Предпосылки и исторический контекст
Кризис 3 июня 1907 года вырос из глубокого структурного противоречия российской политической системы, сложившейся после Манифеста 17 октября 1905 года и издания новой редакции Основных государственных законов 23 апреля 1906 года. С одной стороны, статья 1 сохраняла за императором «верховную самодержавную власть» и исключительный контроль над правительством; с другой — статья 86 требовала обязательного одобрения Государственной думой и Государственным советом для принятия любого нового закона. При этом статья 87 позволяла кабинету в перерывах между сессиями проводить неотложные чрезвычайные указы, но прямо запрещала изменять ими Основные законы и постановления о выборах в обе палаты.
Эта конструкция таила в себе угрозу перманентного конституционного кризиса: монарх мог распускать неугодную Думу, однако был обязан созывать новую по старому избирательному закону от 11 декабря 1905 года. После разгона I Думы 8 (21) июля 1906 года выборы во II Думу, открывшуюся 20 февраля 1907 года, дали правительству П. А. Столыпина ещё более радикальную палату. Из 518 избранных депутатов к оппозиции относились 104 трудовика, 98 кадетов (ослабленных отстранением авторов Выборгского воззвания), 65 социал-демократов, 37 эсеров, 16 народных социалистов и значительная часть национальных фракций («Польское коло», мусульманская и казачья группы), тогда как правительственный лагерь располагал лишь 44 октябристами с умеренно-правыми и 10 крайне правыми.
Непримиримыми оказались два узла разногласий: требование оппозиции создать «ответственное министерство» и аграрный вопрос. В междумье Столыпин запустил по статье 87 аграрную реформу (указ 9 ноября 1906 года), исключавшую отчуждение помещичьих имений, тогда как думское большинство настаивало на принудительном выкупе или полной национализации земли. Несмотря на попытку кадетов во главе с Ф. А. Головиным и П. Н. Милюковым вести тактику «правильной осады», палата тормозила принятие бюджета на 1907 год и правительственных законопроектов. Переломным событием стал инцидент 16 апреля 1907 года: после резкой речи эсдека А. Г. Зурабова об армии министры покинули зал, и уже на следующий день на заседании Совета министров Столыпин, по воспоминаниям В. Н. Коковцова, объявил о намерении распустить Думу с изменением избирательного закона.
Ход событий и ключевые механизмы
Тайная подготовка избирательного закона (январь — май 1907 года)
Мысль о пересмотре избирательного закона возникла в бюрократической верхушке сразу после начала выборов во II Думу: 13 января 1907 года государственный контролёр П. Х. Шванебах представил Николаю II соответствующий доклад, на что Столыпин заметил, что тот «ломится в открытую дверь». По негласному поручению премьера товарищ министра внутренних дел С. Е. Крыжановский подготовил к маю эскизные схемы трёх проектов реформы: первый предусматривал полное разделение курий и создание особой еврейской курии; третий передавал избрание депутатов земским собраниям; второй же сам автор полушутливо называл «бесстыжим».
Майские совещания министров проходили в строгой конспирации, без протоколов и чиновников канцелярии. Позиции разделились: Шванебах и Коковцов предлагали отсрочить созыв новой Думы на год, министр юстиции И. Г. Щегловитов настаивал на выборах по старому закону, братья А. П. и П. П. Извольские колебались, а Столыпин требовал немедленного роспуска с одновременным изданием нового закона и обязательным созывом III Думы осенью, опираясь при этом на поддержку Объединённого дворянства, правых земств и руководства «Союза 17 октября» (А. И. Гучкова). 29 мая Николай II выбрал второй вариант Крыжановского, полный текст которого был составлен за двое суток.
Дело о «солдатском наказе», ультиматум и события 1–3 июня
- Происхождение «солдатского наказа» (29 апреля — 5 мая): на нелегальном собрании в Политехническом институте Петербургская военная организация РСДРП при участии депутата Л. Ф. Геруса составила наказ от солдат гарнизона в думскую фракцию эсдеков (текст написал В. С. Войтинский). Охранное отделение контролировало организацию через информаторов Екатерину Шорникову и Болеслава Бродского, которые передали копии документа полковнику В. И. Еленскому и начальнику охранки А. В. Герасимову. Вечером 5 мая полиция нагрянула в штаб-квартиру фракции РСДРП на Невском проспекте, 92, где находились 35 человек, включая 5 депутатов (И. П. Озола и др.), изъяв антиправительственные бумаги вопреки парламентскому иммунитету.
- Обострение в Думе и Лондонский съезд РСДРП: 7 мая левые внесли запросы о полицейском произволе, на что Столыпин ответил жёстким заявлением об ответственности власти за общественную безопасность. Проходивший в эти недели V (Лондонский) съезд РСДРП (30 апреля — 19 мая по ст. ст.) утвердил курс на использование Думы для революционной агитации, но не успел подготовить фракцию к надвигавшемуся судебному удару.
- Ультиматум 1 (14) июня 1907 года: на закрытом заседании Думы представитель прокуратуры огласил обвинение против фракции РСДРП в заговоре с целью свержения строя, а Столыпин потребовал немедленно отстранить от заседаний 55 социал-демократических депутатов и снять неприкосновенность с 16 из них, пригрозив, что промедление лишит кабинет возможности отвечать за безопасность государства.
- Комиссия Кизеветтера и переговоры 2 июня: отказавшись подчиниться ультиматуму в тот же день, Дума создала особую комиссию из 22 депутатов во главе с кадетом А. А. Кизеветтером и отложила ответ до понедельника 4 июня. Поздно вечером 2 июня четыре кадетских депутата (В. А. Маклаков, П. Б. Струве, М. В. Челноков и С. Н. Булгаков) предприняли приватный визит к премьеру («чашка чая с премьером»), но Столыпин возложил на них вину за неминуемый разгон.
