Происхождение, среда и становление
Брайан Расселл Де Пальма родился 11 сентября 1940 года в Ньюарке (штат Нью-Джерси) в италоамериканской семье, происходившей из городка Альберона в Апулии. Его отец, Энтони Де Пальма, был авторитетным хирургом-ортопедом, а мать Вивьенн (урождённая Мути) занималась воспитанием троих сыновей. Семья жила в Филадельфии и Нью-Гэмпшире, а школьное образование будущий режиссёр получал в протестантских и квакерских учебных заведениях, завершив его в Friends' Central School. Отношения с отцом складывались болезненно: в юности Брайан тайно выслеживал его, чтобы зафиксировать супружескую неверность, что впоследствии напрямую определило оптику подглядывания и мотив травмированного наблюдателя в его фильмах, включая сцену слежки подростка в ленте «Бритва».
Первоначально Де Пальма не планировал связывать жизнь с искусством и проявлял незаурядные способности к точным наукам. В старших классах он конструировал вычислительные устройства и получил региональную научную премию за проект аналогового компьютера для решения дифференциальных уравнений, после чего поступил на физический факультет Колумбийского университета. Решающий перелом произошёл под воздействием киноклубов Нью-Йорка: просмотр «Гражданина Кейна» Орсона Уэллса и «Головокружения» Альфреда Хичкока убедил студента в том, что кинематограф способен сочетать математическую точность конструкции с психологической глубиной. Получив степень бакалавра физики в 1962 году, он поступил в магистратуру театрального отделения Колледжа Сары Лоуренс, став одним из первых юношей в недавно открывшем совместное обучение вузе.
В Гринвич-Виллидж середины 1960-х годов сформировался синтетический стиль раннего Де Пальмы. Под влиянием преподавателя драмы Уилфорда Лича, хроникального метода братьев Мэйслес, Энди Уорхола, Микеланджело Антониони и Жана-Люка Годара молодой автор поставил себе цель стать «американским Годаром». Он снимал документальные ленты, такие как «Отзывчивый глаз» (1966) о выставке оп-арта в Музее современного искусства и «Дионис в 69-м» (1969), где впервые применил полиэкран для одновременного показа сцены и реакции публики. Тогда же сложился его творческий союз с начинающим актёром Робертом Де Ниро в фильмах «Свадебная вечеринка» (снят в 1963–1964, выпущен в 1969), «Приветствия» (1968, удостоен «Серебряного медведя» в Берлине) и «Хай, мамаша!» (1970), отражавших левый радикализм и антивоенный скепсис эпохи.
Ключевые свершения, труды и историческая роль
В 1970 году Де Пальма переехал из Нью-Йорка в Лос-Анджелес, влившись в поколение «Нового Голливуда» наряду с Мартином Скорсезе, Фрэнсисом Фордом Копполой, Джорджем Лукасом, Стивеном Спилбергом и Полом Шредером. Эти молодые режиссёры, обладавшие университетским образованием и глубокой синефильской культурой, сломали прежнюю иерархию студийного производства. Даже на уровне взаимопомощи цеха их пути тесно переплетались: в 1976 году Де Пальма проводил совместный отбор молодых актёров с Лукасом, готовившим «Звёздные войны», и участвовал в сокращении их знаменитого вступительного титра. После провального первого студийного опыта в комедии с Томми Смотерсом «Познакомьтесь со своим кроликом» режиссёр вернулся к авторскому методу, создав гибридные триллеры «Сёстры» (1972) и рок-мюзикл «Призрак рая» (1974).
Настоящий прорыв наступил в 1976 году, когда вышли две контрастные картины — «Наваждение» по сценарию Пола Шредера с музыкой Бернарда Херрманна и экранизация тогда ещё малоизвестного романа Стивена Кинга «Кэрри». Малобюджетный проект студии United Artists неожиданно обернулся крупным кассовым успехом, принёс актёрские номинации на «Оскар» Сисси Спейсек и Пайпер Лори и продемонстрировал фирменный арсенал режиссёра: полиэкран, раздельные диоптрийные линзы, удерживающие в резкости два разноудалённых плана, голландские углы и замедленную съёмку, превращающую бытовую сцену в трагический ритуал. В «Ярости» (1978) и «Проколе» (1981) Де Пальма довёл эту поэтику до совершенства, соединив паранойю пост-уотергейтской Америки с отсылками к «Фотоувеличению» Антониони и «Разговору» Копполы.
В 1980–1990-х годах Де Пальма доказал способность работать на территории крупнобюджетного жанрового эпоса, не утрачивая визуальной индивидуальности. По сценарию Оливера Стоуна он поставил «Лицо со шрамом» (1983) с Аль Пачино и Мишель Пфайффер — жёсткую криминальную трагедию о кубинском иммигранте на фоне майамской наркоэкономики, посвящённую классикам Говарду Хоуксу и Бену Хекту. В 1987 году криминальная драма «Неприкасаемые» по тексту Дэвида Мэмета принесла «Оскар» Шону Коннери и вошла в историю сценой перестрелки на вокзале, прямо отсылающей к «одесской лестнице» Сергея Эйзенштейна. Наконец, «Путь Карлито» (1993) и «Миссия невыполнима» (1996) закрепили его статус мастера сложной хореографии кадра и подарили Голливуду одну из самых долговечных шпионских франшиз.
