Происхождение, среда и становление
Сальвадор Гильермо Альенде Госсенс родился 26 июня 1908 года в портовом Вальпараисо в просвещённой семье чилийской либерально-радикальной интеллигенции баскско-бельгийского происхождения. Его дед был главным военным врачом чилийской армии во время Второй Тихоокеанской войны и великим мастером масонской ложи (традицию светского гуманизма и членства в масонстве унаследовал и сам Сальвадор), а отец служил адвокатом и нотариусом. Среда старой республиканской элиты привила юноше глубокое уважение к конституционной законности и парламентской культуре Чили — страны, гордившейся устойчивостью своих гражданских институтов на фоне латиноамериканских каудильо. Первые же социалистические импульсы гимназист получил из бесед со старым сапожником, итальянским эмигрантом-анархистом Хуаном Демарчи, снабжавшим его книгами Бакунина, Кропоткина и Маркса.
Решающим профессиональным и мировоззренческим опытом для Альенде стала медицина. Поступив на медицинский факультет Чилийского университета в Сантьяго, он возглавил студенческую борьбу против авторитарного режима генерала Карлоса Ибаньеса, подвергался арестам и исключению, но в 1932 году защитил диплом. Изгнанный по политическим мотивам из престижных клиник, молодой врач устроился патологоанатомом в больничный морг Вальпараисо. Ежедневное вскрытие тел рабочих, шахтёров и крестьянских детей, погибших от туберкулёза, тифа и хронического истощения, привело его к выводу, что рецепты врача бессильны без изменения социально-экономического строя. В апреле 1933 года Альенде принял участие в создании Социалистической партии Чили (СПЧ) — оригинальной латиноамериканской марксистской партии, принципиально отвергавшей организационный диктат Коминтерна и догматизм сталинизма.
Став в 31 год министром здравоохранения в левоцентристском правительстве Народного фронта Педро Агирре Серды (1939–1942), Альенде издал капитальный статистический труд «Чилийская медико-социальная реальность», доказав прямую связь детской смертности с латифундизмом и вывозом прибылей иностранными монополиями. Последующие четверть века в Палате депутатов и Сенате (вплоть до избрания председателем Сената в 1966–1969 годах) закрепили за ним уникальное амплуа: будучи убеждённым марксистом и другом Фиделя Кастро, Альенде оставался мастером парламентского компромисса. Три президентские кампании во главе союза социалистов и коммунистов (1952, 1958 — когда от победы над консерватором Хорхе Алессандри его отделили всего 33 тысячи голосов, и 1964 — когда США направили миллионные фонды на поддержку христианского демократа Эдуардо Фрея) подготовили успех созданной в 1969 году шестипартийной коалиции «Народное единство».
Ключевые свершения, труды и историческая роль
Избрание Сальвадора Альенде 4 сентября 1970 года (36,6% голосов в трёхсторонней гонке) и его утверждение Национальным конгрессом после подписания с христианскими демократами Статута конституционных гарантий стали мировой сенсацией эпохи холодной войны. Впервые в истории марксистский политик пришёл к высшей государственной власти через конкурентные выборы и провозгласил «чилийский путь к социализму» (la vía chilena al socialismo) — глубокую антиолигархическую трансформацию собственности при полном сохранении многопартийности, независимых судов, оппозиционной прессы и нейтралитета профессиональной армии (образно названную им революцией «со вкусом красного вина и пирожков эмпанадас»).
Центральным государственным свершением Альенде стала проведённая 11 июля 1971 года — при единодушной поддержке даже оппозиционных депутатов Конгресса — национализация гигантских медеплавильных концернов («Анаконда», «Кеннекотт»), дававших до четырёх пятых валютной выручки страны и названная в Чили «днём национального достоинства» и «второй независимостью». Опираясь на забытые декреты 1932 года и принятый ещё при Фрее закон об аграрной реформе, правительство за два года экспроприировало свыше 3,5 тысячи крупных латифундий, практически ликвидировав полуфеодальное помещичье землевладение, и перевело в «общественный сектор» ключевые банки, угольную, сталелитейную и текстильную промышленность. В первый год правления (1971) кейнсианское повышение зарплат и замораживание цен обеспечили промышленный бум (рост ВВП свыше 8%), резкое сокращение безработицы и реализацию знаменитых социальных программ — прежде всего бесплатной выдачи пол-литра молока ежедневно каждому чилийскому ребёнку, расширение доступа бедноты к университетам и яркий культурный подъём «Новой чилийской песни» (Виктор Хара, Пабло Неруда).
Выдающимся технологическим экспериментом эпохи Альенде стал проект «Киберсин» (Cybersyn, 1971–1973), разработанный молодым инженером Фернандо Флоресом совместно с британским теоретиком управленческой кибернетики Стаффордом Биром. Стремясь избежать бюрократического окостенения советского Госплана, разработчики объединили около 500 национализированных предприятий страны единой сетью телексов («Кибернет»), передававшей ежедневные производственные индексы в футуристический ситуационный центр в Сантьяго. Система задумывалась как инструмент децентрализованного рабочего самоуправления в реальном времени и блестяще доказала практическую пользу осенью 1972 года, позволив правительству оперативно перебрасывать топливо и продовольствие в обход бастующих частных перевозчиков.
