–1735): поддержанный Россией и Австрией курфюрст саксонский Август III одержал верх над французским ставленником Станиславом Лещинским, что побудило дипломатию Франции активно подталкивать Порту к войне против Петербурга и Вены. Чтобы высвободить силы на Кавказе и избежать конфликта с Ираном, российская дипломатия пошла на уступки шаху, заключив Рештский (1732) и Гянджинский (март 1735) трактаты: вывод русских войск из прикаспийских областей обязывал стороны к союзу против турок, но одновременно создал политический вакуум в Приморском Дагестане.
Непосредственным поводом к войне послужило вторжение крымских войск хана Каплан-Гирея I летом 1735 года через Кабарду, Чечню и гребенские станицы в Дагестан для оказания помощи османским силам против Персии. В Петербурге этот поход расценили как прямое нарушение Константинопольского договора 1724 года. На фоне донесений российского резидента в Стамбуле И. И. Неплюева и его преемника А. А. Вешнякова, а также твёрдых представлений вице-канцлера А. И. Остермана, оставленных Портой без удовлетворения, Россия приняла решение упредить противника. Габсбургская монархия императора Карла VI, связанная с Россией союзным трактатом 1726 года, вступила в войну в июле 1737 года, рассчитывая компенсировать на Балканах территориальные потери, понесённые в Италии в Войне за польское наследство, и одновременно не допустить чрезмерного усиления России на Дунае.
Ход событий и ключевые механизмы
Начало войны и кампании 1735–1736 годов: Азов и первый прорыв в Крым
Боевые действия начались осенью 1735 года, когда вызванный из Польши генерал-фельдмаршал Б. К. Миних разработал план удара по Крыму в отсутствие основных татарских сил, ушедших на Кавказ. Из-за болезни Миниха корпус в 30–40 тысяч человек возглавил генерал-поручик М. И. Леонтьев, но запоздалое выступление 1 октября, ранние холода, метели и нехватка воды с фуражом заставили его повернуть назад, потеряв около 9 тысяч человек и столько же лошадей.
- Двойной удар 1736 года: весной 1736 года Миних разделил русские силы на две армии. Главная Днепровская армия (около 54–62 тыс. человек с огромным обозом до 8–9 тыс. повозок) двинулась к Перекопу и 20–21 мая (31 мая — 1 июня) взяла его штурмом, впервые со времён походов В. В. Голицына открыв русской регулярной армии путь внутрь Крымского полуострова.
- Рейд к Бахчисараю и трагедия отступления: отделив отряд Леонтьева к Кинбурну (который сдался), Миних обманом занял порт Кезлев (Евпаторию) 5 (16) июня и после упорного боя 17 (28) июня овладел ханской столицей Бахчисараем, сжёгши ханский дворец и Ак-Мечеть. Однако татары применили тактику «выжженной земли», отравляя колодцы и угоняя скот. Из-за вспышки дизентерии, жары, отсутствия воды и падежа скота треть армии заболела, и Миних был вынужден отступить в огромном общем каре к Украинской линии, потеряв за кампанию около 30 тыс. человек (причём боевые потери составили менее 7%).
- Взятие Азова: одновременно Донская армия (около 28 тыс. человек) под командованием генерал-фельдмаршала П. П. Ласси при решающей огневой и транспортной поддержке вновь построенной Донской (Азовской) флотилии вице-адмирала П. П. Бредаля осадила Азов и 19 (30) июня 1736 года принудила турецкий гарнизон к капитуляции.
Кампании 1737–1738 годов: Очаков, Арабатская стрелка и Немировский конгресс
Готовясь к новой кампании, Б. К. Миних провёл важное тактическое преобразование, сняв с вооружения пехоты тяжёлые шпаги и заменив их большей опорой на фузею со штыком, а также усилил подвижные заграждения (рогатки) против атак татарской конницы. В январе–июле 1737 года на стороне России в войну вступила Австрия, однако несогласованность союзников быстро стала очевидна:
- Штурм Очакова (июль 1737): 70-тысячная армия Миниха форсировала Днепр и 2 (13) июля 1737 года взяла мощную османскую крепость Очаков после того, как калёные ядра вызвали взрыв главного порохового погреба, погубившего тысячи защитников. Осенью того же года небольшой русский гарнизон во главе с генерал-майором Ф. фон Штофельном героически отбил ожесточённый штурм превосходящей турецкой армии.
