Предпосылки и исторический контекст
Политический кризис января–февраля 1730 года стал прямым следствием нестабильности системы престолонаследия, возникшей в России после реформ Петра Великого. Указ о престолонаследии от 5 (16) февраля 1722 года отменил традиционную передачу короны по прямой мужской линии и предоставил монарху право лично назначать преемника, однако сам Пётр I в 1725 году умер, не оставив завещания. В условиях последовавшей борьбы придворных группировок резко усилились гвардейские полки и высшая олигархическая знать. В феврале 1726 года при Екатерине I был учреждён Верховный тайный совет (ВТС) — узкий правительственный орган из шести–восьми сановников, подчинивший себе Правительствующий Сенат (переименованный в «Высокий») и коллегии.
Первоначально в Совете доминировал А. Д. Меншиков, однако после его падения в сентябре 1727 года при малолетнем Петре II и переноса двора в Москву состав и характер этого органа коренным образом изменились. К началу 1730 года из восьми членов Верховного тайного совета шесть принадлежали к двум старинным княжеским фамилиям — Долгоруковым (В. Л., А. Г., В. В. и И. А. Долгоруковы) и Голицыным (братья Д. М. и М. М. Голицыны), тогда как петровских выдвиженцев представляли лишь канцлер Г. И. Головкин и вице-канцлер А. И. Остерман. Сосредоточив в своих руках контроль над государственным аппаратом, знать всё настойчивее обсуждала идею юридического закрепления своих полномочий на случай новой смены монарха.
Развязка наступила в ночь на 19 (30) января 1730 года, когда четырнадцатилетний император Пётр II скончался в Москве от оспы, не оставив ни потомков, ни законного распоряжения о престоле. На нём мужская линия дома Романовых пресеклась. Попытка И. А. Долгорукова предъявить поддельное завещание в пользу своей сестры и царской невесты Екатерины Долгоруковой была отвергнута даже членами его собственного рода и остальными «верховниками». Срочное заседание ВТС утром 19 января обошло и права дочери Петра I цесаревны Елизаветы Петровны, и завещание Екатерины I (указывавшее на линию Анны Петровны в Голштинии), и старшую дочь царя Ивана V замужнюю герцогиню Мекленбургскую Екатерину Иоанновну. По предложению князя Д. М. Голицына выбор пал на младшую дочь Ивана V — вдовствующую герцогиню Курляндскую Анну Иоанновну, жившую в Митаве почти 19 лет, не имевшую собственных партий при московском дворе и казавшуюся вельможам податливой и благодарной избранницей.
Ход событий и ключевые механизмы
Избрание Анны Иоанновны и подписание «Кондиций» в Митаве
Главным нововведением, получившим впоследствии ироническое прозвание «затейки верховников», стало решение Д. М. Голицына и его союзников не просто пригласить новую государыню, а связать её письменным обязательством — «Кондициями». Над формулировками и более широким проектом государственного переустройства работал прежде всего Д. М. Голицын, ориентировавшийся на аристократический опыт шведского парламентаризма и английских конституционных ограничений, но адаптировавший их к власти узкого олигархического Совета:
- Содержание восьми пунктов «Кондиций»: без согласия Верховного тайного совета императрица обязывалась не объявлять войны и не заключать мира, не вводить новых податей и налогов, не расходовать государственные доходы по своему усмотрению, не производить в чины выше полковника (и не распоряжаться гвардией и армией), не жаловать вотчин и деревень, не лишать дворянина жизни, чести и имущества без суда, а также не вступать в брак и не назначать наследника престола.
- Юридическая санкция: текст документа завершался небывалой для российской монархии формулой о том, что при нарушении хотя бы одного из этих пунктов Анна Иоанновна «лишена будет короны российской».
- Миссия В. Л. Долгорукова: отправленный в Курляндию князь В. Л. Долгоруков опередил тайных гонцов противников Совета (в частности, посланца П. И. Ягужинского, предупреждавшего Анну о недовольстве дворянства), и 28 января (8 февраля) 1730 года в Митаве Анна Иоанновна подписала «Кондиции» и сопроводительное письмо.
Борьба партий в Москве и проекты шляхетства
Пока Анна следовала в Москву (она остановилась в подмосковном селе Всехсвятском, а 15 [26] февраля торжественно въехала в столицу), в собравшемся на несостоявшуюся свадьбу Петра II русском дворянстве развернулась бурная политическая дискуссия. Утечка сведений о «Кондициях» вызвала острую тревогу у генералитета, офицеров гвардии и среднего дворянства: общество опасалось, что вместо одного самодержавного монарха Россия получит «восемь государей» из родов Долгоруковых и Голицыных, которые монополизируют чины, награды и вотчины.
