Происхождение, среда и становление
Альфред Гарриевич Шнитке родился 24 ноября 1934 года в городе Энгельсе АССР немцев Поволжья в еврейско-немецкой семье. Отец, Гарри Викторович, уроженец Франкфурта-на-Майне, переехал в СССР в 1927 году и работал журналистом и фронтовым переводчиком; мать, Мария Иосифовна Фогель, происходила из поволжских немецких колонистов, переселившихся в Россию в XVIII веке, и преподавала немецкий язык. Когда в 1943 году отца призвали на фронт, Альфреда с братом Виктором отправили в Москву к деду-инженеру и филологу-редактору Тее Абрамовне Шнитке. Росший в немецко-русском двуязычии мальчик получил первое музыкальное образование в Вене (1946–1948), куда отца командировали переводчиком газеты Österreichische Zeitung; там в сознании подростка сложился классический ориентир Моцарта и Шуберта.
После возвращения семьи в подмосковную Валентиновку в 1948 году Шнитке окончил дирижёрско-хоровое отделение Музыкального училища имени Октябрьской революции (1953) и Московскую консерваторию (1958, класс композиции Евгения Голубева, инструментовка у Николая Ракова), где затем окончил аспирантуру и преподавал в 1961–1972 годах. Испытав сильное влияние Д. Д. Шостаковича и освоив после визита Луиджи Ноно додекафонию («Музыка для фортепиано и камерного оркестра», 1964), он вскоре отверг ортодоксальный сериализм ради широкого стилистического синтеза.
Ключевые свершения, труды и историческая роль
Главным историческим открытием Шнитке стала разработка теории и практики полистилистики — драматургического сопряжения барочных, классико-романтических, авангардных и бытовых музыкальных пластов в едином трагедийном контексте. Реализуя стремление преодолеть барьер между серьёзным и лёгким искусством, он опробовал новые тембры в первой в СССР Экспериментальной студии электронной музыки на синтезаторе АНС («Поток», 1969) и в около семидесяти кино- и театральных партитурах (включая «Комиссара» А. Аскольдова, где соединил европейскую, русскую и еврейскую интонации, «Стеклянную гармонику», пушкинскую мультипликационную трилогию и «Гоголь-сюиту» для Театра на Таганке). Прорывом на концертную эстраду стали Вторая скрипичная соната Quasi una sonata (1968), грандиозная Первая симфония (1972) и Concerto Grosso № 1 (1977).
Вместе с Э. В. Денисовым и С. А. Губайдулиной Шнитке стал лидером советского неофициального авангарда, придав ему к середине 1970-х — 1980-х годов явственное христианско-экзистенциальное измерение. Начиная с Фортепианного квинтета памяти матери (In memoriam…, 1972–1976) и «Реквиема» из музыки к драме Шиллера «Дон Карлос» (1975), он создал Симфонию № 2 St. Florian (1979), кантату «История доктора Иоганна Фауста» (1983), Концерт для альта с оркестром (1985), Первый виолончельный концерт (1986), балет «Пер Гюнт» (1986) и хоровые вершины a cappella — Концерт на стихи Григора Нарекаци и «Стихи покаянные» к 1000-летию крещения Руси (1987). В 1990-е годы корпус из десяти симфоний и шести concerti grossi дополнили оперы «Жизнь с идиотом» (по либретто В. Ерофеева), «Джезуальдо» и «История доктора Иоганна Фауста».
Переломные решения, конфликты и драма эпохи
Независимая позиция сделала композитора чужим для официоза Союза композиторов СССР: уйдя из консерватории в 1972 году, он жил главным образом за счёт киномузыки, тогда как Первая симфония оказалась фактически под негласным запретом, а после того как Шнитке воздержался при голосовании в Союзе композиторов в 1980 году, ему запретили выезд за границу. В 1983 году после первой репетиции с Аллой Пугачёвой власти запретили московскую премьеру «Фауст-кантаты», которая впервые прозвучала в Вене и лишь четыре месяца спустя — на фестивале «Московская осень». За рубеж его партитуры вывозили выдающиеся исполнители — Геннадий Рождественский, Мстислав Ростропович, Гидон Кремер, Марк Лубоцкий и Юрий Башмет.
Глубокий внутренний перелом — от переживания культурной пограничности (о нём снят фильм «Я, немецкий композитор из России — Монолог Альфреда Шнитке») к религиозному обращению — выразился в принятии католичества в Вене в 1983 году при духовном общении с московским протоиереем Николаем Ведерниковым. 21 июля 1985 года в Пицунде инсульт и три клинические смерти поставили композитора на грань гибели, но нейрохирурги Л. Рошаль и А. Потапов вернули его к жизни. Отказавшись в 1990 году по этическим причинам от Ленинской премии и переселившись в Гамбург (с разрешением сохранить оба гражданства — Германии и СССР/России), он пережил ещё два инсульта в 1991 и 1994 годах. Лишившись речи и владения правой рукой, Шнитке продолжал диктовать и записывать левой рукой партитуру Девятой симфонии вплоть до кончины 3 августа 1998 года.
Наследие, влияние и оценки в историографии
Символическим итогом двойной принадлежности Шнитке стало отпевание в московском храме Иоанна Воина и погребение на Новодевичьем кладбище; его имя носят МГИМ в Москве, Саратовская филармония и памятник в Энгельсе. После смерти композитора текстологи Н. Корндорф и А. Раскатов осуществили научную расшифровку почти нечитаемой рукописи Девятой симфонии (премьера версии Раскатова в Дрездене, 2007), вернув в репертуар последнее свидетельство воли мастера.
В музыковедческой историографии (труды В. Н. Холоповой, А. В. Ивашкина, Д. И. Шульгина, П. Шмельца, И. Муди) эволюция Шнитке оценивается как редкий переход от постмодернистского столкновения цитат в полистилистических партитурах 1970-х годов к предельно суровому, очищенному от внешних эффектов языку поздних сочинений — Четвёртого квартета и Шестой–Девятой симфоний. Как отмечают западные исследователи (в частности, Джерард Макбёрни), именно этот поздний аскетизм, родившийся в борьбе с болезнью, раскрывает подлинный духовный масштаб Шнитке как летописца нравственных кризисов XX века.
