Происхождение, среда и становление
Роджер Бэкон родился близ Илчестера в графстве Сомерсет на юго-западе Англии; дата его рождения колеблется в источниках между 1214 годом и 1219–1220 годами (на основании замечания в «Opus Tertium» 1267 года о сорока годах, прошедших с начала изучения «алфавита»). Его зажиточная роялистская семья позволяла ему истратить свыше двух тысяч фунтов на рукописи, таблицы и приборы, пока Вторая баронская война и Симон де Монфор в 1260-х годах не привели родных к разорению и изгнанию.
Оксфорд и Париж определили масштаб интересов Бэкона. В Оксфорде, получив степень магистра искусств, он воспринял оптико-математическую традицию епископа Роберта Гроссетеста, логику Уильяма из Шервуда и идеи францисканца Адама Марша. В 1237–1247 годах Бэкон преподавал на факультете искусств Парижского университета, одним из первых читая лекции по естественнонаучным трудам Аристотеля рядом с Альбертом Великим, Робертом Килвордби и Петром Испанским (будущим папой Иоанном XXI). Оставив кафедру и вступив около 1256–1257 годов в орден францисканцев, он посвятил годы освоению арабской оптики и древних языков, преклоняясь среди современников лишь перед экспериментатором Петром Перегрином из Марикура.
Ключевые свершения, труды и историческая роль
В 1267–1268 годах Бэкон создал главный цикл своих трудов — «Большое сочинение» («Opus Majus» в семи частях), «Малое сочинение» («Opus Minus»), «Третье сочинение» («Opus Tertium») и трактат «Об умножении видов» («De multiplicatione specierum»). Этот проект предлагал папству целостную реформу университетского образования: Бэкон вскрыл четыре причины человеческого невежества (слепоту перед авторитетом, силу привычки, предрассудки толпы и сокрытие незнания под мнимой мудростью), потребовав заменить схоластическую диалектику обращением к греческому, древнееврейскому и арабскому подлинникам, математикой и «опытной наукой» («scientia experimentalis»).
В лингвистике он написал сопоставительные грамматики греческого и еврейского языков, выдвинув тезис о единстве глубинной структуры речи: «грамматика одна и та же во всех языках по сути, различаясь в частностях». В оптике («перспективе»), опираясь на «Книгу оптики» Ибн аль-Хайсама, труды Птолемея в переводе Евгения Палермского, аль-Кинди, Ибн Сахля и Гроссетеста, Бэкон исследовал анатомию глаза, законы преломления, линзы и радугу, добившись включения оптики в университетский квадривиум. В IV части «Opus Majus» он указал на девятидневное смещение Пасхи по юлианскому календарю со времён Никейского собора и предложил изымать один день каждые 125 лет — проект, предвосхитивший григорианскую реформу 1582 года. Наконец, в «Opus Majus» и «Opus Tertium» он впервые в Европе описал состав чёрного пороха (вероятно, по китайским хлопушкам, известным через францисканца Вильгельма де Рубрука), ввёл комментарии к псевдоаристотелевской «Тайне тайн» («Secretum Secretorum») о духовной и практической алхимии, а его географический тезис о преобладании суши на Земле через Пьера д’Айи повлиял на замысел Христофора Колумба.
Переломные решения, конфликты и драма эпохи
Бескомпромиссная критика признанных столпов схоластики сделала положение Бэкона в ордене крайне уязвимым. Он открыто обвинял Александра Гэльского, Ричарда Руфуса и Альберта Великого в опоре на искажённые латинские переводы Аристотеля, а после принятия Нарбоннских статутов 1260 года при генерале Бонавентуре, запретивших монахам издавать книги без санкции начальства, оказался в Париже под жёстким надзором без права публикаций и средств.
Внезапный шанс открыло покровительство кардинала Ги де Фулька, избранного в 1265 году папой Климентом IV: 22 июня 1266 года понтифик тайно поручил Бэкону прислать в Рим проект реформы наук в обход орденских запретов. Заложив последнее при разорении семьи, Бэкон за год написал около миллиона слов и переправил «Opus Majus» с оптической линзой, но смерть папы в ноябре 1268 года оборвала реформу. Вернувшись в Оксфорд, он в «Компендии изучения философии» (1271–1272) ещё резче обличил порочность и невежество духовенства. После парижских осуждений 1277 года генерал ордена Иероним из Асколи, по позднейшему преданию, заключил Бэкона под стражу или домашний арест за «подозрительные новшества». Современные историки полагают, что вероятной причиной санкций были увлечение пророчествами, радикальной францисканской бедностью, астрологией и герметизмом, а не опыты. На свободе Бэкон завершал «Компендий теологии» в Оксфорде, где скончался около 1292 года.
Наследие, влияние и оценки в историографии
Ближайшее влияние Бэкона проявилось у оксфордских и парижских оптиков (Джон Пеккам, Витело, Пётр из Лиможа), а в XVI веке фольклор и пьеса Роберта Грина «Монах Бэкон и монах Бангей» (ок. 1589) превратили «Удивительного доктора» (Doctor Mirabilis) в фаустианского мага с говорящей «медной головой». Позднее ему приписывали алхимические апокрифы вроде «Зеркала алхимии» и даже рукопись Войнича (пергамент которой датирован XV веком). Натурфилософы от Джордано Бруно и Джона Ди до Фрэнсиса Бэкона и авторы XIX — начала XX века (Уильям Уэвелл, Герберт Уэллс), напротив, прославили его как провозвестника экспериментальной науки и пророка самоходных судов и летательных машин.
Современная медиевистика (Линн Торндайк, Джордж Сартон, Стюарт Истон, Дэвид Линдберг, а среди философов — Э. Гуссерль и М. Хайдеггер) деконструировала этот анахронизм, показав, что Бэкон оставался глубоко средневековым мыслителем, для которого «опыт» сочетал инструментальную проверку с духовным озарением («Sapientia»), а математика ещё не стала галилеевской физикой. В культуре ХХ века образ Бэкона воплотился в учителе Вильгельма Баскервильского в романе Умберто Эко «Имя розы».
