Происхождение, среда и становление
Нильс Хенрик Давид Бор родился 7 октября 1885 года в Копенгагене в семье профессора физиологии Кристиана Бора и Эллен Адлер, дочери состоятельного датско-еврейского банкира и либерального парламентария Давида Баруха Адлера. С юности Нильс, его старшая сестра Дженни и брат Харальд (будущий крупный математик и серебряный призёр Олимпиады-1908 в составе сборной Дании по футболу, тогда как Нильс играл вратарём за клуб «АБ») росли среди бесед философа Харальда Гёффдинга, физика Кристиана Кристиансена и лингвиста Вильгельма Томсена. Через Гёффдинга и кузена-психолога Эдгара Рубина Бор увлёкся философией и Сёреном Кьеркегором.
Поступив в Копенгагенский университет (1903), Бор в отцовской лаборатории сам выдувал эллиптические стеклянные трубки, уточнив метод лорда Рэлея для колебаний струи жидкости и получив золотую медаль Датского королевского общества (1906). В мае 1911 года он защитил докторскую диссертацию по электронной теории металлов: доказанная там теорема Бора — ван Лёвен показала, что классическая физика даёт нулевой магнитный момент системы зарядов и принципиально бессильна объяснить природу магнетизма.
Ключевые свершения, труды и историческая роль
Стипендия фонда Карлсберга привела Бора осенью 1911 года в Кембридж к Дж. Дж. Томсону, но после холодного приёма он переехал в марте 1912 года в Манчестер к Эрнесту Резерфорду, ставшему для него научным наставником («для меня Резерфорд стал вторым отцом»). Сразу после свадьбы с Маргарет Нёрлунд (август 1912) Бор передал Резерфорду первые наброски квантовой теории, а в феврале 1913 года увидел формулу Бальмера для спектра водорода: «Как только я увидел формулу Бальмера, весь вопрос стал мне немедленно ясен». В знаменитой трилогии «О строении атомов и молекул» (1913) он ввёл стационарные квантованные орбиты и скачкообразные переходы, вычислил постоянную Ридберга и объяснил линии ионизированного гелия — прорыв, названный А. Эйнштейном «наивысшей музыкальностью в области мысли».
Возглавив в Копенгагене кафедру (1916) и основанный при поддержке Карлсберга Институт теоретической физики (открыт в 1921), Бор превратил его в столицу мировой физики (В. Гейзенберг, Х. Крамерс, О. Клейн, В. Паули, П. Дирак, Л. Ландау). После «Боровского фестиваля» лекций в Гёттингене (июнь 1922) и Нобелевской премии (1922) он сформулировал принцип соответствия (1918), объяснил периодическую систему Менделеева (1921–1923), предсказав циркониеподобный 72-й элемент — гафний, открытый Д. Костером и Д. Хевеши в Копенгагене. В сентябре 1927 года на конгрессе в Комо Бор выдвинул принцип дополнительности — основу копенгагенской интерпретации, требующей совместного использования взаимоисключающих классических описаний (волна и частица) с учётом прибора. В 1930-е годы он создал модель составного («компаунд») ядра (1936), а в январе 1939 года привёз в США весть об открытии деления урана и совместно с Джоном Уилером доказал решающую роль урана-235.
Переломные решения, конфликты и драма эпохи
Научный путь Бора отмечен смелым отказом от собственных ошибок и острейшими мировоззренческими дебатами. В 1924 году попытка спасти классическую волновую картину света привела его, Крамерса и Дж. Слейтера к теории БКС, допускавшей лишь статистическое сохранение энергии в микроактах; опыты В. Боте и Х. Гейгера вскоре опровергли её. С 1927 года на Сольвеевских конгрессах и после статьи ЭПР (1935) развернулся знаменитый спор Бора и Эйнштейна о полноте квантовой механики, отточивший копенгагенскую интерпретацию.
С 1933 года Бор учредил Комитет помощи учёным-беженцам от нацизма, а после оккупации Дании (1940) остался в Копенгагене, защищая институт (пережив в 1934 году гибель старшего сына Христиана на яхте). В октябре 1941 года его навестил глава германского уранового проекта В. Гейзенберг; опубликованные в 2002 году неотправленные письма и свидетельство Бора А. Мигдалу (1961: «Я понял его отлично. Он предлагал мне сотрудничать с нацистами…») раскрыли глубину их разрыва. В сентябре 1943 года Бор с сыном Оге бежали на лодке в Швецию (его 84-летняя тётя Ханна Адлер была депортирована в концлагерь), а затем в Англию и США (под именами Николас и Джим Бейкер), работая в проектах Tube Alloys и Манхэттенском проекте. Видя угрозу ядерной гонки, Бор в 1944–1948 годах добивался от У. Черчилля и Ф. Рузвельта международного контроля над атомом, но встретил отказ и подозрения, усиленные приглашением П. Капицы в СССР и визитом советского физика Я. Терлецкого (1945).
Наследие, влияние и оценки в историографии
Программным итогом гражданской позиции Бора стало «Открытое письмо Организации Объединённых Наций» (1950) с призывом к «открытому миру» и свободному научному обмену; в Дании же с 1932 года учёный жил в предоставленном ему почётном особняке «Дом чести» при фонде Карлсберга, ставшем местом диалога учёных и государственных лидеров. В послевоенной Европе он содействовал основанию ЦЕРН и стал первым председателем NORDITA (1957). Секрет копенгагенской школы сам Бор в 1961 году объяснил Л. Ландау так: «Никакого особого секрета не было, разве только то, что мы не боялись показаться глупыми перед молодёжью». После его смерти 18 ноября 1962 года институт возглавил его сын Оге Бор, нобелевский лауреат 1975 года.
Современная историография и философия науки (Я. Файе, А. Пайс, Д. Данин) выделяют тройное наследие Бора: творца квантового переворота, дипломата научной открытости и глубокого эпистемолога, чья концепция дополнительности остаётся точкой отсчёта в спорах об интерпретации квантовой механики, а встреча 1941 года вошла в мировую драматургию («Копенгаген» М. Фрейна). Память Бора увековечена в названии 107-го элемента бория, астероида (3948), лунного кратера (1964), датской банкноты в 500 крон и ордена Слона (1947).