- Дворянские «мнения» и конституционные проекты: в начале февраля 1730 года в Москве было составлено свыше десятка проектов государственного устройства (кружки А. М. Черкасского, В. Н. Татищева, И. И. Дмитриева-Мамонова, проект «361» и др.). Многие дворяне не отвергали саму идею ограничения верховной власти законом и учреждения выборного или сословно-представительного Сената (например, из 21–30 членов при участии дворянского шляхетства), но решительно требовали ликвидации исключительной власти узкого Верховного тайного совета и гарантий для всего шляхетского сословия.
- Тактика «партии самодержавия»: вице-канцлер А. И. Остерман (уклонившийся от открытого спора под предлогом болезни), новгородский архиепископ Феофан Прокопович, генерал-прокурор П. И. Ягужинский, поэт А. Д. Кантемир и родственник императрицы генерал С. А. Салтыков использовали страх дворян перед олигархией «верховников». Уже при присяге в Успенском соборе 15 февраля была применена двусмысленная формула верности «государыне и отечеству», где ни самодержавие, ни права ВТС прямо не упоминались.
- Привлечение гвардии и смена опоры: вступив в Кремль и вскоре перебравшись в Лефортовский дворец, Анна Иоанновна установила тесные контакты с гвардейскими полками (Преображенским и Семёновским), возложив в обход Совета звание подполковника на себя и обеспечив лояльность верных офицеров во главе с С. А. Салтыковым.
День 25 февраля 1730 года и разрыв «Кондиций»
Раскол между сторонниками дворянской конституции и сторонниками безоговорочного самодержавия, а также нерешительность самих «верховников», не сумевших договориться с шляхетством о расширении Совета, привели к стремительной развязке 25 февраля (8 марта) 1730 года:
- Утренняя челобитная: во дворец явилась многочисленная депутация дворянства и гвардейских офицеров (в источниках называется от 150 до 800 человек, среди инициаторов — кн. А. М. Черкасский, Г. Д. Юсупов, В. Н. Татищев, А. Д. Кантемир). Они подали первую челобитную с просьбой разрешить дворянству заново обсудить «будущее правление государства». После колебаний Анны, под влиянием сестры Екатерины Иоанновны, императрица подписала согласие; одновременно она приказала гвардии повиноваться исключительно генералу С. А. Салтыкову.
- Дневная челобитная и уничтожение актов: в четыре часа пополудни, после краткого и бурного совещания шляхетства, где сторонники «шляхетского самодержавия» и гвардейские офицеры перевесили авторов конституционных проектов, Анне Иоанновне была подана вторая челобитная с требованием уничтожить прежние пункты и «принять самодержавство, таково как ваши славные и достохвальные предки имели».
- Публичный финал: обратившись к растерянным «верховникам» с вопросом, согласны ли они с волей народа, и получив их молчаливое согласие (под угрозой гвардейских штыков и угроз в адрес Совета), императрица приказала подать подписанные в Митаве «Кондиции» и письмо об их принятии и публично их разорвала. 1 (12) марта страна принесла повторную присягу на условиях полного самодержавия, а манифестом от 4 (15) марта 1730 года Верховный тайный совет был упразднён.
Источниковедческая база и свидетельства
События января–февраля 1730 года исключительно подробно документированы, что позволяет реконструировать борьбу элит буквально по часам, хотя каждый источник несёт отпечаток острой политической тенденциозности:
- Государственные акты и журналы ВТС: подлинные протоколы, журналы и указы Верховного тайного совета за 1726–1730 гг. (изданные в 55-м томе Сборника Императорского Русского исторического общества под редакцией Н. Ф. Дубровина), а также указ об учреждении Совета (1726), текст митавских «Кондиций» и манифест от 4 марта 1730 года «Об уничтожении Верховного Тайного Совета и Высокого Сената» из Полного собрания законов Российской империи (ПСЗРИ).
- Шляхетские проекты 1730 года: сохранившиеся в архивах записки и «мнения» дворянских группировок (включая проекты В. Н. Татищева, кн. А. М. Черкасского, графа А. И. Остермана в бумагах «Дел 1730 года»), раскрывающие политико-правовую мысль русского дворянства и его понимание сословных гарантий, ограничения произвола и реформы Сената.
- Мемуары участников и церковно-политическая публицистика: знаменитое «Рассуждение» или «История о избрании и восшествии на престол императрицы Анны Иоанновны» Феофана Прокоповича (написанная с позиций непримиримой критики Долгоруковых и апологетики самодержавия), «Записки о России» генерала Х. Г. Манштейна, а также сатирические эпиграммы А. Д. Кантемира.