Переломные решения, конфликты и драма эпохи
С самого начала эксперимент «Народного единства» оказался зажат в двойные тиски — внешнеполитической враждебности Вашингтона и внутренних структурных противоречий самой чилийской революции. Администрация Ричарда Никсона и советник по национальной безопасности Генри Киссинджер увидели в демократическом успехе Альенде опасный пример для Италии, Франции и Латинской Америки: ещё осенью 1970 года ЦРУ пыталось спровоцировать превентивный путч («Трек II»), завершившийся гибелью верного конституции главкома армии генерала Рене Шнейдера, а после отказа Сантьяго выплатить компенсацию медным корпорациям за вычетом «исторических сверхприбылей» Белый дом организовал жёсткую «невидимую блокаду». Кредитные линии Экспортно-импортного банка США, Всемирного и Межамериканского банков развития были перекрыты, поставки американских запчастей для чилийских шахт и транспорта сорваны, а ЦРУ направило свыше 8 миллионов долларов на финансирование оппозиционной прессы (газета «Эль Меркурио») и стачечных фондов предпринимательских гильдий. В то же время визит Альенде в Москву в декабре 1972 года показал пределы советской помощи: руководство Л. И. Брежнева, не желая обременять бюджет новой «второй Кубой» на фоне разрядки с США, ограничилось скромными товарными кредитами вместо остро необходимой твёрдой валюты.
Не менее разрушительным оказался внутренний раскол. Имея в парламенте лишь относительное меньшинство, Альенде нуждался в диалоге с центристской Христианско-демократической партией, однако леворадикальное крыло его собственной Социалистической партии во главе с Карлосом Альтамирано и левацкое Движение революционных левых (МИР) отвергали любые уступки «буржуазной законности», поощряя стихийные захваты крестьянами средних ферм и рабочими — мелких фабрик (кордоны индустриалес). Это оттолкнуло напуганный средний класс и толкнуло христианских демократов Эдуардо Фрея и Патрисио Эйлвина в тактический блок с правой Национальной партией, пока ультраправые боевики движения «Родина и свобода» устраивали диверсии на линиях электропередачи. Эмиссионное покрытие дефицита бюджета на фоне падения мировых цен на медь разрушило финансовое равновесие: в 1972–1973 годах страну захлестнули гиперинфляция (превысившая 300%), пустые полки, чёрный рынок и «марши пустых кастрюль».
К лету 1973 года конституционные механизмы Чили оказались парализованы. После подавления танкового мятежа «танкетасо» 29 июня и резолюции Палаты депутатов от 22 августа, обвинившей правительство в нарушении конституции, под давлением генералитета ушёл в отставку опора президента в армии — генерал Карлос Пратс. 23 августа Альенде совершил роковую кадровую ошибку, назначив новым главнокомандующим сухопутными войсками демонстративно лояльного и внешне аполитичного генерала Аугусто Пиночета, который через восемнадцать дней примкнул к заговору командующих видами вооружённых сил. Утром 11 сентября 1973 года, когда мятежные войска окружили дворец Ла-Монеда, а истребители «Хоукер Хантер» подвергли резиденцию ракетно-бомбовому удару, Альенде категорически отверг предложение хунты покинуть страну на самолёте. С каской на голове он лично участвовал в обороне дворца, произнёс в эфире радио «Магальянес» спокойную и трагическую прощальную речь о грядущем открытии «широких проспектов для свободного человека», приказал соратникам выйти без кровопролития и покончил с собой, чтобы не превратить пост конституционного президента в трофей путчистов.
Наследие, влияние и оценки в историографии
Гибель Сальвадора Альенде во дворце Ла-Монеда и последовавшая семнадцатилетняя военно-полицейская диктатура Аугусто Пиночета превратили 11 сентября 1973 года в один из главных политических и культурных водоразделов второй половины XX века. Трагедия Чили оказала прямое воздействие на эволюцию европейских левых: уже осенью 1973 года лидер итальянских коммунистов Энрико Берлингуэр в знаменитых статьях о чилийских уроках сформулировал стратегию «исторического компромисса» и еврокоммунизма, доказывая, что арифметического перевеса голосов недостаточно для глубоких реформ без прочного союза с христианско-демократическим центром и средними слоями. После мирного демонтажа диктатуры в 1990 году останки Альенде были с государственными почестями перезахоронены в Сантьяго, а у стен Ла-Монеды воздвигнут его памятник (международная судебно-медицинская эксгумация 2011 года окончательно подтвердила факт добровольного ухода президента из жизни во время штурма).
В мировой историографии спор о причинах краха «Народного единства» остаётся классической лабораторией политической науки. Консервативные и неолиберальные авторы акцентируют внимание на популистской макроэкономической политике 1971–1972 годов, гиперинфляции и размывании прав собственности, тогда как работы Питера Корнблуха (на материалах рассекреченных архивов ЦРУ и Белого дома и комиссии сенатора Фрэнка Чёрча), Джонатана Хаслама и мемуары советских аналитиков (Н. С. Леонов) раскрывают масштаб внешней экономической и разведывательной дестабилизации. В синтезирующих исследованиях Артуро Валенсуэлы («Крушение чилийской демократии»), Тани Хармер и Иден Медины доминирует многофакторный взгляд: катастрофа 1973 года стала результатом наложения межамериканской холодной войны на исчезновение политического центра внутри самого чилийского общества, где сам Альенде до последнего часа пытался удержать социальную революцию в рамках демократической конституционности, не прибегая к диктатуре и гражданской войне.
