Предпосылки и исторический контекст
Невская дельта была обжита задолго до XVIII века: новгородские писцовые книги (включая опись 1500 г.) фиксировали десятки деревень на Фомине (ныне Петроградском) и Василевом островах, Охте и левом берегу Невы. Устье Невы издавна служило ареной русско-шведского противоборства: в 1301 году новгородцы сожгли шведскую Ландскрону, а по Столбовскому миру 1617 года Россия уступила Приневье Швеции, возведшей при впадении Охты торговый город Ниен и крепость Ниеншанц.
После поражения под Нарвой (1700) Пётр I воспользовался уходом Карла XII в Польшу для возвращения Ингерманландии: в октябре 1702 года пал Нотебург (Шлиссельбург), а 1 (12) мая 1703 года капитулировал Ниеншанц. Поскольку обветшавший Ниеншанц лежал далеко от взморья и не запирал морской выход, царь обследовал дельту и выбрал небольшой низменный Заячий остров (28 га, фин. Яниссаари, швед. Луст-Эйланд): противник не мог высадить там осадную армию, а пушки с острова полностью простреливали главный фарватер Невы.
Ход событий и ключевые механизмы
Закладка и строительство деревоземляной крепости (1703–1705)
16 (27) мая 1703 года, в День Святой Троицы, на Заячьем острове была заложена Санкт-Петербургская крепость — эта дата считается днём основания Санкт-Петербурга:
- Шестибастионный план по передовой бастионной системе Вобана с пониженными фланками разработали саксонский инженер В. А. Кирштенштейн и француз Ж. Г. Ламбер де Герен при участии Петра I; шесть бастионов получили имена царя и его соратников-кураторов (Государев, Меншиков, Нарышкин, Трубецкой, Головкин, Зотов).
- 29 июня (10 июля) 1703 года внутри заложили деревянную церковь святых Петра и Павла; к осени на земляных работах трудились до 12 тыс. солдат и мобилизованных работников, преодолевших уже 19 августа первое невское наводнение.
- К весне 1704 года деревоземляную крепость вчерне закончили и вооружили свыше 120 пушками (4 апреля на Государевом бастионе зажгли сигнальный фонарь).
Кроншлот, Адмиралтейство и оборона устья Невы (1703–1708)
Ещё в ночь с 6 на 7 (17–18) мая 1703 года гвардейцы с лодок под началом Петра I и Меншикова взяли в устье Невы два шведских корабля (отмечено медалью «небываемое бывает»). Осенью царь промерил глубины у острова Котлин и к маю 1704 года возвёл форт Кроншлот (будущий Кронштадт), перекрывший залив, а в ноябре 1704 года на левом берегу Невы заложил Адмиралтейскую верфь-крепость, рядом с которой и на Городском (Берёзовом) острове быстро выросли первые городские кварталы.
Надёжность новой обороны подтвердилась в 1704, 1705 и 1708 годах, когда русские войска и флот под началом Ф. М. Апраксина успешно отразили шведские морские и сухопутные штурмы Петербурга и Котлина (включая разгром корпуса Г. Либекера), а с севера Заячий остров прикрыл возведённый в 1705–1708 годах земляной Кронверк.
Каменная перестройка и превращение в столицу (1706–1740)
30 мая 1706 года с Меншиковского бастиона началась замена деревоземляных стен 12-метровыми кирпично-каменными бастионами на вбитых сваях под руководством архитектора Доменико Трезини. По его же проектам возвели триумфальные каменные Петровские ворота (1717) и Петропавловский собор (1712–1733) с 122,5-метровым шпилем; в 1730-х годах Б. Х. Миних добавил каменные Иоанновский и Алексеевский равелины, а в 1779–1785 годах невский фасад крепости одели гранитом.
После Полтавы (1709) и взятия Выборга и Риги (1710) угроза отторжения Ингрии исчезла, и в 1710–1712 годах, без специального официального манифеста, Пётр I фактически перенёс сюда столицу, переведя двор, Сенат, дипломатический корпус и принудительно переселив тысячи дворян, купцов и мастеровых.
