Происхождение, среда и становление
Характер и политическое мировоззрение Ричарда Милхауза Никсона сформировались в скромной квакерской среде южной Калифорнии, далёкой от богатства и привилегий восточнопобережной элиты. Выросший в Уиттиере за прилавком отцовской бакалейной лавки и бензоколонки, переживший в юности раннюю смерть двух братьев и вынужденный в годы Великой депрессии отказаться от стипендии Гарвардского университета ради местного Уиттиерского колледжа, потому что семье нечем было оплатить дорогу и проживание, он на всю жизнь усвоил этику изнурительного труда и болезненное ощущение «аутсайдера». Блестяще окончив юридическую школу Университета Дьюка (1937), но получив отказ в престижных нью-йоркских адвокатских конторах и ФБР, он вернулся практиковать в провинциальную Калифорнию, женился на учительнице Тельме (Пэт) Райан, а в годы Второй мировой войны служил офицером снабжения морской авиации на Тихом океане.
Послевоенный старт Никсона в большой политике совпал с первыми заморозками Холодной войны и разворотом среднего класса против наследия «Нового курса». В 1946 году он победил либерального демократа Джерри Вурхиса в борьбе за место в Палате представителей, обвинив соперника в связях с прокоммунистическими профсоюзами, а в 1948 году приобрёл общенациональную известность в Комиссии по расследованию антиамериканской деятельности: именно цепкость Никсона на слушаниях по показаниям перебежчика Уиттекера Чемберса изобличила высокопоставленного экс-дипломата Госдепартамента Элджера Хисса, ставшего для истеблишмента Лиги плюща символом поруганной репутации. Жёсткая сенатская кампания 1950 года против Хелен Гаган Дуглас закрепила за молодым калифорнийцем прозвище «Хитрый Дик» (Tricky Dick) и пожизненную вражду либеральной прессы.
В 1952 году генерал Дуайт Эйзенхауэр избрал 39-летнего сенатора кандидатом в вице-президенты для баланса умеренного и правого крыльев республиканцев; спасши номинацию знаменитым телевизионным обращением по делу партийного фонда («речь о собачке Чекерс»), Никсон за восемь лет превратил вице-президентство во влиятельный внешнеполитический узел, кульминацией чего стали его московские «кухонные дебаты» 1959 года с Н. С. Хрущёвым. Болезненно уступив в 1960 году Джону Кеннеди и проиграв в 1962 году губернаторские выборы в Калифорнии, он, казалось, навсегда похоронил свою карьеру, однако на фоне вьетнамского тупика, городских бунтов и раскола Демократической партии совершил в 1968 году беспрецедентное политическое воскрешение, мобилизовав консервативное «молчаливое большинство» и переманив белых избирателей Юга («южная стратегия»).
Ключевые свершения, труды и историческая роль
Вступив в Белый дом в январе 1969 года, Никсон в тесном интеллектуальном тандеме со своим советником по национальной безопасности (а с 1973 года госсекретарём) Генри Киссинджером произвёл самую смелую геополитическую революцию в американской дипломатии второй половины XX века. Отбросив идеологический догматизм биполярного мира ради классической концепции баланса сил, вчерашний непримиримый антикоммунист использовал вооружённый советско-китайский раскол для выстраивания «треугольной дипломатии». Секретная миссия Киссинджера и сенсационный визит самого Никсона в Пекин в феврале 1972 года со встречей с Мао Цзэдуном и подписанием Шанхайского коммюнике вывели КНР из изоляции и кардинально изменили глобальное соотношение сил, родив политическую поговорку «только Никсон мог поехать в Китай».
Розыгрыш «китайской карты» сделал сговорчивее советское руководство и открыл эпоху международной разрядки (détente): уже в мае 1972 года Никсон первым из действующих президентов США посетил Москву, подписав с Л. И. Брежневым бессрочный Договор об ограничении систем противоракетной обороны (ПРО) и Временное соглашение об ограничении стратегических наступательных вооружений (ОСВ-1), юридически зафиксировавшие ядерный паритет сверхдержав. Параллельно в рамках Гуамской («Никсоновской») доктрины 1969 года Белый дом переложил основное бремя боевых действий в Индокитае на армию Сайгона («вьетнамизация»), поэтапно вывел полумиллионный экспедиционный корпус США, отменил ненавистный молодёжи воинский призыв и в январе 1973 года оформил уход Америки из войны Парижским мирным соглашением.
Не менее глубокими, хотя нередко недооцениваемыми в тени внешней политики, оказались внутренние и валютные реформы администрации, работавшей в условиях демократического большинства в Конгрессе. Действуя как прагматичный институциональный модернизатор, Никсон учредил в 1970 году федеральное Агентство по охране окружающей среды (EPA), подписал эпохальный Закон о чистом воздухе и Закон об охране труда (OSHA), индексировал социальные пенсии по инфляции, расширил продовольственные талоны, провёл мирную десегрегацию подавляющего большинства школ Юга и поддержал «раздел IX» против дискриминации женщин в образовании. В августе 1971 года, столкнувшись со стагфляцией и истощением золотого запаса США, он решился на «Никсоновский шок» — закрыл «золотое окно» доллара, демонтировав послевоенную Бреттон-Вудскую систему фиксированных паритетов и переведя мировую экономику в современную эпоху фиатных плавающих валют.
