Предпосылки и исторический контекст
После тяжёлого, кровопролитного сражения при Цорндорфе и неудачных осад Кюстрина и Кольберга в 1758 году Санкт-Петербургская конференция при Высочайшем дворе выражала острое недовольство действиями генерал-аншефа В. В. Фермора. 8 (19) мая 1759 года главнокомандующим русской армией, сосредоточенной в Познани, был неожиданно назначен опытный и осторожный, но решительный в оборонительном бою генерал-аншеф Пётр Семёнович Салтыков. Главная стратегическая задача кампании 1759 года состояла в выходе к реке Одер и соединении с австрийскими силами для нанесения решающего удара по коронным землям Пруссии.
7 июля 1759 года 40-тысячная русская армия двинулась на запад. 23 июля Салтыков блестяще дебютировал, разбив 28-тысячный прусский корпус генерала К. Веделя при Пальциге (Каё), а вскоре принял подкрепление — 7-тысячный корпус П. А. Румянцева. 31 июля русский авангард занял Франкфурт-на-Одере, а 3–5 августа сюда подошёл 18,5-тысячный вспомогательный австрийский корпус фельдмаршал-лейтенанта Эрнста Гидеона Лаудона (вместо ожидавшейся Салтыковым главной армии фельдмаршала Л. Дауна, оставшегося в Силезии). Опасаясь прорыва союзников в Бранденбург и к Берлину, король Фридрих II спешно собрал около 50,9 тыс. человек (включая разбитый под Пальцигом корпус) и устремился к Одеру.
Предпосылки же Берлинской экспедиции 1760 года сложились из нереализованного успеха 1759 года. Хотя победа при Кунерсдорфе открыла дорогу на прусский престольный город, разногласия между Салтыковым и австрийским командованием остановили наступление. В кампании 1760 года, пока Фридрих II маневрировал в Силезии против главных сил Л. Дауна и разбил корпус Лаудона при Лигнице (15 августа), русско-австрийское командование (русской армией в этот момент временно вместо заболевшего Салтыкова вновь руководил В. В. Фермор) решило нанести стремительный фланговый рейд на слабо защищённый Берлин, чтобы отвлечь короля из Силезии, подорвать военную инфраструктуру Пруссии и продемонстрировать политическую уязвимость её столицы.
Ход событий и ключевые механизмы
Обе операции — генеральное полевое сражение при Кунерсдорфе и маневренный рейд на Берлин — наглядно показали возросшую тактическую гибкость русской армии и её способность противостоять лучшей на тот момент регулярной армии Западной Европы.
Диспозиция и ход Кунерсдорфского сражения 1 (12) августа 1759 года
Салтыков отказался от наступления за Одер, предпочтя занять сильную оборонительную позицию восточнее Франкфурта вдоль гряды высот — от Юденберга (Еврейской горы) через Большой Шпицберг до Мюльберга (севернее деревни Кунерсдорф). Возвышенности разделялись оврагами (в том числе глубокой низиной Кугрунд), прудами и болотистым лугом Эльсбрух. Русские и австрийцы укрепили высоты редутами, флешами, эскарпами и засеками, устроили земляную дамбу между прудами и сосредоточили мощную артиллерию (около 423 орудий, среди которых дебютировали новейшие русские гаубицы «Единорог» конструкции П. И. Шувалова).
- Переправа и просчёт Фридриха II: в ночь на 11 августа пруссаки навели понтонные мосты у Райтвайна (севернее Франкфурта) и к вечеру вышли к селению Гёржица. Король провёл крайне поверхностную разведку в подзорную трубу и, полагая, что укрепления союзников развёрнуты фронтом на северо-запад, решил повторить лейтенский манёвр: скрытно обойти позицию через Реппенский лес с юго-востока и опрокинуть её «косым строем», тогда как отряд Ф. Финка должен был отвлекать русских с севера. Однако Салтыков к вечеру 11 августа разгадал замысел короля, сжёг Кунерсдорф и развернул фронт позиций в противоположную сторону, превратив Мюльберг в передовой левый фланг.
- Утренний кризис и потеря Мюльберга: 1 (12) августа в 3 часа ночи прусские колонны выступили через густой лес и болотца; тяжёлая артиллерия вязла, а марш затянулся на восемь часов. В 11:30 прусские батареи (60 орудий) открыли ожесточённый огонь по Мюльбергу, а в 12:30 пехота штурмом сбила оборонявший высоту Обсервационный корпус («шуваловцев») А. М. Голицына, захватив до 180 русских орудий. К 14:00 (тем более что отряд И. Вунша временно занял Франкфурт) Фридрих II счёл битву выигранной и отправил гонцов в Берлин.
