Предпосылки и исторический контекст
Первая половина 1762 года стала узловым моментом политической и социальной эволюции Российской империи XVIII века. На протяжении четырёх десятилетий после смерти Петра Великого верховная власть поэтапно шла навстречу требованиям благородного сословия о смягчении петровской повинности бессрочной пожизненной службы и расширении монополии на владение населёнными землями. Уже в 1736 году при Анне Иоанновне срок обязательной службы ограничили 25 годами с разрешением одному из сыновей оставаться для управления имением, а при Елизавете Петровне дворяне окончательно закрепили исключительное право владеть крестьянами и землёй (указы 1746, 1754 и 1758 годов) и получили право ссылать крестьян в Сибирь с зачётом в рекруты (1760).
Восшествие на престол 25 декабря 1761 (5 января 1762) года племянника Елизаветы — голштинского принца Петра Фёдоровича (Петра III) — резко обострило противоречия на вершине власти. Кратковременное 186-дневное царствование Петра III носило двойственный характер: с одной стороны, оно отметилось серией крупных преобразований в духе раннего «просвещённого абсолютизма» (отмена ненавистной Тайной канцелярии, запрет покупки крепостных крестьян к недворянским заводам, снижение цен на соль, провозглашение веротерпимости к старообрядцам, указ о секуляризации монастырских имений и Манифест о вольности дворянства); с другой — ряд шагов монарха вызвал жёсткое отторжение гвардии, духовенства и столичной элиты.
Главным раздражителем стал резкий поворот во внешней политике: горячий поклонник Фридриха II Пётр III прекратил военные действия в победоносной для России Семилетней войне, заключил в мае 1762 года Петербургский мир с безвозмездным возвратом занятой Восточной Пруссии и задумал войну против недавней союзницы Дании ради возвращения Гольштейну Шлезвига, собираясь сам повести гвардию в заграничный поход. Не менее болезненно воспринимались введение прусских порядков и принижение гвардии перед голштинскими частями, планы реформы церковных обрядов и изъятия монастырских земель, а также открытый разрыв императора с супругой великой княгиней Екатериной Алексеевной, которая ещё с 1756 года (в период болезни Елизаветы Петровны, при контактах с К. Г. Разумовским, А. П. Бестужевым-Рюминым и английским послом Ч. Х. Уильямсом) обдумывала план захвата власти в обход непопулярного мужа.
Ход событий и ключевые механизмы
Политический кризис 1762 года прошёл через два сменявших друг друга акта: сословную эмансипацию дворянства в феврале и насильственное устранение Петра III в июне — июле.
Манифест о вольности дворянства 18 февраля (1 марта) 1762 года
Утверждённый Петром III и подготовленный с участием его кабинет-секретаря Д. В. Волкова и сенатора Р. Л. Воронцова Манифест «О даровании вольности и свободы всему российскому дворянству» (ПСЗ-I, т. XV, № 11444) коренным образом пересматривал петровский принцип обязательного служения государству:
- Отмена обязательной службы: дворяне освобождались от принудительной военной и гражданской службы и получали право выходить в отставку по собственному прошению (за исключением периодов ведения военных кампаний, когда отпуск со службы приостанавливался, а отставники подлежали вызову при особой государственной нужде).
- Условия для молодых служащих и выезда за рубеж: дворяне, не достигшие обер-офицерского чина (не получившие потомственного служебного подтверждения статуса), были обязаны прослужить не менее 12 лет перед получением права на отставку. Документ разрешал свободный выезд за границу для обучения и даже поступления на иностранную службу с обязательством вернуться в Россию по первому требованию монарха.
- Социальная реакция: провозгласив «вольность» помещиков, государство не ослабило крепостной зависимости; напротив, крестьяне, ожидавшие вслед за освобождением дворян собственной воли и возмущавшиеся слухами о переменах после объявления секуляризации, начали волнения, для пресечения которых Петру III пришлось в июне 1762 г. издать специальный указ о незыблемости крепостного повиновения.