- Обходной манёвр П. П. Ласси (1737–1738): избегая штурма укреплённого Перекопа, 40-тысячная армия П. П. Ласси при поддержке флотилии П. П. Бредаля в июле 1737 года построила мост через Генический пролив и прошла по Арабатской косе вброд через Сиваш, разбив татар на Салгире и взяв Карасубазар. В 1738 году Ласси повторил этот манёвр через Сиваш вброд при отливе и овладел Ор-Капы (Перекопом), но гибель и сожжение судов Азовской флотилии Бредаля под ударами сильного турецкого флота лишили армию продовольствия, вынудив её вернуться.
- Немировский конгресс и чумное лето 1738 года: мирные переговоры в Немирове (август–октябрь 1737) провалились из-за чрезмерных территориальных притязаний России (от Крыма и Кубани до Дуная и независимости Молдавии и Валахии) и Австрии, ссорившихся за сферы влияния. В 1738 году вспыхнувшая в Причерноморье чума остановила наступление Миниха у Днестра (после боя на реке Белокише) и заставила Россию эвакуировать и срыть Очаков и Кинбурн. Тем временем австрийские войска, столкнувшиеся с османской армией, усиленной артиллерийскими реформами Хумбараджи Ахмед-паши (графа К. А. де Бонневаля), потерпели поражения в Боснии и Сербии и утратили Мехадию, Оршову и Смедерево.
Решающий поход 1739 года, Ставучаны и дипломатическая развязка
В 1739 году Петербург перенёс главный удар на западный участок театра: Миних с усиленной армией двинулся через территорию ослабленной Речи Посполитой к среднему течению Днестра, чтобы помочь оказавшимся под ударом австрийцам. 17 (28) августа 1739 года в сражении при Ставучанах русская армия, грамотно применив каре, артиллерию и фланговый манёвр через непроходимые по мнению противника болота, наголову разгромила 90-тысячное османско-татарское войско Вели-паши. На следующий день капитулировала сильная крепость Хотин, а в начале сентября русские части вступили в Яссы, где молдавское боярство склонялось к принятию российского покровительства.
Однако стратегический перелом был перечёркнут на Дунае: 22 июля 1739 года главная имперская армия Австрии графа Г. фон Валлиса была разбита при Гроцке, а турки осадили Белград. Оказавшийся в лагере великого визиря австрийский уполномоченный граф В. фон Нейпперг при активном посредничестве французского посла в Стамбуле маркиза Луи де Вильнёва 1 сентября подписал прелиминарии, а 18 сентября 1739 года — сепаратный Белградский мир, уступавший Порте Белград, Северную Сербию и Малую Валахию. Оставшись без союзника, обескровленная гигантскими нестроевыми потерями и столкнувшись с угрозой новой войны со Швецией, в союзе с Францией и Пруссией, Россия приняла посредничество Вильнёва: в день Белградского мира были согласованы прелиминарии, а 3 октября 1739 года подписан окончательный Нишский мирный договор (дополненный константинопольской конвенцией 28 декабря 1739 года).
Источниковедческая база и свидетельства
История войны 1735–1739 годов и сопровождавшей её дипломатической борьбы опирается на многоязычный массив военных, дипломатических и мемуарных памятников:
- Военно-административные и дипломатические архивы: журналы боевых действий армий Б. К. Миниха и П. П. Ласси, инструкции Кабинета министров, переписка А. И. Остермана с российскими представителями в Стамбуле (И. И. Неплюевым, А. А. Вешняковым) и французским послом Л. де Вильнёвом, а также материалы Немировского конгресса и тексты Белградского, Нишского и Константинопольского актов (ПСЗРИ, фонды РГВИА и АВПРИ). Эти документы обнажают глубокий разрыв между победными реляциями и суровой правдой тыловой разрухи, казнокрадства в провиантских конторах и катастрофической смертности от болезней.
- «Записки о России» генерала Х. Г. Манштейна: мемуары генерал-адъютанта при Минихе, участника штурмов Перекопа, Очакова и Ставучанского сражения, представляют собой один из самых информативных, хотя и небеспристрастных источников по внутренней кухне штаба, конфликтам между генералитетом и цене степных переходов.