- Перелом на Шпицберге и разгром пруссаков: генералы Зейдлиц и Финк убеждали короля прекратить бой из-за изнурения солдат на жаре, но Фридрих приказал продолжать штурм центральной высоты Шпицберг через овраг Кугрунд. Салтыков своевременно перебросил туда резервы и свежие австрийские батальоны, превратив подступы в огневой мешок. Лобовые атаки прусской пехоты захлебнулись в штыковых схватках и под перекрёстным огнём картечи; брошенная в бой прославленная конница Зейдлица (получившего ранение) и Платена из-за теснины прудов и засек не смогла развернуться и была отброшена, а затем смята контратакой австро-русской кавалерии. Сам Фридрих потерял двух убитых под ним коней, от пули его спасла золотая табакерка в кармане мундира, а от плена — прорыв гусар ротмистра Притвица (шляпа короля досталась русским как трофей).
- Вечерний контрудар: около 19:00 ввод в бой свежих австрийских и русских подразделений по приказу Салтыкова завершил разгром: впервые под личным командованием короля прусская армия превратилась в бегущую неуправляемую массу, бросив на переправах обозы и артиллерию.
Взятие Берлина русско-австрийскими войсками в октябре 1760 года
В сентябре 1760 года для удара по столице Пруссии от главной русской армии был выделен передовой летучий отряд генерал-майора Г. Г. Тотлебена и корпус генерал-поручика З. Г. Чернышёва (ок. 12 тыс. чел., усиленный затем 8-тысячным отрядом П. И. Панина), действовавшие во взаимодействии с 18-тысячным австрийским корпусом графа Ф. М. фон Ласси.
- Первый штурм и подход главных сил: 22 сентября (3 октября) 1760 года 5-тысячный авангард Тотлебена подошёл к Берлину и предпринял попытку штурма у Галльских и Котбусских ворот, но был отбит 14-тысячными войсками защитников (усиленными подошедшими частями принца Вюртембергского) и отошёл к Кёпенику в ожидании Чернышёва и Ласси.
- Отступление гарнизона и капитуляция: 27 сентября (8 октября) к городу подошли корпуса Чернышёва и Ласси. На вечернем военном совете прусское командование, видя подавляющее превосходство союзников (свыше 35 тыс. человек), решило спасти полевые войска отходом к Шпандау, оставив в городе слабый гарнизон во главе с комендантом генералом Роховым для сдачи. На рассвете 28 сентября (9 октября) комендант подписал капитуляцию перед Тотлебеном, чтобы избежать сдачи австрийцам; тем временем корпус Панина и донские казаки Краснощёкова настигли отступавший прусский арьергард и взяли свыше 1 тыс. пленных.
- Четыре дня в Берлине и отход (9–12 октября 1760 г.): утром 9 октября русские части и австрийский корпус (нарушивший условия исключительного русского контроля) вступили в столицу Пруссии. При посредничестве берлинского купца и фабриканта И. Э. Гоцковского была оговорена контрибуция в размере 1,5 млн талеров; в городе захватили королевскую казну, около 140–150 пушек и 18 тыс. ружей, освободили до 4,5 тыс. союзных пленных, разрушили и взорвали пороховые мельницы, литейный пушечный двор, арсеналы и монетный двор. Получив сведения о форсированном марше Фридриха II с главными силами, 1 (12) октября 1760 года союзники организованно оставили Берлин и отошли к Одеру, полностью выполнив диверсионно-рейдовую задачу.
Источниковедческая база и свидетельства
Ход Кунерсдорфского сражения и Берлинской экспедиции подробно документирован в русских, прусских и австрийских архивных фондах. Первостепенным источником с российской стороны служат официальная реляция П. С. Салтыкова императрице Елизавете Петровне о победе при Кунерсдорфе, рапорты А. М. Голицына, П. А. Румянцева, журналы боевых действий, а также строевые списки и отчёты интендантства, зафиксировавшие точную численность русской армии к 4 августа 1759 года (41 248 человек — 33 тыс. регулярных войск и около 8 тыс. казаков и калмыков) и австрийского корпуса Лаудона (18 523 человека). По Берлинскому походу 1760 года ключевыми документами являются донесения З. Г. Чернышёва, В. В. Фермора и Г. Г. Тотлебена, а также следственные материалы 1761 года о тайных сношениях Тотлебена с прусским двором и спорах за первенство при принятии капитуляции города.
