Происхождение, среда и становление
Джордж Смит Паттон-младший родился 11 ноября 1885 года в Сан-Гейбриеле (штат Калифорния) в зажиточной семье юриста и ранчера, хранившей культ воинской доблести. По линии отца он являлся внуком полковника Конфедерации Джорджа Смита Паттона-старшего, погибшего в Гражданскую войну при Винчестере, и родственником погибшего под Геттисбергом Уоллера Паттона, а в детстве не раз слушал рассказы бывшего кавалериста южан Джона Мосби. С материнской стороны семья вела корни от калифорнийской землевладельческой элиты и бывшего мэра Лос-Анджелеса Бенджамина Уилсона. Хотя в детстве Паттон с трудом осваивал письмо и чтение (современные биографы связывают это с возможной дислексией), он часами слушал и затем сам читал жизнеописания Александра, Ганнибала, Цезаря, Наполеона и Жанны д’Арк, всерьёз веря в духовное перерождение воина сквозь века.
Пройдя годичную подготовку в Военном институте Виргинии, в 1904 году Паттон поступил в Вест-Пойнт, где из-за неудачи по математике остался на второй год на первом курсе и окончил академию в 1909 году лишь 46-м из 103 кадетов, но блеснул в строевой выправке и спорте. В 1912 году лейтенант Паттон представлял США в дебютном олимпийском турнире по современному пятиборью в Стокгольме и занял пятое место, уступив лишь четырём шведам. Отправившись в кавалерийскую школу во французском Сомюре, он перенёс европейскую технику укола в устав американской кавалерии и разработал прямую саблю образца 1913 года («сабля Паттона»), получив почётное звание «Мастера меча».
Первую боевую закалку Паттон обрёл под началом генерала Джона Першинга в Мексиканской экспедиции против Панчо Вильи (1916–1917), где перенял культ личного примера на передовой и в мае 1916 года возглавил первую в истории американской армии моторизованную атаку на трёх легковых автомобилях «Додж». Когда США вступили в Первую мировую войну (1917), капитан Паттон последовал за Першингом во Францию, изучил французские лёгкие танки Renault FT и опыт британского прорыва при Камбре, после чего организовал американскую танковую школу в Лангре и вывел 304-ю танковую бригаду в бои при Сен-Миеле и в Мёз-Аргоннском наступлении, где 26 сентября 1918 года получил тяжёлое пулевое ранение у Шеппи.
Ключевые свершения, труды и историческая роль
В межвоенные годы (1919–1940), несмотря на возвращение армии к мирным бюджетам и расформирование самостоятельного танкового корпуса, Паттон стал одним из главных идеологов механизированной войны в США. Работая бок о бок со своим молодым другом Дуайтом Эйзенхауэром и поддерживая скоростные проекты инженера Уолтера Кристи, он доказывал в статьях и докладах в Конгрессе, что танки не должны оставаться простым придатком пехоты, а призваны действовать крупными автономными соединениями с радиосвязью и башенным вооружением. Когда в 1940–1941 годах США спешно развернули бронетанковые войска, Паттон возглавил 2-ю бронетанковую дивизию, а затем созданный в пустыне Калифорнии учебный корпус.
Высший полководческий талант Паттона как мастера темпа, дисциплины и психологического давления раскрылся во Второй мировой войне. После высадки Западной оперативной группы в Марокко в ноябре 1942 года (операция «Факел») он в марте 1943 года принял разгромленный немцами в Кассеринском ущелье 2-й корпус и с помощью заместителя Омара Брэдли железной муштрой и личной требовательностью за считаные недели превратил его в боеспособное соединение, получив прозвище «Старая кровь и кишки» (Old Blood and Guts). Летом 1943 года во главе 7-й армии он провёл дерзкий манёвр по западной Сицилии, заняв Палермо и вступив в Мессину раньше 8-й британской армии Бернарда Монтгомери.
Неоценимый вклад Паттон внёс и в успех высадки в Нормандии, выступив ключевой фигурой операции дезинформации «Сила духа» (Fortitude): немецкое командование было уверено, что «лучший штурмовой генерал союзников» возглавляет мифическую 1-ю группу армий, готовящую главный удар через Па-де-Кале. Вступив в командование 3-й армией США 1 августа 1944 года в ходе операции «Кобра», Паттон развернул стремительный бросок бронетанковых клиньев через Францию, замкнув южную сторону Фалезского котла и преодолев десятки миль за считаные дни при тесной поддержке тактической авиации и разведки «Ультра».