- Манифест 3 (16) июня и механизм нового закона: ночью Николай II прислал из Петергофа подписанные указы с требованием немедленно распустить «проклятую Думу». Утром 3 июня Таврический дворец был закрыт полицией, а на его дверях появился манифест о роспуске II Думы и новое Положение о выборах. Оно сокращало состав палаты с 524 до 442 депутатов (формально 446 с учётом 4 невыбранных финляндских мест), отдавало 2/3 выборщиков землевладельцам и крупной буржуазии, оставляя крестьянам и рабочим около 1/4, делило городскую курию на два разряда, уменьшало число городов с прямыми выборами до семи и позволяло помещичьему большинству губернских избирательных собраний отбирать конкретных депутатов даже из квот крестьян и рабочих («бесстыжий» принцип). Народы Средней Азии и Якутии полностью лишались избирательных прав, квоты Польши и Кавказа резко урезались.
Источниковедческая база и свидетельства
Документальную основу изучения переворота составляют официальные государственно-правовые акты — Основные государственные законы от 23 апреля 1906 года, Высочайший манифест о роспуске II Думы и Положение о выборах от 3 июня 1907 года, а также речи и правительственные материалы, вошедшие в двухтомник «Программа реформ П. А. Столыпина». В самом тексте манифеста от 3 июня монарх обосновывал одностороннее изменение закона ссылкой на верховную власть, от которой некогда исходил сам избирательный закон, пытаясь юридически обойти прямой запрет статьи 87.
Психологию и расчёт правящей элиты раскрывают переписка Николая II со Столыпиным и мемуары главных участников переворота — министра финансов В. Н. Коковцова и разработчика реформы С. Е. Крыжановского (подробно описавшего выбор «бесстыжего» варианта и сорокавосьмичасовую работу над его текстом), а со стороны либеральной оппозиции — воспоминания В. А. Маклакова и материалы кадетской печати. Важнейшую роль для критики официальной версии «заговора» сыграли разоблачения 1911–1913 годов и показания, собранные в 1917 году Чрезвычайной следственной комиссией Временного правительства, документально подтвердившие тесную вовлечённость агентов Охранного отделения Е. Шорниковой и Б. Бродского в составление и передачу «солдатского наказа».
Исторические итоги и долгосрочное значение
Непосредственным итогом переворота стало резкое ослабление левой оппозиции и разгром думской фракции РСДРП: вопреки конституционным гарантиям неприкосновенности, десятки социал-демократических депутатов были арестованы и подверглись многомесячному заключению и суду с приговором к каторге и ссылке. Выборы в III Государственную думу осенью 1907 года прошли при беспрецедентном падении избирательной активности (городская явка снизилась с 55 % до 19 %, списки избирателей в Москве и Киеве сократились в пять–шесть раз). Доля собственников в III Думе взлетела с 51 % до 98 %; крупнейшей фракцией стали октябристы (154 места) во главе с председателем палаты Н. А. Хомяковым, составившие вместе с правыми и националистами лояльное проправительственное большинство.
В исторической перспективе 3 июня 1907 года традиционно считается датой окончания Первой русской революции 1905–1907 годов, так как совпало со спадом стачечной волны и крестьянских волнений. Образовавшаяся «Третьеиюньская монархия» (1907–1917) дала правительству П. А. Столыпина относительно стабильный парламент, что позволило законодательно утвердить аграрную реформу (1910–1911), военные кредиты и бюджеты. Однако цена стабилизации оказалась высокой: нарушение собственной Основной хартии подорвало правовую легитимность самодержавия, оттолкнуло широкие слои рабочих, крестьян и национальных меньшинств от легального представительства и породило внутреннюю хрупкость политического блока, который сам Столыпин в 1911 году вновь сломал применением статьи 87 в кризисе о западном земстве.
Дискуссии и оценки в историографии
Уже среди современников ключевой вопрос заключался в правовой квалификации событий 3 июня 1907 года. Либеральные государствоведы и кадеты (Ф. Ф. Кокошкин, Н. И. Лазаревский, В. А. Маклаков) однозначно определили издание избирательного закона в обход Думы как государственный переворот и прямое нарушение статьи 87 Основных законов. Правительственные юристы и лидеры октябристов (называвшие этот шаг «прискорбной необходимостью») возражали, что монарх, как источник октроированной конституции и самодержавной власти по статье 1, сохранял право скорректировать собственное пожалование в критической ситуации.
В советской историографии (А. Я. Аврех, В. С. Дякин, «Энциклопедический словарь Гранат») третьеиюньский переворот трактовался как контрреволюционный союз самодержавия, крепостников-помещиков и крупной буржуазии, завершивший поражение первой революции и установивший «бонапартистское лавирование» Столыпина между двумя лагерями в III Думе. Особый упор делался на провокационной природе дела о «солдатском наказе».
В современной отечественной и зарубежной науке (А. Ашер, Р. Мэннинг, Дж. Хоскинг, С. В. Куликов, И. К. Кирьянов) сохраняется дискуссия о степени инициативности самого премьера в агентурной интриге с «солдатским наказом»: одни исследователи считают её преднамеренной полицейской провокацией, санкционированной сверху, другие — удачным для правительства использованием реальной нелегальной агитации Военной организации РСДРП, о которой донесли информаторы. При оценке же самой Третьеиюньской системы историки спорят о том, открыла ли она шанс на мирную эволюцию к консервативному конституционализму, прерванному Первой мировой войной, либо же лишь законсервировала социальные противоречия, прорвавшиеся в феврале 1917 года.