Дворцовый переворот 28 июня (9 июля) 1762 года
Несмотря на восторженный приём Манифеста, уже к лету 1762 года против Петра III сложился широкий гвардейский заговор вокруг 33-летней Екатерины (заручившейся, по данным историков, поддержкой со стороны гвардейских офицеров и займом в 100 тыс. рублей от британских дипломатов):
- Организация заговора и повод к выступлению: агитацию в столичных полках вели братья Григорий, Алексей и Фёдор Орловы, вахмистр Г. А. Потёмкин, адъютант Ф. Хитрово, а в верхах — Е. Р. Дашкова, глава гвардейского Измайловского полка гетман К. Г. Разумовский и воспитатель наследника Павла граф Н. И. Панин. 27 июня в Петербурге был арестован один из участников заговора — капитан Преображенского полка П. Б. Пассек, что заставило заговорщиков выступить немедленно, не дожидаясь отбытия императора в датский поход.
- События 28–29 июня: ранним утром 28 июня (9 июля) 1762 года, пока Пётр III находился в Ораниенбауме, Екатерина в сопровождении Алексея и Григория Орловых прибыла из Петергофа в Санкт-Петербург. Измайловский, Семёновский, Преображенский и Конный гвардейские полки присягнули ей как самодержавной императрице (в обход её малолетнего сына Павла Петровича), после чего в Казанском соборе состоялся торжественный молебен, а Сенат и Синод признали совершившийся переворот. Во главе многотысячной гвардии в старинном мундире Екатерина двинулась к Петергофу. Попытка Петра III перебраться в Кронштадт провалилась (крепость уже перешла на сторону Екатерины), и 29 июня (10 июля) он подписал отречение от престола.
- Гибель Петра III и коронация Екатерины II: свергнутого императора перевезли под стражу на мызу в Ропшу под присмотр Алексея Орлова, где он погиб 6 (17) июля 1762 года. Официальный манифест объяснял кончину «геморроидальной коликой», но сохранившиеся письма Орлова и вызов врача Паульсена с хирургическими инструментами ещё за два дня до смерти указывают на насильственное убийство. 22 сентября (3 октября) 1762 года Екатерина II была коронована в Москве.
Консолидация власти и дальнейшая судьба Манифеста
Восшествие Екатерины II не отменило февральского Манифеста, хотя его текст подвергся пересмотру специальной комиссией 1763 года. Отклонив проект Н. И. Панина об ограничении самодержавия Императорским советом и сохранив мир с Пруссией (при отзыве корпуса З. Г. Чернышёва), новая императрица в декабре 1763 года реформировала Сенат, разделив его на шесть департаментов и лишив законодательной инициативы, в 1764 году завершила начатую мужем секуляризацию церковных имений, а в 1767–1768 годах созвала Уложенную комиссию со знаменитым «Наказом», закрепив в конечном счёте все положения о вольности дворянства в Жалованной грамоте 1785 года.
Источниковедческая база и свидетельства
События 1762 года оставили богатый, но крайне тенденциозный корпус источников, требующий строгой критической проверки. Первую группу образуют официальные законодательные акты: текст Манифеста 18 февраля (1 марта) 1762 г. (ПСЗ-I, т. XV, № 11444), указы Петра III о секуляризации и уничтожении Тайной канцелярии, акт отречения от 29 июня и две редакции манифестов Екатерины II о вступлении на престол (28 июня и 6 июля 1762 г.), где в качестве легитимации прямо выдвигались защита православия, недовольство миром с Пруссией и «желание всех Наших верноподданных явное и нелицемерное». Значимы и черновые собственноручные записки Екатерины II о задачах монарха («продуманное просвещение и добрый порядок»).
Вторую группу составляют секретная переписка и донесения иностранных дипломатов. Особое место занимают депеши английского посла сэра Чарльза Ханбери Уильямса (1750-е гг.), фиксирующие получение Екатериной крупных британских сумм (50 тыс. руб. в 1750 г., 44 тыс. руб. в ноябре 1756 г.) и её ранние планы переворота, а также знаменитые записки А. Г. Орлова из Ропши, проливающие свет на обстоятельства смерти Петра III. Наконец, мемуарно-публицистическая традиция («Записки» самой Екатерины II, мемуары Е. Р. Дашковой, памфлет князя М. М. Щербатова «О повреждении нравов в России», а в XIX в. — классический очерк В. О. Ключевского 1894 года, лекции С. Ф. Платонова и аналитика в «Энциклопедическом словаре Гранат») позволяет сопоставить официальный идеализированный фасад екатерининской эпохи с реальной механикой борьбы за престол.
