Происхождение, среда и становление
Франц Яковлевич (Франсуа) Лефорт родился в начале 1656 года по новому стилю (23 декабря 1655 года по юлианскому календарю) в независимой Женевской республике, вошедшей в Швейцарскую конфедерацию лишь в 1815 году. Его предки Лиффорти переселились в XVI веке из пьемонтского Кони, приняли кальвинизм и женевское гражданство; отец Жак Лефорт вёл обширную москательную торговлю с Марселем и Амстердамом и состоял в родстве с влиятельными фамилиями республики. Окончив женевский коллегиум, 14-летний Франц был отправлен в Марсель обучаться купеческому делу, но мечтал о военной славе и самовольно поступил кадетом в крепостной гарнизон. Отозванный отцом, он в 1674 году, вопреки воле семьи, уехал с курляндским принцем Карлом Якобом в Нидерланды и участвовал волонтёром в Голландской войне при осаде крепости Граве.
Окончание кампании и смерть отца оставили его без средств и наследства. В 1675 году в Нимвегене он завербовался у голландского полковника Якоба ван Фростена для службы в России и в сентябре высадился в Архангельске. В феврале 1676 года в Москве выяснилось, что вербовщик не имел царских полномочий, и при новом государе Фёдоре Алексеевиче иноземцам велели вернуться домой, но Лефорт остался в Немецкой слободе. Два года он служил секретарём датского резидента, выучил русский язык и женился на Елизавете Суэ — родственнице генерала Патрика Гордона. По протекции Гордона в 1678 году Лефорт получил чин капитана и служил в киевском гарнизоне против крымских татар, в 1681 году отклонил уговоры родни остаться в Женеве из верности присяге царю, а при царевне Софье и покровительстве В. В. Голицына дослужился до полковника после первого Крымского похода (1687).
Ключевые свершения, труды и историческая роль
Решающий поворот в карьере произошёл в 1689 году. Познакомившись через князя Бориса Голицына с юным Петром I, Лефорт вслед за Гордоном 4 сентября прибыл в Троице-Сергиев монастырь, обеспечив будущему самодержцу поддержку полков нового строя и иноземных офицеров в борьбе против Софьи. После смерти консервативного патриарха Иоакима (1690), осуждавшего сближение царя с «безбожными еретиками», дом Лефорта на берегу Яузы стал для Петра главным местом отдыха от старомосковского уклада и живой лабораторией европейских реформ.
Пётр последовательно жаловал женевца чинами генерал-майора и командира 1-го Московского выборного полка (1690), генерал-лейтенанта (1691) и полного генерала (1693), профинансировал пристройку к его дому залы на 1 500 человек и отвёл на Яузе учебный плац будущей Лефортовской слободы. Лефорт руководил «потешными» сухопутными учениями (на Кожуховских манёврах 1694 года был обожжён четырёхфунтовым пороховым горшком, но водрузил знамя на укреплении), командовал кораблём «Марс» на Переяславском озере и сопровождал царя в Архангельск. В 1695–1696 годах он сыграл ключевую роль в Азовских походах: при первом штурме Азова лично захватил турецкое знамя, затем стал адмиралом ещё не созданного русского флота и энергично организовал воронежскую галерную флотилию, перекрывшую неприятелю путь к крепости в июле 1696 года (за что получил звание новгородского наместника и вотчины). В 1697–1698 годах он возглавил «Великое посольство» как «Первый Великий посол» при путешествовавшем инкогнито царе, тогда как реальную дипломатию вели Ф. А. Головин и П. Б. Возницын.
Переломные решения, конфликты и драма эпохи
Положение всесильного иноземца в России вызывало жёсткое отторжение традиционной среды. Капитан Сенебье писал о беспрецедентном влиянии Лефорта, отмечая при этом его личное бескорыстие и великодушие (он даже освободил пожалованных ему «рабов и рабынь»). Однако пиры на Яузе, знакомство царя в доме генерала с Анной Монс и шутовские обряды Всешутейшего собора превратили кальвиниста-фаворита в символ ненавистных новшеств для стрелецкой и церковной оппозиции.
Во время Стрелецкого бунта 1698 года мятежники прямо считали «еретика» Лефорта главным виновником всех бед. Спешно вернувшись с Петром из Европы, адмирал участвовал в следствии, хотя в непосредственных казнях, по всей видимости, не участвовал из-за прогрессирующей болезни — тяжёлого сепсиса после раны, полученной при падении с лошади под Азовом в 1695 году. Едва справив 12 февраля 1699 года новоселье с тремястами гостями в новом Лефортовском дворце, выстроенном на средства казны, 23 февраля он слёг с горячкой и умер 2 (12) марта 1699 года на 44-м году жизни. Узнав о кончине друга, Пётр воскликнул: «Я потерял самого лучшего друга моего, в то время, когда он мне наиболее нужен…»
Наследие, влияние и оценки в историографии
Пышные государственные похороны Лефорта, в которых участвовал сам царь, уступали лишь погребению государей и патриархов; местом его погребения историки считают реформатскую кирху в Немецкой слободе (с последующим вероятным переносом на Введенское кладбище). Уход Лефорта и скорая кончина Патрика Гордона закрыли ранний, «немецкослободский» этап петровского окружения, открыв дорогу новым выдвиженцам во главе с А. Д. Меншиковым и Ф. А. Головиным.
Историографические оценки Лефорта глубоко противоречивы: если князь Б. И. Куракин и критики видели в нём легкомысленного «дебошана», чуждого морскому делу и дипломатическим тонкостям, то современные историки (Н. И. Павленко, Т. А. Лаптева, Д. Ю. Гузевич) подчёркивают его роль как катализатора петровского европеизма, верного советчика и организатора, сумевшего поддержать молодого самодержца в решающий час становления. Память о нём сохранена в топонимике московского района Лефортово и Лефортовского дворца, названиях улицы в Женеве и бульвара в Калининграде, а также в имени парусного линейного корабля «Лефорт» XIX века и в русской классической литературе и кино.