- Свидетельства рядовых и офицеров, османские и австрийские хроники: к русским повествовательным источникам относится «Записка о том, сколько я памятую о Крымских и Турецких походах» (опубликованная в «Русском архиве» в 1878 г.). С турецкой стороны важнейшую перспективу даёт труд официального историографа Мехмеда Субхи («Тарих-и Субхи»), ярко описывающего разорительные набеги крымцев за Украинскую линию в 1736 г. и внутренние потрясения при султане Махмуде I, а с австрийской — публикации Венского военного архива («Mittheilungen des K. K. Kriegs-Archivs»).
Исторические итоги и долгосрочное значение
По условиям Белградско-Нишского урегулирования (14 статей) Россия закрепила за собой Азов, но обязывалась полностью срыть все его укрепления (оставив окружающие земли нейтральной буферной зоной), получив взамен право построить новую крепость у донского острова Черкасск (будущая крепость Святого Димитрия Ростовского), тогда как Порте дозволялось укрепиться на Кубани. За Россией фактически закреплялось Запорожье (Новая Сечь), однако ей категорически запрещалось иметь военный и торговый флот на Азовском и Чёрном морях — черноморская торговля могла вестись только на турецких судах. Обе державы признавали независимость Большой и Малой Кабарды и взаимно обязывались удерживать казаков, калмыков и татар от пограничных набегов.
Окончательное приведение статей договора в исполнение затянулось до 1741–1747 годов из-за споров о признании за российскими монархами императорского титула и задержек в размене пленных (конвенции 1741 и 1747 годов). Военно-демографическая цена конфликта оказалась колоссальной: из 100–120 тысяч погибших в русской армии почти 90% составили жертвы чумы, дизентерии, тифа, жажды и обморожений. Тем не менее война стала важнейшим рубежом военного искусства: русская армия впервые в истории преодолела Перекопский вал и прошла Крым насквозь, опробовала эффективные степные каре, создала Азовскую флотилию и наголову разбила турецкую армию в полевом сражении при Ставучанах. Этот тяжёлый опыт непосредственно подготовил победы П. А. Румянцева и А. В. Суворова и обретение выхода к Чёрному морю по Кючук-Кайнарджийскому миру 1774 года.
Дискуссии и оценки в историографии
Вокруг стратегического смысла и итогов войны 1735–1739 годов в исторической науке сложились устойчивые и во многом противоположные суждения:
- Дореволюционная военная и дипломатическая школа: А. А. Кочубинский («Граф Андрей Иванович Остерман и раздел Турции», 1899) и генерал-майор А. К. Баиов («Русская армия в царствование императрицы Анны Иоанновны. Война России с Турцией в 1736–1739 гг.», 1906) при всей высокой оценке тактических побед Миниха и особенно блестящего манёвра Ласси через Сиваш подвергли жёсткой критике общую стратегию войны — отсутствие устойчивых баз снабжения в Причерноморской степи, колоссальные небоевые потери, непродуманность крымских рейдов без флота на Чёрном море и дипломатическую изоляцию после Немирова. Позднее А. А. Керсновский резко противопоставлял прямолинейную и расточительную по потерям тактику Миниха экономичным и изобретательным операциям П. П. Ласси.
- Оценка дипломатии 1739 года: сам Миних и ряд современников назвали сепаратный Белградский мир Австрии «стыдным и весьма предосудительным», утверждая, что после Ставучан Россия могла продиктовать Порте гораздо более выгодные условия. Однако последующие историки (от С. М. Соловьёва до современных специалистов) указывают на трезвый расчёт А. И. Остермана: истощённая армия, чума, шведский реваншизм на Балтике и утрата союзника делали продолжение войны в одиночку смертельно опасным.
- Современная международная историография: исследования Брайана Дэвиса («Empire and Military Revolution in Eastern Europe», 2011) и новейших российских и турецких историков рассматривают кампании 1735–1739 годов как переломный момент «военной революции» в Восточной Европе — доказавший, что реформированная по петровским образцам российская регулярная армия способна преодолевать степной барьер и побеждать османов в открытом бою, но ещё не располагает тыловой инфраструктурой и колонизированной Новороссией для удержания черноморского плацдарма.