Переломные решения, конфликты и драма эпохи
Трагический излом президентства Никсона коренился в том, что блестящий геополитический расчёт сочетался в его стиле управления с конспиративной закрытостью, глубокой подозрительностью и готовностью обходить конституционные сдержки во имя «национальной безопасности». Стремясь принудить Ханой к уступкам с позиции силы и прикрыть отход американских войск, Никсон и Киссинджер в 1969 году без ведома Конгресса санкционировали секретные ковровые бомбардировки нейтральной Камбоджи (операция «Меню»), а весной 1970 года отдали приказ о наземном вторжении на камбоджийские базы северовьетнамцев, что вызвало небывалый взрыв антивоенного движения в университетских кампусах США и расстрел студентов Национальной гвардией в Кентском университете.
Когда в июне 1971 года аналитик Дэниел Эллсберг передал в печать секретное исследование Министерства обороны об истории вьетнамской войны («Документы Пентагона»), осаждённая психология Овального кабинета перешла критическую черту. Главы президентского аппарата Г. Р. Холдеман и Джон Эрлихман создали в Белом доме нелегальную группу «водопроводчиков» (Plumbers) для пресечения утечек и компрометации политических противников из «списка врагов», взломавшую, в частности, кабинет психиатра Эллсберга. Хотя в ноябре 1972 года Никсон одержал триумфальную победу над кандидатом левого крыла демократов Джорджем Макговерном (выиграв в 49 штатах и набрав более 60 % голосов), ночной арест пяти взломщиков из его предвыборного комитета в штаб-квартире Демократической партии в комплексе «Уотергейт» 17 июня 1972 года уже запустил часовой механизм крушения его власти.
Не сам взлом, а организованная из Овального кабинета многомесячная операция по его сокрытию, выплате денег за молчание и воспрепятствованию правосудию погубила 37-го президента. Журналистское расследование Боба Вудворда и Карла Бернстайна в The Washington Post, показания юрисконсульта Джона Дина в сенатском комитете Сэма Эрвина и сенсационное признание в июле 1973 года о существовании автоматической системы аудиозаписи всех бесед президента привели к острейшему конституционному столкновению; отставка вице-президента Спиро Агню по делу о взятках и «субботняя резня» октября 1973 года, когда Никсон добился увольнения спецпрокурора Арчибальда Кокса, обрушили его рейтинг. Единогласный вердикт Верховного суда США от 24 июля 1974 года обязал Белый дом выдать магнитные ленты; обнародованная 5 августа запись «дымящегося пистолета» от 23 июня 1972 года неопровержимо доказала, что уже через шесть дней после взлома Никсон лично поручил заблокировать расследование ФБР руками ЦРУ. Получив вечером 7 августа от старейшин Республиканской партии во главе с сенатором Барри Голдуотером известие о неминуемом осуждении в обеих палатах Конгресса, 9 августа 1974 года Никсон подписал заявление об отставке, передав власть Джеральду Форду, который месяц спустя даровал ему полное помилование.
Наследие, влияние и оценки в историографии
Уотергейтская катастрофа и падение Никсона произвели тектонический сдвиг в политической системе США, положив предел бесконтрольному разрастанию «имперского президентства» времён Холодной войны. Конгресс ограничил право Белого дома вести необъявленные войны Законом о военных полномочиях (1973), ужесточил надзор за ЦРУ и ФБР, реформировал финансирование избирательных кампаний и расширил Закон о свободе информации, однако оборотной стороной кризиса стал затяжной цинизм общества по отношению к государственным институтам. Сам экс-президент за двадцать лет жизни после изгнания сумел совершить интеллектуальное возвращение в роли патриарха внешней политики, издав десять аналитических книг и консультируя преемников вплоть до Билла Клинтона по вопросам постсоветского пространства.
В историографии фигура Ричарда Никсона остаётся классическим примером неразрешимого дуализма государственного величия и нравственно-правовой деградации. В трудах «ортодоксального» и леволиберального направления (Артур Шлезингер-младший, Стэнли Катлер, Стивен Эмброуз, Ричард Ривз), опиравшихся на тысячи часов рассекреченных плёнок Белого дома, на первый план выдвигаются авторитарные инстинкты президента, использование налоговой службы и спецслужб против оппонентов, циничный срыв парижских мирных переговоров осенью 1968 года через неофициальные контакты с Сайгоном, а также человеческая цена затянутого на четыре года выхода из Вьетнама и дестабилизации Камбоджи, расчистившей почву приходу «красных кхмеров».
Напротив, «ревизионистская» школа внутренней истории (прежде всего Джоан Хофф в книге «Никсон пересмотренный») показала, что по объёму экологического, регуляторного и социального законодательства администрация Никсона стала последним крупным продолжением либерального консенсуса XX века, прежде чем консервативное движение развернулось к дерегулированию Рональда Рейгана. В исследованиях международников Джона Льюиса Гэддиса, Мелвина Леффлера, биографа Эвана Томаса и отечественных историков (Г. И. Чернявского, Э. А. Иваняна) утвердился синтетический взгляд: Никсон предстаёт трагическим стратегом шекспировского масштаба, который трезво осознал пределы американского всемогущества после Вьетнама, сумел встроить маоистский Китай в мировую систему и заложить архитектуру ядерных ограничений с СССР, но стал жертвой тех самых теневых методов политической борьбы, которые сам культивировал на пути к вершине власти.