Источниковедческая база и свидетельства
Точную дату основания Санкт-Петербурга (16 мая вместо конкурировавшей в XVIII в. версии о 29 июня — дне закладки первой церкви) утвердили синхронные Походный журнал Преображенского полка и «Журнал, или Поденная роспись Петра Великого». Планы и переписку о строительстве, которое сам царь называл своим «парадизом», содержат «Письма и бумаги императора Петра Великого», а социально-экономическую механику возведения крепости, верфей и дворцов раскрывают приходно-расходные и переписные книги Канцелярии городовых дел, фиксирующие принудительные наряды «работных людей» из российских губерний, налоги на подвоз камня, поставки леса и кирпича и ведомости смертности.
Бесценным ранним сводом, соединившим устную память очевидцев с городскими архивами, стало «Историческое, географическое и топографическое описание Санктпетербурга, с 1703 по 1751 год» Андрея Ивановича Богданова (подготовленное к 1751 году и изданное В. Г. Рубаном в 1779 году). Существенное дополнение представляют гравюры А. Ф. Зубова и П. Пикарта, записки иностранных дипломатов и специалистов (Ф. Х. Вебера, П. Х. Брюса, Ч. Уитворта), а также современные археологические раскопки в районе Охтинского мыса (Ниеншанц) и на Заячьем острове, уточнившие стратиграфию допетровских и раннепетровских слоёв.
Исторические итоги и долгосрочное значение
Основание Санкт-Петербурга закрепило геополитический выход России к Балтийскому морю и стало материальным символом петровской модернизации. Новый невский порт уже к концу царствования Петра I перехватил у Архангельска главную долю внешней морской торговли, а перенос столицы на два столетия (до 1918 года) превратил город в главный очаг регулярной градостроительной планировки и петровского барокко (Д. Трезини, Ж.-Б. Леблон), светского образования и науки (Морская академия 1715 г., Академия наук 1724 г.), книгопечатания («Ведомости») и европеизированного быта элиты.
Особая судьба сложилась у Петропавловской крепости: ни разу не участвовавшая в штурмах как боевая цитадель, она стала парадным ядром столицы и усыпальницей российских императоров в Петропавловском соборе, а с первой четверти XVIII века (с дела царевича Алексея в 1718 году) — главной политической следственной тюрьмой Российской империи (казематы, Секретный дом Алексеевского равелина, тюрьма Трубецкого бастиона), через которую прошли Э. И. Бирон, А. Н. Радищев, декабристы, петрашевцы, Д. И. Писарев, Н. Г. Чернышевский и народовольцы; с 1924 года комплекс превращён в исторический музей.
Дискуссии и оценки в историографии
На протяжении трёх столетий оценки основания Петербурга колебались между двумя полюсами: государственно-западническая традиция (С. М. Соловьёв, обобщения в «Энциклопедическом словаре Брокгауза и Ефрона» 1900 года) видела в закладке города гениальный геополитический прорыв к европейским морям и торговле, тогда как славянофильско-почвенническая критика (от М. М. Щербатова и Н. М. Карамзина до авторов XIX века) упрекала Петра в искусственности «оторванной от национальной почвы» столицы на болотах и в непомерных жертвах стройки (легенда о «ста тысячах» погибших в иностранных мемуарах).
Научную основу под дискуссию подвела капитальная архивная монография С. П. Луппова «История строительства Петербурга в первой четверти XVIII века» (1957), документально реконструировавшая реальную численность мобилизованных работников (12–40 тыс. человек в сезон), организацию снабжения и значительно более умеренные, хотя и тяжёлые, потери от цинги и болезней. Современная историография (Е. В. Анисимов в книге «Юный град», 2003, П. А. Кротов, А. И. Андреев, П. Е. Сорокин) соединяет признание стратегической логики проекта с анализом насильственной ломки быта первых петербуржцев и доказывает преемственность города с многовековой новгородско-шведской системой расселения Приневья.
