Происхождение, среда и становление
Акира Куросава родился 23 марта 1910 года в пригороде Токио и стал младшим из восьми детей в семье с двойственным культурным укладом. Его отец Исаму происходил из самурайского рода префектуры Акита и возглавлял среднюю школу при Армейском институте физвоспитания, сочетая преподавание фехтования кэндо и каллиграфии с интересом к западному театру и кинематографу; мать Сима принадлежала к купеческой среде Осаки. Рано проявившийся дар к рисованию поддержал школьный учитель Татикава, а в 1928 году работа Куросавы «Сэйбуцу» была принята на выставку «Ника-тэн».
Решающее влияние на мировоззрение юноши оказал старший брат Хэйго — блестящий знаток зарубежной литературы и прославленный токийский бэнси (комментатор немого кино). После Великого землетрясения Канто 1923 года Хэйго провёл тринадцатилетнего Акиру по кварталам с жертвами катастрофы и резни, запретив отводить взгляд. Вместе с братом он участвовал в левой Лиге пролетарских художников, однако вскоре разочаровался в живописи как ремесле и прямой политической дидактике. С приходом звукового кино профессия бэнси исчезла, и в июле 1933 года Хэйго покончил с собой. В 1936 году Куросава по конкурсному эссе поступил ассистентом на студию Photo Chemical Laboratories (P.C.L., будущая Toho) к режиссёру Кадзиро Ямамото, где за пять лет на двадцати четырёх картинах освоил весь цикл производства и сценарного мастерства.
Ключевые свершения, труды и историческая роль
Пройдя через военную и оккупационную цензуру, Куросава превратил японское студийное кино в лабораторию нравственного исследования личности. После дебюта «Гений дзюдо» (1943), документально-игровых «Самых красивых» (1944) и послевоенной драмы «Без сожалений о нашей юности» (1946) он снял гангстерскую ленту «Пьяный ангел» (1948), открывшую актёра Тосиро Мифунэ — его взрывная энергетика определила шестнадцать совместных работ.
Мировой переворот совершил фильм «Расёмон» (1950), поставленный на студии Daiei по новеллам Рюноскэ Акутагавы со сценаристом Синобу Хасимото. Рассказ о преступлении с четырёх взаимоисключающих точек зрения разрушил канон линейного повествования; «Золотой лев» Венецианского фестиваля 1951 года и специальный «Оскар» впервые открыли западный рынок для азиатского кино, проложив дорогу Кэндзи Мидзогути и Ясудзиро Одзу. В сотрудничестве со сценаристом Хидэо Огуни и композитором Фумио Хаясакой на базе Toho были созданы экзистенциальная драма «Жить» (1952), ансамблевый эпос «Семь самураев» (1954), антиядерная притча «Я живу в страхе» (1955) и социальный нуар «Плохие спят спокойно» (1960).
Историческая роль Куросавы заключалась в глубоком синтезе национальной традиции и мировой литературы: он перенёс «Макбета» («Трон в крови», 1957) и «Короля Лира» («Ран», 1985) в эпоху Сэнгоку через условность театра но, адаптировал «Идиота» Достоевского (1951), «На дне» Горького (1957), прозу Толстого («Жить») и детективы Дэшила Хэммета («Телохранитель», 1961), реформировав при этом сам киноязык многокамерной съёмкой, монтажом движения и драматургией природных стихий.
Переломные решения, конфликты и драма эпохи
Путь режиссёра сопровождался непрерывной борьбой с государственным контролем и диктатом студий. Дебютную ленту «Гений дзюдо» от запрета военной цензуры за «англо-американский» дух спасло заступничество Ясудзиро Одзу, а фильм «Идущие по тигриному хвосту» (1945) оказался отвергнут сначала японскими милитаристами, затем американскими оккупационными властями вплоть до 1952 года. Во время жёсткой профсоюзной забастовки на Toho в 1948 году Куросава порвал со студией и создал независимую «Ассоциацию киноискусства». Позднее корпорация Shochiku принудительно сократила его «Идиота» с 265 до 166 минут, а 148-дневные съёмки «Семи самураев» едва не закрыли из-за трёхкратного перерасхода бюджета.
К концу 1960-х годов кризис стал тотальным: на фоне экономического бума в Японии критики обвиняли мастера в «вестернизации», распался пятнадцатилетний союз с Мифунэ («Красная борода», 1965), сорвался голливудский проект «Тора! Тора! Тора!», а провал «Под стук трамвайных колёс» (1970) лишил режиссёра средств к работе, приведя к попытке самоубийства в декабре 1971 года. Выходом стала международная копродукция: в 1975 году на «Мосфильме» по книгам Владимира Арсеньева был снят широкоформатный 70-миллиметровый фильм «Дерсу Узала», завоевавший «Оскар» и главный приз ММКФ. Поздние эпопеи «Кагемуся» (1980) и «Ран» (1985) удалось осуществить лишь благодаря продюсерской помощи Джорджа Лукаса, Фрэнсиса Форда Копполы и французского кинобизнеса.
Наследие, влияние и оценки в историографии
Открытия Куросавы перестроили жанровый и авторский кинематограф Запада. «Великолепная семёрка» (1960) Джона Стёрджеса перенесла в Мексику структуру «Семи самураев», а спагетти-вестерн Серджо Леоне «За пригоршню долларов» (1964) покадрово воспроизвёл «Телохранителя», что обернулось громким судебным иском, выигранным японской стороной. Приёмы «Трёх негодяев в скрытой крепости» (1958) легли в основу «Звёздных войн» Джорджа Лукаса, а многоперспективная драматургия «Расёмона» закрепилась в науке и культуре под именем эффекта Расёмона.
В историографии отмечается характерный контраст между сдержанным приёмом у японских критиков новой волны 1960-х, упрекавших Куросаву в европеизации, и всемирным почитанием. Исследователи от Дональда Ричи до Сергея Юткевича, а также режиссёры Андрей Тарковский, Мартин Скорсезе и Стивен Спилберг оценивали именно его кросс-культурный гуманизм. Кавалер японского ордена Культуры, советского ордена Дружбы народов, Императорской премии и почётного «Оскара» (1990), Куросава остался в истории культуры образцом художника, превратившего национальный эпос в универсальный язык XX века.