Главным оперативным шедевром полководца стала реакция на немецкое контрнаступление в Арденнах в декабре 1944 года. В условиях суровой зимы Паттон за несколько суток перенацелил всю 3-ю армию на 90 градусов к северу и прорвал блокаду окружённой 101-й воздушно-десантной дивизии в Бастони. Весной 1945 года его войска сокрушили немецкую оборону в Сааре (Трир, Кобленц, Майнц), форсировали Рейн у Оппенхайма (22 марта) и завершили войну в Баварии и Западной Чехии, взяв Пльзень (6 мая). После войны немецкий фельдмаршал Герд фон Рундштедт признал Паттона лучшим среди противостоявших ему военачальников союзников.
Переломные решения, конфликты и драма эпохи
Блестящая фронтовая энергия Паттона на протяжении всей карьеры граничила с неконтролируемым темпераментом, политической бестактностью и жёсткими провалами. Ещё в июле 1932 года по приказу Дугласа Макартура ему пришлось с шашками и слезоточивым газом разгонять лагерь ветеранов Первой мировой войны («Бонусную армию») в Вашингтоне — приказ, который Паттон считал отвратительным, особенно когда встретил в рядах протестующих своего бывшего ординарца Джо Анджело, спасшего ему жизнь в 1918 году. Ещё тяжелее оказались последствия его риторики в Сицилии летом 1943 года: агрессивные речи генерала подтолкнули отдельных подчинённых к Бискарской резне (расстрелу 76 пленных 45-й дивизией), а в августе в 93-м эвакуационном госпитале Паттон нанёс пощёчину и оскорбил двух солдат, страдавших тяжёлым боевым нервным истощением.
Госпитальный скандал едва не поставил крест на карьере генерала: Эйзенхауэр вынужденно отстранил его от полевого командования на десять месяцев и заставил принести публичные извинения. После триумфального возвращения осенью 1944 года возник новый кризис — стратегический и логистический конфликт в Лотарингии: когда союзное командование отдало приоритет в горючем северной группе Монтгомери, 3-я армия Паттона захлебнулась перед крепостью Мец, втянувшись в кровопролитные осенние бои. А в марте 1945 года Паттон допустил просчёт, который сам называл единственной крупной ошибкой в войне: отправил на 80 км в немецкий тыл оперативную группу «Баум» (314 человек и 16 танков) для освобождения лагеря военнопленных Хаммельбург, где содержался его зять Джон Уотерс — отряд был почти полностью уничтожен.
Самый острый разрыв с руководством США произошёл сразу после капитуляции Германии, когда Паттон был назначен военным губернатором Баварии. Стремясь к быстрому восстановлению порядка и видя главным будущим противником СССР, он открыто саботировал программу денацификации, сохранял на административных постах бывших членов НСДАП и в интервью прессе сравнил нацистов с американскими республиканцами и демократами. Параллельно в дневниках и переписке генерал допускал крайние антисемитские высказывания о еврейских перемещённых лицах и призывал «отбросить русских за Вислу». Потеряв терпение, Эйзенхауэр в октябре 1945 года снял его с губернаторского поста и перевёл командующим штабной 15-й армией.
Наследие, влияние и оценки в историографии
Смерть Паттона носила трагически случайный характер: 9 декабря 1945 года, накануне возвращения домой, автомобиль «Кадиллак», в котором ехал генерал, столкнулся на железнодорожном переезде близ Мангейма с армейским грузовиком. Парализованный вследствие перелома позвоночника, он умер от эмболии 21 декабря 1945 года в госпитале Гейдельберга и был похоронен среди погибших солдат 3-й армии на Американском мемориальном кладбище в Люксембурге. Уже вскоре после войны в честь полководца была названа серия американских средних танков — M46, M47 и M48 «Паттон», составивших основу бронетанковых сил США и НАТО в первые десятилетия холодной войны.
Посмертно изданные в 1947 году заметки «Война, какой я её знал» (War As I Knew It), а позднее монументальная публикация его бумаг Мартином Блюменсоном (1972–1974) и биографический фильм Франклина Шеффнера «Паттон» (1970) закрепили в массовом сознании двойственный образ аристократичного бунтаря, в совершенстве овладевшего манёвренной войной XX века. Солдаты нередко не любили его за муштру и требование носить каски и галстуки в тылу, но стремились служить под его началом, веря, что скорость его танков бережёт жизни от затяжной позиционной резни.
Современная военная историография (работы Карло д’Эсте, Расселла Уэйгли, Мартина Блюменсона, Алана Аксельрода) отходит от одномерной героизации. Исследователи высоко оценивают оперативное чутьё Паттона, умение сочетать бронетехнику с тактической авиацией и виртуозное тыловое обеспечение темпов марша, но одновременно не затушёвывают тёмные стороны его личности: расовые и антисемитские предрассудки, склонность к саморекламе и неспособность вписаться в политические реалии послевоенной коалиции. В совокупности Джордж Паттон остаётся эталонным представителем школы стремительного механизированного прорыва.
