Происхождение, среда и становление
Георгий Васильевич Свиридов родился 3 (16) декабря 1915 года в Фатеже Курской губернии в скромной семье: отец Василий Свиридов служил на почте и погиб в Гражданскую войну, когда сыну было три года, мать работала учительницей, отчим был печником. Переехав в 1924 году в Курск, мальчик увлёкся литературой и музыкой, учился на фортепиано и настолько уверенно освоил на слух балалайку, что был принят в местный оркестр народных инструментов. Курская песенная традиция и занятия в музыкальной школе у В. Уфимцевой и М. Крутянского сформировали основу его слуховой памяти задолго до консерваторской теории.
В 1932 году по совету педагогов семнадцатилетний Свиридов отправился в Ленинград, где окончил Центральный музыкальный техникум по фортепиано у И. А. Браудо и композиции у М. А. Юдина (1936). В 1936–1941 годах он учился в Ленинградской консерватории у П. Б. Рязанова и Дмитрия Дмитриевича Шостаковича. Ещё в 1935 году он стал известен циклом романсов на стихи А. С. Пушкина и в 1937 году вступил в Союз композиторов СССР. Ранние инструментальные опусы — Первый фортепианный концерт, Первая симфония, Струнная камерная симфония и Соната памяти И. И. Соллертинского — сочетали следы немецкого романтизма и конструктивизма Хиндемита с влиянием школы Шостаковича.
Ключевые свершения, труды и историческая роль
Главный творческий поворот наступил с середины 1950-х годов и переезда в Москву (1956), когда Свиридов сменил инструментальную линию на приоритет слова и хора. «Поэма памяти Сергея Есенина» (1956), «Патетическая оратория» на стихи В. Маяковского (1959, Ленинская премия 1960 года) и кантата «Курские песни» (1964) возродили монументальную вокально-хоровую традицию и положили начало «новой фольклорной волне», в русле которой работали Валерий Гаврилин, Родион Щедрин, Сергей Слонимский и Николай Сидельников. Свиридов сплавил архаику обрядовых попевок, старинный кант и знаменное пение с интонацией городской песни и строгой диатоникой.
Огромный пласт его наследия составили вокальные и хоровые циклы на русскую и мировую поэзию — Пушкина («Пушкинский венок», 1979), Лермонтова, Тютчева, Некрасова, Блока («Петербургские песни», «Ночные облака», «Песни безвременья»), Есенина («Деревянная Русь», «Отчалившая Русь»), Пастернака («Снег идёт») и Бёрнса в переводах С. Я. Маршака. Не меньшую роль сыграли экранные и театральные партитуры, вошедшие в национальный культурный код: сюита «Время, вперёд!» (1965), позывные которой с 1968 года открывали телепрограмму «Время», и «Музыкальные иллюстрации к повести А. С. Пушкина „Метель“» (1964/1974). От хоров к «Царю Фёдору Иоанновичу» (1973, включая «Любовь святая») и замыслов «Песен Великой субботы» до цикла «Песнопения и молитвы» (1992–1997, Госпремия РФ) он вернул концертной сцене интонацию русского православного пения, свободно редактируя богослужебные тексты как литургическую поэзию.
Переломные решения, конфликты и драма эпохи
Сразу после выпуска из консерватории в 1941 году Свиридова мобилизовали в военное училище воздушного наблюдения, оповещения и связи, переведённое в Бирск, но к концу года комиссовали по состоянию здоровья. До 1944 года он жил в эвакуации в Новосибирске, писал военные песни («Песня смелых»), музыку для эвакуированных театров («Раскинулось море широко», «Русские люди») и камерные сочинения, включая Фортепианное трио (Сталинская премия первой степени, 1946). В послевоенные десятилетия, отстаивая почвенническую эстетику, композитор вступил в полемику как с западным авангардом, так и с массовой эстрадой.
Занимая посты секретаря Союза композиторов СССР и первого секретаря правления Союза композиторов РСФСР (1968–1973), а также депутата Верховного Совета РСФСР пяти созывов, Свиридов влиял на официальную культурную политику, но не всегда находил согласие с властью: совместный с Александром Твардовским проект нового гимна СССР (1959–1961) так и не был принят. Бурный общественный спор вызвала опубликованная за его подписью в «Правде» 17 сентября 1958 года статья «Искоренять пошлость в музыке», резко осуждавшая вокальную манеру Марка Бернеса. На фоне официального признания — Героя Социалистического Труда (1975) и четырёх орденов Ленина — личная жизнь композитора прошла через два развода и семейные трагедии: самоубийство шестнадцатилетнего старшего сына Сергея вызвало у него первый инфаркт, а младший сын Георгий умер 30 декабря 1997 года — за неделю до кончины самого композитора 6 января 1998 года.
Наследие, влияние и оценки в историографии
В отличие от Прокофьева и Шостаковича, при жизни Свиридов мало звучал за рубежом из-за тесной привязки его музыки к русскому поэтическому слову, литургической памяти и любимому композитором образу зимы — времени, когда, по его мысли, Россия особенно ярко выражает своё естество. Лишь после публикации дневников «Музыка как судьба» (2002, под ред. племянника и хранителя архива А. С. Белоненко) в историографии (А. Н. Сохор, А. С. Белоненко и др.) укрепилось представление о Свиридове как о глубоком религиозно-философском мыслителе, преодолевшем кажущуюся простоту хоровой фактуры.
В отечественной культуре он остался одним из редких академических мастеров XX века, чья музыка обрела подлинно всенародную узнаваемость в сотворчестве с хоровым дирижёром Александром Юрловым и симфоническим дирижёром Владимиром Федосеевым — от ораторий и камерных романсов до оркестровой заставки главного вечернего телевыпуска страны и «Зимней дороги» из «Метели». Высеченные на открытом в 2005 году памятнике в Курске слова «Воспеть Русь, где Господь дал и велел мне жить, радоваться и мучиться» точно передают масштаб его наследия, закреплённого музеем в Фатеже, школами его имени, малой планетой 4075 Sviridov и международными конкурсами.