- Донесения иностранных дипломатов: исключительно ценный и относительно отстранённый взгляд дают реляции испанского посла герцога Лирийского, саксонского посланника Лефорта, английского резидента К. Рондо и прусского посланника А. фон Мардефельда. При этом следует учитывать, что иностранные наблюдатели часто не улавливали нюансов внутридворянской полемики и склонны были объяснять ход событий преимущественно придворными интригами и страхом «верховников» перед гвардией.
Исторические итоги и долгосрочное значение
Крушение «затейки верховников» определило политический строй Российской империи на последующие столетия и вызвало глубокие сдвиги в системе управления и сословном положении дворянства:
- Консолидация самодержавия в новой институциональной форме: попытка формально-юридического ограничения царской власти была пресечена на государственном уровне. После ликвидации Верховного тайного совета и временного восстановления Правительствующего Сената Анна Иоанновна уже в 1731 году учредила новый узкий орган верховного управления — Кабинет министров (А. И. Остерман, Г. И. Головкин, А. М. Черкасский), ставший инструментом самодержавной власти монарха, а в 1735 году приравнявший подпись трёх кабинет-министров к подписи самой императрицы.
- Социальный компромисс с дворянством: отвергнув политическую опеку олигархии, самодержавие пошло навстречу повседневным сословным и экономическим запросам широкого дворянства, изложенным в проектах 1730 года. В декабре 1730 года был отменён непопулярный петровский Указ о единонаследии (1714), в 1731 году открыт Сухопутный шляхетный кадетский корпус (позволявший дворянам получать офицерские чины, минуя солдатскую службу), а в 1736 году срок обязательной дворянской службы был ограничен 25 годами с правом оставления одного из сыновей в имении для управления хозяйством.
- Судьба «верховников»: участники «затейки» заплатили за неё тяжёлую цену. Уже весной 1730 года начались ссылки Долгоруковых (Иван, Алексей, Василий Лукич и др.); в 1739 году в Новгороде трое князей Долгоруковых были казнены по обвинению в государственной измене и подлоге завещания Петра II. М. М. Голицын был отправлен в отставку и вскоре умер, а идеолог «Кондиций» Д. М. Голицын был осуждён в 1736–1737 годах и умер в заточении в Шлиссельбургской крепости. Лишь В. В. Долгоруков пережил репрессии и был возвращён из ссылки при Елизавете Петровне.
- Утверждение гвардии как фактора власти: события 25 февраля 1730 года закрепили роль столичных гвардейских полков в качестве главного силового арбитра в дворцовых кризисах XVIII века — от 1740–1741 до 1762 года.
Дискуссии и оценки в историографии
Конституционный кризис 1730 года является одной из самых дискуссионных тем российской исторической науки, вокруг которой на протяжении двух с половиной веков сталкиваются различные методологические школы:
- Дореволюционная традиция («государственная» и «либеральная» ветви): С. М. Соловьёв и вслед за ним Д. А. Корсаков («Воцарение императрицы Анны Иоанновны», 1880) и Б. Л. Вяземский («Верховный тайный совет», 1909) видели в «Кондициях» узкокорыстный олигархический замысел нескольких знатных семейств («боярская реакция»), победа которого могла привести к феодальной раздробленности по польскому образцу; срыв же «затейки» шляхетством оценивался как исторически оправданный выбор в пользу сильного единого государства. В то же время В. О. Ключевский и П. Н. Милюков (а позже либеральная историография начала XX века) обращали внимание на то, что в дворянских проектах 1730 года впервые прозвучала идея правовых гарантий личности и сословного представительства, пусть и замкнутого рамками одного шляхетства.
- Советская историография: в трудах Г. А. Протасова («“Кондиции” 1730 г. и их продолжение», 1957) и других исследователей акцент сместился на классовый анализ социально-политических требований различных слоёв господствующего класса — родовитой аристократии (верховников), верхушки генералитета и массы среднего и мелкого поместного дворянства, доказавших, что абсолютизм полнее отвечает интересам всего крепостнического сословия в целом.
- Современные исследования: работы И. В. Курукина («Эпоха “дворских бурь”», 2003), А. Б. Каменского, О. А. Омельченко и других современных историков пересматривают стереотип о «реакционности» верховников и «наивности» шляхетства. Историки подчёркивают, что Д. М. Голицын стремился не столько к «боярской старине», сколько к созданию регулярной дворянской республики или конституционной монархии на европейский манер, однако отсутствие опыта политического компромисса, взаимное недоверие группировок, опора самодержавной партии на гвардию и нежелание «верховников» идти на уступки широкому дворянству обрекли первую в России попытку письменного ограничения самодержавия на поражение.
