Понятие, происхождение термина и содержание явления
Бироновщина — исторический и историографический термин, применяемый для обозначения внутриполитического курса и системы придворной власти в Российской империи в царствование императрицы Анны Иоанновны и краткое регентство при малолетнем Иване VI Антоновиче (1730–1740 гг.). Название эпохи восходит к имени Эрнста Иоганна Бирона (урождённого фон Бюрена, 1690–1772), выходца из мелкопоместного остзейского дворянства, с 1718 года служившего при курляндском дворе Анны Иоанновны, в 1730 году переехавшего с ней в Россию в ранге обер-камергера и ставшего ближайшим фаворитом государыни.
В широком публицистическом смысле под бироновщиной понимали засилье иноземного временщика, отстранение старинной русской знати от управления, фискальный гнёт, казнокрадство и политический террор по делам о «слове и деле государевом». Примечательно, что само слово «бироновщина» возникло не в народной среде (фольклорных песен или устойчивых преданий о Бироне не сохранилось), а в дворянско-мемуарной и исторической литературе, отразившей недовольство гвардии, чиновничества и родовитого шляхетства суровостью аннинского правления.
Формирование режима, политика 1730–1740 годов и падение Бирона
Политический порядок 1730-х годов сложился после провала попытки членов Верховного тайного совета ограничить самодержавие «Кондициями». Опираясь на гвардию и основную массу дворянства, Анна Иоанновна восстановила неограниченную власть и в 1731 году учредила Кабинет министров, сосредоточивший текущее управление страной. Бирон формально не состоял в Кабинете и не занимал высших министерских постов, однако через личное влияние на императрицу контролировал доступ к трону и важнейшие назначения. В 1730 году он получил титул графа Священной Римской империи, а в 1737 году при активном дипломатическом и военном содействии России был избран герцогом Курляндии и Семигалии вместо пресёкшейся династии Кеттлеров, управляя герцогством из Санкт-Петербурга.
Внутренняя жизнь десятилетия сопровождалась жёсткой борьбой придворных группировок и активизацией Канцелярии тайных розыскных дел во главе с генералом А. И. Ушаковым. Расправы над бывшими верховниками (князьями Долгоруковыми и Д. М. Голицыным) завершились к концу царствования процессом кабинет-министра А. П. Волынского и его единомышленников (Ф. И. Соймонова, П. М. Еропкина, А. Ф. Хрущёва), обсуждавших проекты дворянских преобразований (трактат «О поправлении государственных дел»); после доноса и пыток 27 июня 1740 года Волынский был казнён. Перед кончиной 17 (28) октября 1740 года Анна Иоанновна, в том числе по настоянию ряда русских вельмож (А. М. Черкасского, Н. Ю. Трубецкого, А. П. Бестужева-Рюмина), завещала регентство Бирону.
Первые меры регента, пытавшегося ускорить сенатское делопроизводство и смягчить режим, не спасли его от изоляции. В ночь на 9 (20) ноября 1740 года фельдмаршал Б. Х. Миних при содействии Анны Леопольдовны арестовал герцога в его покоях. Манифестом от 18 (29) апреля 1741 года Бирон был обвинён в «захвате» регентства, небрежении здоровьем императрицы и корыстолюбии; смертный приговор четвертованием заменили вечной ссылкой в Пелым, откуда при Елизавете Петровне в 1742 году его перевели в Ярославль. Позднее Пётр III вызвал Бирона в Петербург, а Екатерина II в 1762–1763 годах восстановила на курляндском престоле.
Исторический контекст и механизмы аннинского правления
Представление о 1730-х годах как о едином «немецком иге» не соответствует реальной расстановке сил. Ведущие иностранные администраторы — вице-канцлер А. И. Остерман, руководивший дипломатией и финансами, и президент Военной коллегии фельдмаршал Б. Х. Миних — выдвинулись ещё при Петре I, следовали петровским государственным традициям и находились с Бироном в непримиримой вражде. В отличие от голштинцев Петра III, Бирон не привёз в Россию сплочённой курляндской партии; большинство сенаторов и президентов коллегий оставались русскими, а сам фаворит поддерживал в Кабинете и администрации ряд русских сановников (А. П. Бестужева-Рюмина против Остермана, А. И. Шаховского в Малороссии против Миниха, А. С. Маслова).
При этом режим сочетал сословные уступки шляхетству (отмена петровского указа о единонаследии, основание Сухопутного шляхетского корпуса в 1731 г., ограничение обязательной дворянской службы 25 годами в 1736 г., устройство конских заводов) с суровым фискальным давлением, вызванным войнами с Речью Посполитой и Османской империей (1735–1739) и принудительным взысканием недоимок.
Оценки современников и историография
Образ Бирона как «злого гения России» сформировался во второй половине XVIII — начале XIX века под влиянием мемуаров современников (княгини Н. Б. Долгорукой, Б. Х. Миниха, К. Х. Манштейна, испанского посла герцога Лирийского) и трудов историков И. Н. Болтина и В. Н. Татищева, обвинявших фаворита в присвоении миллионов рублей недоимок и горных заводов через Шемберга. Этот стереотип закрепила историческая проза XIX–XX веков (И. И. Лажечников, повесть В. П. Авенариуса «Под немецким ярмом» 1907 г., В. С. Пикуль).
Первую точную поправку внёс ещё А. С. Пушкин: «Он (Бирон) имел несчастие быть немцем; на него свалили весь ужас царствования Анны, которое было в духе его времени и в нравах народа». Исследователи XX–XXI веков (В. Н. Строев, Е. В. Анисимов, И. В. Курукин) показали, что политический сыск и расправы инициировались прежде всего самой императрицей, ревниво охранявшей шаткие права на престол, и русской элитой (С. А. Салтыковым, Феофаном Прокоповичем, Г. И. Головкиным), тогда как легенды о тотальном разграблении казны Бироном не подтверждаются документально (из 500 тыс. рублей, пожалованных по случаю турецкого мира, он получил лишь 100 тыс.). Сегодня бироновщина осмысляется как закономерный этап эпохи дворцовых переворотов с опорой на фаворитизм и Кабинет министров.
