Происхождение, среда и становление
Пётр Леонидович Капица родился 26 июня (8 июля) 1894 года в Кронштадте в семье военного инженера, строителя кронштадтских фортов генерал-майора Л. П. Капицы и педагога О. И. Стебницкой, дочери известного картографа. В 1906 году из-за трудностей с латынью он перешёл из гимназии в реальное училище, а в 1912 году поступил на электромеханический факультет Петербургского политехнического института, где стал участником семинара А. Ф. Иоффе. Первая мировая война застала его в Шотландии; вернувшись в ноябре 1914 года, он добровольно ушёл на польский фронт водителем санитарного автомобиля. Демобилизовавшись в 1916 году, Капица вернулся в Петроград, с 1918 года работал в Физико-техническом отделе у Иоффе и вместе с Н. Н. Семёновым предложил метод определения магнитного момента атома в неоднородном магнитном поле.
Зимой 1919–1920 годов от «испанки» за месяц умерли его отец, первая жена, двухлетний сын и новорождённая дочь. Выйти из кризиса помогла наука: при содействии Иоффе, А. Н. Крылова и М. Горького весной 1921 года Капица выехал в Европу и в июле начал работать в Кавендишской лаборатории в Кембридже у Эрнеста Резерфорда. Блестящая инженерная интуиция быстро сблизила его с руководителем: в 1922 году он защитил докторскую диссертацию и получил почётную стипендию Кларка — Максвелла.
Ключевые свершения, труды и историческая роль
Экспериментальное мастерство Капицы проявлялось в создании аппаратуры для экстремальных условий. В Кембридже он первым поместил камеру Вильсона в сильное магнитное поле для искривления треков альфа-частиц (1923), в 1924 году получил импульсное поле в 32 тесла в объёме 2 см³, а в 1928 году сформулировал закон линейного возрастания электросопротивления ряда металлов в магнитном поле (закон Капицы). С 1925 года он был заместителем директора Кавендишской лаборатории, в 1929 году избран действительным членом Лондонского королевского общества и член-корреспондентом АН СССР, а с 1933 года возглавил специально построенную для него Мондовскую лабораторию.
Для магнитных опытов при низких температурах он построил в 1934 году новый ожижитель гелия (около 2 л/ч без водородного предохлаждения). Продолжив эти работы уже в Москве в конце 1937 года, он измерил течение гелия-II между отшлифованными дисками и обнаружил резкое падение вязкости ниже 2,17 К (менее 10⁻⁹ пуаз), введя в январской статье 1938 года в журнале Nature термин «сверхтекучесть» (в одном номере с публикацией Дж. Аллена и Д. Майзнера). Другим прорывом стал разработанный им турбодетандер низкого давления (~6 атм вместо 100), позволивший создать в Казани в годы войны установки ТК-200 и ТК-2000 и возглавить в 1943 году Главкислород при СНК СССР. Позднее Капица развил электронику больших мощностей (магнетронные генераторы непрерывного действия), изучал высокотемпературную плазму в ВЧ-разряде, эффект Капицы — Дирака, маятник Капицы и природу шаровой молнии.
Переломные решения, конфликты и драма эпохи
Жизнь Капицы отразила острый конфликт научной автономии со сталинской системой. Редактируя оксфордскую серию монографий и содействуя стажировкам Ю. Б. Харитона и К. Д. Синельникова в Англии, он не внял предостережениям А. Н. Крылова: в сентябре 1934 года, когда физик приехал на менделеевский конгресс в Ленинград, В. В. Куйбышев, Л. М. Каганович и И. В. Сталин аннулировали его выездную визу. Чтобы вернуть учёного к эксперименту, в декабре 1934 года был создан Институт физических проблем (ИФП) АН СССР, а за 30 тысяч фунтов стерлингов при содействии Дж. Кокрофта перевезли оборудование из Кембриджа; бюрократию и зависть части академической среды Капица атаковал прямыми письмами руководству страны (около 300 обращений).
После войны он вошёл в атомный Спецкомитет (август 1945), но возмутился стилем Л. П. Берии и в письмах Сталину попросил об отставке, предложив собственный двухлетний план работ (не зная о разведывательных данных, бывших в распоряжении И. В. Курчатова). В декабре 1945 года его вывели из Спецкомитета, а в августе 1946 года на фоне спора о кислородных установках сняли с постов директора ИФП (переданного А. П. Александрову) и главы Главкислорода; в 1950 году уволили из МФТИ. Около девяти лет опальный академик вёл опыты на даче на Николиной Горе («Изба физических проблем») при содействии С. И. Вавилова. Лишь в июне 1955 года после встречи с Н. С. Хрущёвым он вернулся в ИФП и возглавил ЖЭТФ, отказавшись от закрытых оборонных тем. Не менее смело он защищал репрессированных В. А. Фока и Л. Д. Ландау в 1930-е (взяв Ландау под личное поручительство), открыл семинар «капичник» для опальной генетики (февраль 1956), выступил против реабилитации Сталина (1966) и отказался участвовать в осуждении А. Д. Сахарова (1968, 1978).
Наследие, влияние и оценки в историографии
Институциональное наследие Капицы не менее значительно, чем его открытия: ИФП создавался как компактный исследовательский центр на две сотни сотрудников без лишней бюрократии, а семинар «капичник» стал центром притяжения всей советской физики. Учёный выступил одним из основателей МФТИ, поддержал создание Новосибирского Академгородка и школьного журнала «Квант» (1970), участвовал в Пагуошском движении за мир, а в августе 1955 года на совещании у М. В. Келдыша решительно поддержал запуск первого искусственного спутника Земли. В 1978 году (после трёх номинаций Н. Бора в 1948–1960 годах) он получил Нобелевскую премию по физике, посвятив нобелевскую лекцию плазме и управляемому термоядерному синтезу.
В историографии науки (Л. Грэхэм, П. Е. Рубинин) Капица оценивается как редкий пример сочетания европейской лабораторной культуры, инженерного чутья (кислородное дутьё произвело переворот в металлургии) и личного мужества, позволявшего отстаивать свободу науки даже в годы изоляции до 1965 года.
