Предпосылки и исторический контекст
С 1603 года, когда шотландский король Яков VI унаследовал английский трон под именем Якова I, Англия и Шотландия находились в личной унии, сохраняя независимые парламенты, правительства, законы, церкви и фискальные системы. Попытки политического слияния, начиная с проекта Якова I (1606) и насильственного объединения при Оливере Кромвеле (1654–1660), а также переговоры 1667 и 1689 годов, неизменно терпели неудачу из-за взаимного недоверия: англичане опасались шотландской бедности и иных правовых традиций, а шотландцы — поглощения более могущественным соседом и англиканизации своей церкви.
К рубежу XVII–XVIII веков существование двух раздельных парламентов при одном монархе превратилось в острую угрозу безопасности Англии и экономическому выживанию Шотландии. Протекционистские Навигационные акты 1660 и 1663 годов отрезали шотландских купцов от английских колоний, а неурожаи 1690-х годов («Семь тощих лет») и захват судов французскими каперами подорвали шотландскую экономику. Катастрофическим ударом стал провал Дарьенской экспедиции 1698–1700 годов — попытки Шотландской компании основать собственную торговую колонию на Панамском перешейке: её крушение стоило свыше 150 тысяч фунтов стерлингов, поглотив до четверти наличного капитала страны.
Одновременно разразился династический кризис. В условиях затяжной Войны за испанское наследство английский парламент принял в 1701 году Акт о престолонаследии, без консультаций с Эдинбургом передавший будущую корону протестантской Ганноверской династии. В ответ шотландский парламент в 1704 году принял Акт о безопасности, дававший шотландским сословиям право избрать после смерти бездетной королевы Анны другого монарха, если Англия не предоставит свободу торговли. Понимая, что независимая Шотландия может стать плацдармом для Франции и изгнанных Стюартов (якобитов), английский парламент в 1705 году ответил ультимативным Законом об иностранцах (Alien Act), грозившим объявить шотландцев в Англии иностранцами и блокировать около половины шотландского экспорта (скот, уголь и полотно), если стороны не сядут за стол переговоров об унии.
Ход событий и ключевые механизмы
Переговоры в Кокпите и 25 статей Союзного договора
Под покровительством королевы Анны и министра Сидни Годольфина оба парламента в 1705 году назначили по 31 комиссару. Большинство шотландских делегатов (во главе с герцогом Куинсберри и лордом-канцлером графом Сифилдом) и английских комиссаров (преимущественно вигов во главе с Годольфином и хранителем печати Уильямом Каупером) были настроены в пользу инкорпоративной унии; среди англичан оказался лишь один тори, а из шотландских противников союза участвовал только Джордж Локхарт из Карнуота. Переговоры проходили с 16 апреля по 22 июля 1706 года в здании Кокпит в Уайтхолле (Лондон) и привели к подписанию международного Союзного договора из 25 статей:
- Государственное устройство и престолонаследие (ст. 1–3, 22–25): Англия и Шотландия сливались в единое Королевство Великобритания под флагом «Юнион Джек»; порядок наследования подчинялся английскому Акту 1701 года (ганноверская линия); вместо двух законодательных собраний учреждался единый парламент Великобритании в Вестминстере, в котором Шотландия получала 45 мест в палате общин и 16 выборных пэров в палате лордов; несовместимые со статусом унии законы обеих стран отменялись.
- Экономический союз и «Эквивалент» (ст. 4–18): вводились свобода торговли на всей территории Великобритании и в её колониях, единые меры, вес, монета и таможенные правила. Поскольку Шотландия не имела такого государственного долга, как Англия (£18 млн), статья 15 предусматривала единовременную выплату Шотландии £398 085 и 10 шиллингов («Эквивалент»), почти 59 % которой пошло на компенсацию акционерам и кредиторам Дарьенской компании.
- Сохранение шотландских институтов (ст. 19–21 и сопутствующие акты): неприкосновенными объявлялись шотландское частное и процессуальное право, Сессионный суд (Court of Session), наследственные юрисдикции и привилегии королевских бургов, а отдельными актами гарантировалось нерушимое господство пресвитерианской Церкви Шотландии.
Ратификация и политическая борьба в Эдинбурге и Вестминстере
Главное сражение развернулось осенью 1706 года в Эдинбурге. Население и памфлетная печать в массе своей выступали против полного слияния, предпочитая федеративный союз при сохранении собственного парламента; в Эдинбурге, Глазго и других городах проходили волнения и подавались петиции противников унии, объединивших столь разных политиков, как якобиты, пресвитерианские ревнители и патриот Эндрю Флетчер из Солтона. Однако решающую роль сыграли альянс проправительственной «Придворной партии» герцога Куинсберри с группировкой «Летучий эскадрон» (Squadrone Volante), гарантии для пресвитерианской церкви (снявшие открытый протест духовенства) и прямое финансовое стимулирование со стороны английского казначейства, распределившего £20 000 на жалование и компенсации шотландским политикам (из которых 60 % получил сам Куинсберри).
