Происхождение, среда и становление
Юрий Борисович Норштейн родился 15 сентября 1941 года в эвакуации в селе Андреевка Пензенской области, пока его отец Берко Лейбович Норштейн сражался на фронте Великой Отечественной войны. Мать Бася Гиршевна Кричевская работала воспитательницей детского сада и в комнате матери и ребёнка на Ярославском вокзале; отец, получивший лишь начальное хедерное образование, трудился наладчиком деревообрабатывающих станков. Детство Юрия прошло в московском районе Марьина Роща, чья послевоенная дворовая среда, деревянные дома, звуки патефонов и тревога ожидания родных с войны вошли позднее в образный строй «Сказки сказок».
Образование Норштейна соединило изобразительное искусство и ремесленный труд: в 1956–1958 годах он учился в Краснопресненской детской художественной школе, в 1958–1959-м работал столяром-сколотчиком на Московском мебельно-сборочном комбинате № 2, а затем окончил двухгодичные курсы мультипликаторов и в 1961 году поступил на студию «Союзмультфильм» (первой анимационной работой стала сказка «Кто сказал „мяу“?», 1962). За десятилетие работы художником-мультипликатором примерно в полусотне картин он прошёл школу Ивана Иванова-Вано («Времена года», 1969; «Сеча при Керженце», 1971 — Гран-при в Загребе и Нью-Йорке), освоив пластику древнерусской фрески и миниатюры, тогда как в своём режиссёрском дебюте «25-е — первый день» (1968, совместно с Аркадием Тюриным) оживил авангардную живопись Натана Альтмана, Аристарха Лентулова и Кузьмы Петрова-Водкина.
Ключевые свершения, труды и историческая роль
Новаторство Норштейна 1970-х годов перевернуло представление о возможностях перекладочной анимации. Вдохновляясь опытом изобретателя «игольчатого экрана» Александра Алексеева и категорически отвергая компьютерную графику, он сконструировал усовершенствованный многоярусный мультстанок: камера сверху снимала систему стеклянных плоскостей на глубине до метра (с шагом около 25–30 см), что вместе с ручной подсветкой, отражениями, пылью на стекле и покадровой проработкой фактуры придавало плоским персонажам иллюзию живой трёхмерной среды и атмосферной глубины.
Решающую роль в этом методе сыграл постоянный творческий коллектив: жена и художник-постановщик Франческа Ярбусова (с которой он познакомился в 1966 году на съёмках фильма «Поди туда, не знаю куда»), оператор Александр Жуковский и композитор Михаил Меерович. После сказок «Лиса и заяц» (1973) и «Цапля и журавль» (1974), отмеченных призами в Загребе, Анси, Нью-Йорке, Тегеране, Тампере и Оденсе, Норштейн поставил «Ёжика в тумане» (1975, по Сергею Козлову) — философскую притчу о созерцании и страхе, названную лучшим мультфильмом всех времён на токийском международном опросе 2003 года. Вершиной стала нелинейная поэтическая лента «Сказка сказок» (1979, сценарий с Людмилой Петрушевской), сплетающая мотивы русской колыбельной, памяти о войне и послевоенного сиротского детства: за «Лису и зайца», «Цаплю и журавля» и «Ёжика» создатели получили Госпремию СССР (1979), а «Сказка сказок» в 1984 и 2002 годах признавалась лучшим анимационным фильмом в мире на опросах в Лос-Анджелесе и Загребе.
Переломные решения, конфликты и драма эпохи
Острейший институциональный конфликт возник вокруг начатой в 1981 году полнометражной экранизации гоголевской повести «Шинель». Предельно камерный способ производства — работа втроём с Ярбусовой и Жуковским над каждым миллиметровым оттенком пластики Акакия Акакиевича — не вписывался в плановые нормативы государственной индустрии: за два года команда сняла лишь около десяти минут фильма. В 1985 году, несмотря на мировую славу мастера, руководство «Союзмультфильма» уволило Норштейна с формулировкой о чрезмерно медленных темпах работы.
Отстранённый от студии, Норштейн продолжил независимый труд над «Шинелью» в условиях постоянных финансовых трудностей, получив в зарубежной прессе прозвище «Золотая улитка» (к середине 2000-х было готово не менее 25 минут из планируемых 65, а фрагменты принесли награду в Монреале и выставлялись в музеях). В апреле 1993 года вместе с Фёдором Хитруком, Андреем Хржановским и Эдуардом Назаровым он учредил независимую Школу-студию «ШАР», давшую убежище авторской анимации в постсоветской России. Для финансирования студии в 1990-е годы мастер создал поэтические ролики «Русский сахар» и заставку программы «Спокойной ночи, малыши!» (1999), активно выступая в 2010–2020-е годы и по острым общественно-культурным вопросам.
Наследие, влияние и оценки в историографии
Педагогический и теоретический авторитет Норштейна приобрёл международный масштаб: почётный профессор ВГИКа, преподаватель Высших курсов сценаристов и режиссёров и почётный доктор изящных искусств Школы дизайна Род-Айленда (США) в 1990–2000-е годы ежегодно проводил мастер-классы в Японии, Европе и Северной Америке, а в 2016–2017 годах шесть его классических короткометражек прошли в Японии 2K-реставрацию и вышли на дисках. К 80-летию мастера в 2021 году в Еврейском музее в Москве открылась выставка «Снег на траве». Хаяо Миядзаки называл Норштейна великим художником и выделял «Ёжика в тумане» среди любимых картин, своим учителем его считает лауреат «Оскара» Кунио Като, а Кихатиро Кавамото пригласил его к участию в альманахе «Зимние дни» (2003) и кукольном фильме «Книга мёртвых» (2005).
Теоретические размышления режиссёра легли в основу фундаментальной двухтомной книги «Снег на траве» (2008), сопоставляющей анимацию с иконописью, поэзией и наследием Чарли Чаплина. Творчество Норштейна отмечено званием Народного артиста РФ (1996), премиями А. Тарковского и «Триумф», французским орденом Искусств и литературы (1991), японским орденом Восходящего солнца (2004) и премией «Энни», закрепив за ним репутацию хранителя рукотворного киноискусства.