С прусской стороны драматическую картину поражения передают приказы Фридриха II и знаменитое письмо короля его другу и министру графу Карлу Финкенштейну вечером 12 августа 1759 года: «Из армии в 48 000 человек у меня в настоящее время осталось не более 3000. Все бегут, и я больше не властвую моими людьми… я никогда не смогу пережить развал моего государства. Прощайте навсегда». Детали оккупации Берлина ярко раскрыты в записках берлинского негоцианта Иоганна Эрнста Гоцковского, выторговавшего смягчение контрибуции и сохранность городских мануфактур, а также в мемуарах и формулярных списках русских офицеров (например, в очерке о генерал-поручике В.-Г. Энгельгардте в «Русском биографическом словаре», участвовавшем и под Кунерсдорфом, и при занятии Берлина). Наконец, важным памятником исторической памяти стали батальные полотна А. Е. Коцебу («Сражение при Кунерсдорфе» и «Русские в Берлине»), написанные в середине XIX века для Зимнего дворца с опорой на военно-топографические планы.
Исторические итоги и долгосрочное значение
Кунерсдорф обошёлся обеим сторонам чрезвычайно дорого: союзники потеряли 16 332 человека (14 031 русского и 2301 австрийца, около 27% состава), тогда как потери Пруссии составили от 18,6 до 21 тыс. убитых и раненых (свыше 37–43% армии), 60% кавалерии, всю конную артиллерию, 172 своих орудия (и почти все захваченные утром на Мюльберге русские пушки, за исключением 16, увезённых в Берлин) и значительную часть высшего офицерства (погибли или были тяжело ранены Зейдлиц, Ведель, Путткамер, поэт Э. фон Клейст). Елизавета Петровна произвела Салтыкова в генерал-фельдмаршалы, пожаловала Лаудону наградную шпагу, выдала нижним чинам полугодовое жалованье и учредила медаль «Победителю над прусаками» (вручено 35 968 медалей).
Однако главная стратегическая интрига развернулась сразу после битвы. Дорога на беззащитный Берлин (в 80 км к западу) была открыта, но Салтыков, заявив, что Россия уже одержала две победы (Пальциг и Кунерсдорф) и теперь очередь за медлительным Л. Дауном, не стал преследовать врага, сославшись на нехватку провианта и огромные потери, а затем отвёл войска к Висле. Это позволило Фридриху за несколько дней собрать до 32–33 тыс. рассеянных солдат и впоследствии назвать своё спасение «чудом Бранденбургского дома».
Спустя год, в октябре 1760 года, взятие Берлина показало всей Европе, что при согласованных действиях прусская столица беззащитна. Хотя четырёхдневный рейд не преследовал цели долгосрочной оккупации и не вывел Пруссию из войны, разорение берлинских арсеналов и литейных дворов ощутимо подорвало военную экономику короля, вынудило его бросать все силы на спасение метрополии и оставило глубокий след в русской военной традиции как первое в истории взятие столицы германской великой державы.
Дискуссии и оценки в историографии
В мировой и отечественной историографии вокруг Кунерсдорфа и Берлинского рейда сложились три ключевых дискуссионных вопроса. Первый касается численности сил при Кунерсдорфе: старая немецкая и британская литература (Г. Архенгольц, Т. Карлейль и др.) систематически преувеличивала армию Салтыкова и Лаудона до 64, 79 и даже 88 тыс. человек, чтобы объяснить масштаб катастрофы Фридриха подавляющим численным перевесом врага. Архивные изыскания Д. Ф. Масловского (1891), Н. М. Коробкова и современного британского историка Кристофера Даффи доказали, что цифра в 55–60 тыс. русских солдат относилась ко всем гарнизонным и тыловым частям в Польше и Пруссии, а непосредственно под Кунерсдорфом сражались около 41 тыс. русских и 18,5 тыс. австрийцев против 50,9 тыс. пруссаков.
Второй спор сосредоточен на оценке полководческого искусства П. С. Салтыкова и причинах остановки после 12 августа 1759 года. Многие западные военные историки (Д. Шоуолтер, Д. Фрейзер, Ф. Лангер) объясняли успех союзников прежде всего тактическими просчётами самого Фридриха II (слабой разведкой, упорством в атаке после захвата Мюльберга) и критиковали нерешительность Салтыкова и Дауна, упустивших шанс закончить войну одним броском на Берлин. Напротив, отечественная школа (Масловский, Коробков) и К. Даффи отмечают зрелость оборонительного замысла Салтыкова — переориентацию фронта против косого строя, грамотное массирование артиллерии и экономный ввод резервов, — указывая, что в августе 1759 г. без продовольственных магазинов и помощи Дауна поход на Берлин грозил русской армии голодом и изоляцией.
Наконец, оценивая взятие Берлина 1760 года, исследователи расходятся в вопросе о соотношении политического и военного эффекта операции: если одни авторы видят в ней прежде всего блестящую демонстрацию, подорвавшую престиж Фридриха II и нанёсшую серьёзный ущерб его военной базе, то другие подчёркивают ограниченность результатов из-за конфликта между З. Г. Чернышёвым и авантюристом Г. Г. Тотлебеном, а также трений между русским и австрийским корпусами в оккупированном городе.