Исторические итоги и долгосрочное значение
Манифест 18 февраля и переворот 28 июня 1762 года определили политико-правовой облик Российской империи на целое столетие вперёд. Отмена обязательной государственной службы стала точкой отсчёта «золотого века русского дворянства»: освобождённое от пожизненной муштры и принудительной выслуги сословие превратилось в привилегированную землевладельческую элиту. Оседание части образованных дворян в своих усадьбах стимулировало расцвет провинциальной культуры, частной инициативы, литературы, книгоиздания и дворянского корпоративного самоуправления (институционально оформленного в Губернской реформе 1775 г. и Жалованной грамоте 1785 г.).
Вместе с тем сословная эмансипация дворянства резко обнажила социальное противоречие крепостничества: если прежде крепостная зависимость крестьян морально и идеологически оправдывалась тем, что помещики обязаны нести тяжелейшую государеву службу, то с освобождением дворянства крестьянский мир и просвещённая общественность стали воспринимать сохранение и даже ужесточение крепостного права (включая указ 1767 г. о запрете крестьянам жаловаться на помещиков) как вопиющую несправедливость. Это противоречие вылилось в Крестьянскую войну под предводительством Е. И. Пугачёва (1773–1775) и породило критическую традицию русской общественной мысли (Н. И. Новиков, А. Н. Радищев).
Для государственного строя переворот 28 июня 1762 года стал последним успешным гвардейским переворотом XVIII века. Как отметил В. О. Ключевский, «Екатерина совершила двойной захват: отняла власть у мужа и не передала её сыну, естественному наследнику отца». Не имевшая бесспорных династических прав, новая государыня в течение всего 34-летнего правления опиралась на союз с дворянством, расширила пределы империи (Крым, Новороссия, Причерноморье, разделы Польши), усилила бюрократический аппарат и проводила политику «просвещённого абсолютизма», хотя к концу её царствования страна столкнулась с резким ростом расходов на управление (с 6,5 до 36,5 млн руб.), бумажной инфляцией ассигнаций и долговым кризисом.
Дискуссии и оценки в историографии
Историография 1762 года строится вокруг двух главных дискуссионных узлов: оценки короткого царствования Петра III и исторической легитимности правления Екатерины II. На протяжении конца XVIII — XIX века под сильнейшим воздействием мемуаров самой Екатерины II и официальной традиции («Историческое похвальное слово» Н. М. Карамзина) Пётр III изображался карикатурным «скоморохом» (как саркастически заметил автор 10-й главы раздела «Россия» в «Энциклопедическом словаре Гранат»), неспособным к управлению, а переворот 28 июня — актом национального спасения. При этом уже М. М. Щербатов и позднее В. О. Ключевский указали на лицемерие и фаворитизм нового режима, парадокс между просветительской риторикой «Наказа» (компилированного с трудов Монтескьё и Беккариа) и реальным усилением крепостничества, а также на то, что в действительности недовольство гвардии Петром III имело не столько идейный, сколько корпоративный характер.
В XX веке (в трудах С. М. Соловьёва, Е. В. Анисимова, Н. И. Павленко, авторов ЭСГ) была проведена масштабная «реабилитация» реформаторского содержания политики Петра III. Историки доказали, что именно в первой половине 1762 года были сформулированы базовые акты последующей эпохи — Манифест о вольности дворянства и секуляризация монастырских крестьян (охватившая около 1 млн душ, или 13% податного населения Великороссии и Сибири), — которые Екатерина II фактически позаимствовала и довела до завершения.
В современной исторической науке акценты сместились к изучению механизмов принятия решений и сословных практик. М. А. Киселёв (2014) реконструировал сложную внутриэлитную борьбу при составлении текста Манифеста 18 февраля, показав, что он не был случайным капризом императора, а отражал длительный диалог Сената и верховной власти. И. В. Фаизова (1999) на основе архивного анализа личных дел более 9 тысяч дворян доказала, что после дарования «вольности» массового повального ухода дворян со службы не последовало — изменились лишь условия, престиж и экономическая мотивация служебной карьеры. В совокупности события февраля и июня 1762 года сегодня рассматриваются как единый процесс оформления нового социального контракта между российским самодержавием и дворянством.