Переломные решения, конфликты и драма эпохи
Карьера Де Пальмы развивалась в постоянном напряжении между радикальным визуальным формализмом и общественно-политическими табу, а также под давлением цензурного рейтинга MPAA. Уже триллер «Бритва» (1980), задуманный как структурный оммаж хичкоковскому «Психо», вызвал бурный протест феминистских групп, требовавших бойкота из-за сцен насилия над женщинами и изображения убийцы-трансгендера. Новая волна обвинений в сексизме и вуайеризме сопровождала «Двойника тела» (1984). Сам режиссёр последовательно отстаивал право жанра саспенса работать со страхом и эротикой как с художественной материей, хотя десятилетия спустя, в 2016 году, признал, что образ психопатического убийцы из «Бритвы» в современном историческом контексте оказался уязвимым для критики и несправедливым по отношению к трансгендерному сообществу.
Не менее остро сталкивался Де Пальма с политической и эстетической реакцией на свои социальные драмы. «Лицо со шрамом» на старте проката получило противоречивую прессу из-за жестокости, ненормативной лексики и обвинений в этнических стереотипах, однако именно историческая дистанция превратила картину в культовое высказывание об изнанке рейгановской эпохи. В 1989 году антивоенная драма «Военные потери», основанная на реальном преступлении американских солдат во Вьетнаме, получила признание ведущих критиков, но была отвергнута массовым зрителем; год спустя масштабная сатира «Костёр тщеславия» потерпела один из самых громких кассовых крахов десятилетия, обнажив уязвимость авторской иронии перед диктатом студийного маркетинга.
На рубеже XX и XXI веков череда коммерческих неудач — от «Глаз змеи» (1998) и «Миссии на Марс» (2000) до «Роковой женщины» (2002) и провальной экранизации «Чёрной орхидеи» (2006) — фактически закрыла Де Пальме двери крупных голливудских студий. Ответным жестом стала снятая за пределами студийной системы документально стилизованная лента «Без цензуры» (2007) о военном преступлении в иракской Махмудии, где режиссёр вернулся к теме морального разложения войны через язык современных видеодневников и медиапотоков. Картина столкнулась с яростной политической обструкцией и ограниченным прокатом в США, зато возглавила ежегодный список лучших фильмов авторитетного французского журнала Cahiers du Cinéma. Поздние европейские постановки — «Страсть» (2012) и конфликтно перемонтированное без согласия автора «Домино» (2019) — вынудили Де Пальму временно перенести творческий фокус в литературу.
Наследие, влияние и оценки в историографии
В истории кино и киноведческой критике фигура Брайана Де Пальмы остаётся предметом острых дискуссий о границах авторского цитирования и моральной ответственности формы. Скептики и часть академических критиков, подобно Дэвиду Томсону, упрекали режиссёра в холодном манипулятивном расчёте и вторичности по отношению к Хичкоку, Антониони или Эйзенштейну. Напротив, влиятельнейшие американские критики Полин Кейл и Роджер Эберт видели в нём выдающегося визуального мыслителя, который не просто заимствует мотивы классиков, а переосмысливает саму природу кинозрелища и манипуляции восприятием, делая камеру главным действующим лицом повествования.
Во второй половине XX и в XXI веке произошла глубокая переоценка его наиболее спорных триллеров. В то время как в США многие поздние работы проходили почти незамеченными, французская критика в лице Cahiers du Cinéma включила сразу пять лент Де Пальмы после 1990 года в свои итоговые десятки, а «Путь Карлито» провозгласила главным фильмом 1990-х. Квир- и феминистские исследователи, включая Робина Вуда и Линду Рут Уильямс, оспорили прямолинейные обвинения в мизогинии, показав, что «Сёстры», «Бритва», «Военные потери» и «Роковая женщина» вскрывают мужскую тревожность, патологию власти и саму механику виктимизации. Наследие режиссёра было обобщено в автобиографическом фильме-интервью Ноа Баумбаха и Джейка Пэлтроу «Де Пальма» (2015), утвердившем его статус живого классика.
Непосредственное творческое влияние Де Пальмы прослеживается в работах целой плеяды режиссёров следующих поколений — от Терренса Малика, Марка Романека и Кита Гордона до Начо Вигалондо и Квентина Тарантино. Последний неоднократно называл «Прокол» одной из важнейших картин в своей жизни, а игра Джона Траволты в образе звукоинженера Джека Терри прямо побудила Тарантино вернуть актёра в большое кино в роли Винсента Веги в «Криминальном чтиве». Даже нереализованный со студенческих лет замысел Де Пальмы экранизировать роман Альфреда Бестера «Человек без лица» оставил след в визуальном языке современного фантастического кино, предвосхитив пластические решения вплоть до «Особого мнения» Стивена Спилберга.
