Происхождение, среда и становление
Алексей Петрович Маресьев родился 7 (20) мая 1916 года в Саратовской губернии (официально в уездном Камышине, а по выявленной в 2016 году метрической записи Свято-Троицкой церкви — на близлежащем хуторе Верёвкин Верхне-Добринской волости). После смерти отца Петра Авдеевича от ран Первой мировой войны в 1919 году мать Екатерина Никитична одна воспитывала троих сыновей (Петра, Николая и Алексея), работая уборщицей на деревообрабатывающем заводе. Перенесённая в детстве тяжёлая малярия вызвала ревматизм, из-за которого приёмные комиссии дважды отклоняли документы Алексея в лётные училища. Тем не менее он окончил ФЗУ № 32 по специальности токаря по металлу (1932), заочно учился на рабфаке МАИ, а в 1934 году по комсомольской путёвке отправился строить авиационный завод в Комсомольск-на-Амуре, где начал летать в аэроклубе.
Призванный в октябре 1937 года на срочную службу в погранвойска НКВД, Маресьев служил авиатехником на Сахалине (в 12-м авиационном погранотряде в Александровске-Сахалинском обслуживал самолёты Р-5 и И-15), пока в январе 1939 года не поступил в 30-ю Читинскую школу военных пилотов, переведённую затем в Батайск. Окончив Батайскую авиационную школу имени Серова в 1940 году младшим лейтенантом, он остался работать в ней инструктором.
Ключевые свершения, труды и историческая роль
Боевой путь лётчика начался 23 августа 1941 года в районе Кривого Рога в 296-м истребительном авиаполку Юго-Западного фронта, а с марта 1942 года продолжился в 580-м истребительном полку Северо-Западного фронта. Весной 1942 года он открыл боевой счёт, сбив 1 и 4 апреля три транспортных Ju-52. Всего за войну Маресьев совершил 86 боевых вылетов, поднявшись после ранения от заместителя командира эскадрильи до помощника командира и штурмана 63-го гвардейского истребительного авиаполка (3-я гвардейская истребительная дивизия, 15-я воздушная армия). Главным достижением Маресьева стало возвращение в боевую истребительную авиацию на протезах после ампутации обеих ног: пройдя переподготовку в Ибресинской лётной школе в Чувашии (первый пробный вылет в феврале 1943 года), он в июле 1943 года на Курской дуге сбил пикировщик Ju-87 и два истребителя Fw-190, за что 24 августа 1943 года получил звание Героя Советского Союза (медаль «Золотая Звезда» № 1102).
После увольнения в запас майором в июле 1946 года и последних вылетов на По-2 в начале 1950-х Маресьев поддерживал отличную форму (переплыл Волгу шириной 2,2 км за 55 минут), окончил ВПШ при ЦК КПСС (1952), защитил кандидатскую диссертацию по истории (1956, позднее опубликовал очерк «На Курской дуге», 1960) и с сентября 1956 года бессменно работал ответственным секретарём Советского комитета ветеранов войны. В 1949 году он представлял СССР на Всемирном конгрессе сторонников мира в Париже, в 1967 году участвовал в зажжении Вечного огня у Могилы Неизвестного Солдата, стал почётным гражданином Камышина, Комсомольска-на-Амуре, Батайска, Орла и болгарской Стара-Загоры, а в 1989–1991 годах был народным депутатом СССР.
Переломные решения, конфликты и драма эпохи
Решающее испытание обрушилось на Маресьева 5 апреля 1942 года над «Демянским котлом». Его Як-1 был подбит в бою прикрытия бомбардировщиков и упал с 30-метровой высоты в лес севернее деревни Рабежа, раздробив пилоту обе ступни. Восемнадцать суток лётчик полз на восток по солнцу через леса и болота; первые встреченные жители деревни Плав Валдайского района приняли его с опаской за немца, и лишь мальчишки Серёжа Малин и Саша Вихров позвали деда, вывезшего раненого на подводе, после чего в мае лётчик А. Н. Дехтяренко эвакуировал его в Москву. Гангрена и сепсис вынудили врачей ампутировать обе ноги (в воспоминаниях сына Виктора — в области голеней). В куйбышевском госпитале № 3999 и санатории имени Чкалова Маресьев преодолел отчаяние, вдохновившись примером лётчика Александра Прокофьева-Северского, вернувшегося в небо после потери ноги в 1916 году, и упорными тренировками освоил протезы.
Второй вызов носил институциональный и культурный характер. В июне 1943 года командир 63-го гвардейского полка сначала опасался выпускать безногого пилота на сложные задания накануне Курской битвы, и только доверие комэска Александра Числова, взявшего Маресьева ведомым в пару 19–20 июля 1943 года, доказало его боеспособность. Позднее всесоюзная слава «Повести о настоящем человеке» Бориса Полевого (1946), фильма Александра Столпера (1948) и оперы Сергея Прокофьева (1960) породила непростое расхождение между литературным «Мересьевым» и живым человеком: сам лётчик не раз мягко восстанавливал правду о роли крестьян деревни Плав и фронтовой взаимовыручки.
Наследие, влияние и оценки в историографии
Маресьев скончался 18 мая 2001 года от инфаркта за час до торжественного вечера к своему 85-летию в Театре Российской армии и был похоронен на Новодевичьем кладбище; его некролог поместила даже газета New York Times. В современной историографии подвиг лётчика изучается без идеологического глянца, но с неизменным уважением. Архивные подсчёты историка авиации М. Ю. Быкова уточнили его личный боевой счёт: вместо традиционной цифры в 10 сбитых самолётов (три до ранения и семь после) документально подтверждены семь побед (три Ju-52 в апреле 1942 года, три самолёта 19–20 июля и один 15 декабря 1943 года).
В сравнительной истории авиации XX века судьбу Маресьева сопоставляют с кругом других пилотов, летавших после тяжёлых ампутаций (Дуглас Бадер, Захар Сорокин, Леонид Белоусов, Георгий Кузьмин и китайский командующий Ма Нин, вдохновившийся именно советским примером). Мемориал в Бологое, музей в Камышине, малая планета (2173) Maresjev, сорт сирени, фильм «Лётчик» (2021) и публикации подлинных стенограмм 1943 года сохраняют память о лётчике как о примере воли, выходящем далеко за пределы канона.
