Происхождение, среда и становление
Фердинанд Виктор Эжен Делакруа родился 26 апреля 1798 года в Шарантон-Сен-Морисе близ Парижа. Официально его отцом считался дипломат и бывший министр иностранных дел Директории Шарль-Франсуа Делакруа, а матерью — Виктория Обен из рода прославленных мебельщиков Ризенеров. Однако уже современники предполагали, и современные исследователи находят этому веские основания, что подлинным отцом мальчика был Шарль Морис де Талейран, незадолго до того отправивший Шарля Делакруа послом в Батавскую республику и на протяжении десятилетий тайно покровительствовавший Эжену через государственные заказы, как впоследствии и внук Талейрана герцог де Морни.
Блестяще освоив античную словесность в парижском лицее Людовика Великого, после смерти отца (1805) и матери (1814) и разорения сестры юноша остался без средств и в 1815 году поступил в мастерскую неоклассициста Пьера-Нарсиса Герена, а затем в Школу изящных искусств. Но подлинной школой для него стали залы Лувра, где он копировал Рубенса, Веласкеса, Тициана и Веронезе, и дружба с Теодором Жерико. Позирование для «Плота Медузы» (1818) перевернуло его художественное сознание: увидев законченное полотно друга, Делакруа, по собственным словам, «в восторге бросился бежать, как сумасшедший, и не мог остановиться до самого дома». Вскоре знакомство с Ричардом Бонингтоном открыло ему английскую акварель, Шекспира и Байрона.
Ключевые свершения, труды и историческая роль
Дебютная картина «Ладья Данте» в Салоне 1822 года ознаменовала выход французского романтизма на публичную сцену: несмотря на насмешки критики, её купило государство. Через два года в «Резне на Хиосе» (1824) — отклике на Греческую войну за независимость — Делакруа отверг холодные античные позы ради обнажённого человеческого страдания и, восхитившись пейзажами Джона Констебла, стремительно переписал небо подвижными мазками. Шарль Бодлер назвал полотно «жутким гимном року и страданию», а классицист Антуан-Жан Гро — «резнёй искусства».
Революция 1830 года породила самый знаменитый образ Делакруа — «Свободу, ведущую народ» (1830–1831), соединившую парижских повстанцев разных сословий с аллегорической фигурой Республики под триколором. А в 1832 году участие в дипломатической миссии графа де Морне в Марокко и Испанию дало художнику новое понимание света и античности: «Греки и римляне здесь, у моих дверей, в арабах, которые закутываются в белое покрывало и выглядят как Катон или Брут», — писал он. Марокканские наброски породили полотна «Алжирские женщины» (1834), «Еврейская свадьба в Марокко» и цикл сцен охоты на львов.
С 1833 года Делакруа стал главным мастером монументальной живописи Франции, расписав залы и библиотеки Бурбонского и Люксембургского дворцов, плафон Галереи Аполлона в Лувре (1850–1851) и капеллу Святых Ангелов церкви Сен-Сюльпис («Борьба Иакова с ангелом», 1849–1861). Он также создал более ста литографий к «Фаусту» Гёте и «Гамлету» Шекспира, выразительные портреты Фридерика Шопена, Жорж Санд и Никколо Паганини, а его многолетний «Дневник» стал классикой европейской теории колорита и валёров.
Переломные решения, конфликты и драма эпохи
Осевым конфликтом в искусстве Франции на сорок лет стала полемика Делакруа с главой позднего неоклассицизма Жан-Огюстом Домиником Энгром. Против энгровского культа безупречного контура и «честности линии» Делакруа утверждал стихию цвета, контрастных рефлексов и личной страсти («Я жалею людей, работающих холодно и спокойно»). Скандалы преследовали его от эротически-жестокой «Смерти Сарданапала» (1827–1828) до бесконечных отказов академического жюри: в Институт Франции и Академию изящных искусств мастера избрали лишь в конце 1850-х годов.
Напряжёнными были и отношения Делакруа с властью. Купив «Свободу, ведущую народ» за 3000 франков, правительство Луи-Филиппа в 1832 году поспешило убрать её из залов как политическую провокацию (полотно открыто выставили лишь после революции 1848 года), хотя при этом именно казённые дворцовые заказы обеспечили художнику финансовую стабильность.
Личную жизнь с 1835 года омрачала тяжёлая болезнь горла, вынуждавшая мастера искать уединения в загородном домике в Шампрозе под опекой верной экономки Жанны-Мари ле Гийю. Несмотря на блеск светских салонов, дружбу с Шопеном, Жорж Санд и Бодлером, избрание в городской совет Парижа (1851), орден Почётного легиона и успех ретроспективы 1855 года, его поздние фрески в Сен-Сюльпис и последние работы в Салоне 1859 года встретили равнодушие публики; умирая в 1863 году, он категорически запретил снимать с себя посмертную маску или фотографию.
Наследие, влияние и оценки в историографии
На посмертной распродаже 1864 года за Делакруа числилось 9140 работ, включая 853 картины маслом и свыше 6600 рисунков, а в его последней парижской квартире на улице Фюрстенберг был открыт Национальный музей. Колористические открытия Делакруа определили всю дальнейшую эволюцию французской живописи: Эдуард Мане, Пьер Огюст Ренуар, Эдгар Дега, Поль Сезанн и особенно Винсент Ван Гог (изучавший законы дополнительных тонов Делакруа и переписавший его «Пьету») считали его прямым учителем, а Жорж Сёра вывел из его техники теорию оптического смешения цвета.
В историографии Делакруа рассматривается как трагическая переходная фигура между традицией старых мастеров и искусством Новейшего времени. Если Шарль Бодлер воспевал в нём поэта краски и преемника эпохи революций, то Поль Валери провидчески заметил, что душевная раздвоенность этого «благороднейшего художника» выражает закат монументальной традиции — он «ведёт лихорадочно последнюю битву большого стиля в искусстве», открывая путь современному субъективному модернизму.