- Голосование в Шотландии: 4 ноября 1706 года первая статья об инкорпоративном объединении прошла 116 голосами против 83, а 16 января 1707 года весь Акт об унии был утверждён 110 голосами против 69.
- Утверждение в Англии и вступление в силу: Вестминстерский парламент оперативно принял зеркальный акт, получивший королевскую санкцию 6 марта 1707 года (по английскому юридическому календарю, начинавшемуся 25 марта, английский статут датировался 1706 годом, а шотландский — 1707-м). 1 мая 1707 года Акт об унии официально вступил в действие.
Источниковедческая база и свидетельства
Источниковая база изучения унии 1707 года исключительна по своей полноте. Первостепенное значение имеют подлинные тексты Союзного договора (Treaty of Union) от 22 июля 1706 года и ратификационных актов обоих парламентов (Union with England Act 1707 и Union with Scotland Act 1706), хранящиеся в Парламентских архивах Великобритании и Национальных архивах Шотландии, а также протоколы дебатов в Эдинбурге и письма наблюдателей — в частности, Джона Клерка из Пеникьюика (сторонника унии, признававшего, однако, что союз «противоречил склонностям не менее трёх четвертей королевства») и оппозиционера Джорджа Локхарта.
Значимым пластом свидетельств служат сотни антиюнионистских и проюнионистских памфлетов 1705–1707 годов (включая репортажи Даниэля Дефо, работавшего в Эдинбурге агентом английского правительства), отчёты о распределении «Эквивалента» и секретные реестры выплат графа Глазго, наглядно документирующие финансовые механизмы ратификации. Приведённые в ЭСБЕ (статьи «Шотландия», «Глазгоу») и МЭСБЕ («Великобритания») статистические данные XVIII–XIX веков дополнительно иллюстрируют демографический и портовый рывок Шотландии в составе единого государства.
Исторические итоги и долгосрочное значение
В первые десятилетия после 1707 года уния вызывала острое недовольство в Шотландии: повышение акцизов (включая солодовый налог 1725 года), распространение английского закона о государственной измене (1708) и сохранение симпатий к изгнанной династии Стюартов питали якобитские выступления 1708, 1715 и 1745 годов. Попытки полностью вытеснить исторические названия терминами «Северная» и «Южная Великобритания» не прижились, а колокола собора Святого Эгидия в Эдинбурге 1 мая 1707 года, по преданию, звонили мелодию «Зачем мне так грустить в день моей свадьбы».
В среднесрочной же и долгосрочной перспективе Акт об унии 1707 года радикально изменил политическую и экономическую карту мира. Для Англии союз закрыл «чёрный ход» на северной границе и мобилизовал шотландские людские и интеллектуальные ресурсы для глобального имперского строительства и войн с Францией. Для Шотландии включение в крупнейшую в Европе зону свободной торговли обеспечило стремительный экономический подъём во второй половине XVIII века: особенно ярко это проявилось в расцвете Глазго, население которого выросло с 12 тысяч жителей в 1708 году до 80 тысяч к концу века благодаря монополизации трансатлантической торговли табаком, сахаром и развитию текстильно-металлургической промышленности, а также стало почвой для Шотландского Просвещения. Закреплённые в 1707 году правовая и церковная автономии Шотландии заложили основу для Шотландского акта о деволюции 1998 года и воссоздания Шотландского парламента в 1999 году, тогда как сама Ирландия оставалась за рамками союза вплоть до Акта об унии 1800 года (вступившего в силу в 1801 году).
Дискуссии и оценки в историографии
Оценка причин и легитимности унии 1707 года остаётся предметом острых споров в британской и шотландской историографии. В национальной традиции долгое время доминировал тезис о «продаже» шотландского суверенитета коррумпированной аристократией («мы куплены и проданы за английское золото» — знаменитая строка из песни, обработанной Робертом Бёрнсом). В XX веке эту линию на строгом архивном материале развивал Уильям Фергюсон (1977), называвший унию «политической сделкой» (political job), навязанной Англией через шантаж Законом об иностранцах, подкуп парламентариев и выплату просроченного жалованья вопреки воле шотландского общества.
Напротив, имперско-конституционная традиция (Дж. Н. Кларк, Т. К. Смаут) видела в Акте 1707 года дальновидный государственный компромисс, избавивший обе страны от неизбежной войны за престолонаследие и открывший Шотландии путь к процветанию. Современный консенсус историков (Кристофер Уотли, Том Девайн) предлагает более сбалансированный синтез: не отрицая решающей роли патронажа, синекур и прямых денежных выплат в обеспечении парламентского большинства в 1706–1707 годах, Уотли и Девайн показывают, что значительная часть шотландских элит и сторонников революции 1688 года сознательно поддерживала унию ещё с 1690-х годов ради защиты протестантизма, преодоления экономической стагнации и предотвращения реставрации абсолютизма Стюартов.
