Понятие и институциональная преемственность
Продразвёрстка (сокращение от словосочетания «продовольственная развёрстка») — система обязательных государственных заготовок, при которой власть определяла плановую потребность армии и городов и распределяла задания по сдаче продовольствия между губерниями, уездами, волостями, сёлами и крестьянскими дворами по фиксированным ценам. В советской истории продразвёрстка 1919–1921 гг. стала стержнем политики «военного коммунизма».
Институционально она выросла из продовольственного кризиса Первой мировой войны: рост армии (с 6,5 млн человек в 1914 г. до 15,1 млн в 1917 г.) увеличил военный спрос на хлеб с 231,5 до 680 млн пудов и к осени 1915 г. оставил без снабжения половину городов. 29 ноября (12 декабря) 1916 г. управляющий Министерством земледелия А. А. Риттих подписал постановление о развёрстке 772,1 млн пудов зерна через земства при сохранении рыночных закупок, однако заготовка провалилась. 25 марта (7 апреля) 1917 г. Временное правительство законом А. И. Шингарёва ввело государственную хлебную монополию, по которой «всё количество хлеба, продовольственного и кормового урожая прошлых лет, 1916 и будущего урожая 1917, за вычетом запаса, необходимого для продовольствия и хозяйственных нужд владельца, поступает со времени взятия хлеба на учёт в распоряжение государства по твёрдым ценам и может быть отчуждено лишь при посредстве государственных продовольственных органов». При росте рыночных цен в 16–18 раз ведомства А. В. Пешехонова и С. Н. Прокоповича заготовили к октябрю лишь 280 млн пудов из 650 млн.
От «продовольственной диктатуры» 1918 года к советской продразвёрстке
Созданный после Октября Наркомпрод (возглавленный с февраля 1918 г. А. Д. Цюрупой при заместителе А. Г. Шлихтере) столкнулся с блокадой хлебородных районов и саботажем сдачи зерна на местах. В ответ в мае 1918 г. большевики провозгласили курс «продовольственной диктатуры»: декретами от 9, 13 и 27 мая подтверждалась хлебная монополия, укрыватели хлеба объявлялись врагами народа, а для принудительного изъятия формировались рабочие продотряды (Продармия) и комитеты бедноты (комбеды). Несмотря на отдельные договорные эксперименты (опыты Шлихтера в Вятской и Тульской губерниях) и кратковременное разрешение провозить по 1,5 пуда хлеба в августе–октябре 1918 г., за весь 1918 г. собрали лишь 73,6 млн пудов ценой гибели более 4 100 продработников.
Перелом оформил Декрет СНК РСФСР от 11 января 1919 г. о разверстке зерновых хлебов и фуража, подлежащих отчуждению в распоряжение государства, между производящими губерниями (ЦПА, ф. 2, оп. 1, ед. хр. 8260), дополненный инструкцией Наркомпрода от 13 января. Отныне государство спускало обязательный план сверху исходя из нужд армии и городов. Начавшись в центральных губерниях (Тульской, Вятской, Калужской, Витебской), развёрстка распространилась на Украину (апрель 1919), Белоруссию (1919), Сибирь и Туркестан (1920), охватив к концу 1920 г. кроме зерна также картофель, мясо и почти все сельхозпродукты. При обесценении денег и отсутствии промтоваров изъятие силами Продармии и ЧОН фактически стало безвозмездным, обеспечив рост заготовок с 1 767 780 т (1918/19) до 3 480 200 т (1919/20) и 6 011 730 т (1920/21).
Социально-экономические последствия и крестьянский кризис 1920–1921 годов
Продразвёрстка снабдила Красную армию и спасла промышленные центры от полного голода (в условиях войны к жёстким заготовкам прибегали и противники Советов — например, закон гетмана П. П. Скоропадского от 15 июля 1918 г. на Украине о сдаче 60 млн пудов хлеба). Вместе с тем безвозмездное изъятие зерна, нередко задевавшее семенной фонд, разрушило товарное сельское хозяйство. Крестьянство переходило к пассивному сопротивлению (сокращению посевов до семейной нормы, утайке зерна, «мешочничеству») и массовым восстаниям в Поволжье, Тамбовской губернии, Западной Сибири и на Украине.
После неурожая 1920 г. отсутствие резервов привело к острейшему продовольственному и политическому кризису начала 1921 г. На фоне тамбовской «антоновщины» и Кронштадтского восстания Х съезд РКП(б) и декрет ВЦИК от 21 марта 1921 г. отменили продразвёрстку, заменив её меньшим и заранее фиксированным продналогом, что открыло эпоху НЭПа.
Историография и научные дискуссии
В работах 1920–1940-х гг. (Н. Д. Кондратьев, «Рынок хлебов и его регулирование во время войны и революции»; П. И. Лященко) ещё открыто признавалась преемственность советской развёрстки от царских и временных мер 1916–1917 гг., тогда как с середины 1950-х гг. советские историки (Ю. А. Поляков, 1967; Е. Г. Гимпельсон, 1973) акцентировали исключительно классовую борьбу против «кулацкого саботажа». С конца 1980-х гг. исследователи (Т. В. Осипова, Сильвана Малле) рассматривают продразвёрстку как войну государства против деревни и узел спора между вынужденной мерой войны и антирыночной доктриной. По формулировке Андреа Грациози («Великая крестьянская война в СССР», 2001):
«новый конфликт государства и крестьян вспыхнул собственно в России весной 1918 г., с началом массовой кампании продразвёрсток, сопровождавшихся зверствами, ставшими вскоре обычной процедурой… Впрочем, зерно не было единственной целью войны: в самой ей основе лежала вышеупомянутая попытка большевиков вновь навязать присутствие государства только что освободившемуся от него крестьянству»
Сегодня продразвёрстку оценивают как пролог будущих кризисов советской аграрной политики, приведших от НЭПа к хлебозаготовительным кризисам конца 1920-х гг. и сплошной коллективизации.
